Глава 200 — Побочная история. Тайное послание (5)

— И каков теперь твой статус? Будь это восемь лет назад — ещё ладно... Хм-м. Как, ты говорил, зовут того невежественного рыцаря, Андерт?

Как же его звали...

Пока я тщетно пыталась вспомнить, Дешеро, наблюдавший за мной, небрежно бросил:

— Его зовут сэр Грикс Пул, Наташа. И... не в обиду Андерту будет сказано, но как только я услышал его имя, я сразу понял, почему он был так взвинчен.

Все взгляды тут же обратились к Дешеро. Раз уж именно он, а не кто-то другой, взялся оправдывать обидчика, всем стало не до гнева. Возобладало чистое любопытство.

Дешеро, будто только того и ждал, поспешил удовлетворить наш интерес.

— Вы знаете сэра Хелоиса Пентиля из ордена Беркли-Грейтона? Уверен, что знаете. Он был тем красавцем, что слишком уж выделялся среди этой суровой и мрачной шайки.

При этих словах Наташа яростно закивала.

— Разумеется, Дешеро! Хелоис Пентиль из дома барона Пентиля весьма знаменит. Мы даже признали его шестым в официальном рейтинге красавцев союзных войск.

...Кто это «мы»?

— Официальный рейтинг? С чего вдруг... Впрочем, неважно. Что там с сэром Хелоисом Пентилем?

— На самом деле, это не мужчина, а женщина.

— Что?!

На мгновение я перестала дышать, пытаясь осознать сказанное. Не мужчина, а женщина. Женщина... Женщина...

«Так, спокойно. Речь о каком-то там Хелоисе Пентиле, а не обо мне».

Говорят, на воре и шапка горит, но у меня сейчас, кажется, полыхает не только шапка, но и весь мозг.

Пока я пыталась усмирить бешено колотящееся сердце, Наташа замерла с открытым ртом, так и не догрызя конфету.

— Что за нелепые шутки... Дешеро, ты хоть понимаешь, о ком говоришь? Сэр Пентиль выше тебя! А уж про плечи и икры я вообще молчу! Он даже крупнее Грикса Пула!

— Вот как. Наташа, а вам доводилось лично встречать чету Пентиль? Рост барона Пентиля — два метра, а его супруга почти одного роста с Рафаэлем. Они из рода, что унаследовал дарованное богами тело воина.

— ...

— Я слышал, что настоящий сэр Хелоис Пентиль... точнее, ту, кого мы знаем под этим именем, зовут Ризе Пентиль. Похоже, она вступила в орден, присвоив личность своего болезненного младшего брата.

— Хм-м. Присвоила личность брата? Но была ли в этом нужда?

Судя по рассказу, сэр Пентиль, в отличие от меня, не меняла свою оболочку с помощью магии, а просто подменила документы.

Учитывая, что орден Беркли-Грейтона славится тем, что не смотрит на происхождение и пол, такая маскировка казалась даже избыточной.

— На то были свои причины. Тут уж и я не ведаю.

Ясно. Так вот оно что.

«Значит... ситуация, когда сестра выдаёт себя за брата, чтобы пойти в армию, встречается куда чаще, чем я думала!»

В одном только штабе нас уже двое! Если пересчитать на все союзные войска, то, глядишь, и до десятка наберётся.

Осознание того, что у меня есть соратницы по несчастью, пробудило в глубине души тёплое чувство общности и сострадания. Мне даже захотелось когда-нибудь основать «Клуб сестёр, прикинувшихся братьями»...

— Поверить не могу. Боже мой, шестой номер в рейтинге красавцев оказался... не красавцем, а красавицей? Это вызовет настоящий переполох! Придётся полностью пересматривать список кандидатов...

Наташа, с предельно серьёзным видом шевеля мозгами, вдруг окинула нас двусмысленным взглядом.

— Фу-фу. К слову, Рафаэль, Дешеро и ты, Андерт — вы все входите в двадцатку нашего рейтинга. Неужели вам не любопытны ваши точные места?

— Не любопытны.

Я оставила без внимания холодный, даже безразличный ответ Рафаэля и повернулась к Дешеро.

— Кхм-кхм, — я коротко кашлянула, стараясь придать голосу такой тон, будто мне совсем не интересно, но я спрашиваю ради поддержания беседы. — Так... какое отношение имеет правда о поле сэра Пентиля к тому, что Грикс Пул на меня набросился?

— Сэр Грикс Пул и сэр Пентиль были неразлучными друзьями, готовыми делить последний глоток воды. Они прошли вместе через огонь и воду, и внезапная весть о том, что друг — женщина, должно быть, сильно выбила его из колеи. Когда на душе неспокойно, человек склонен совершать ошибки, не так ли?

Я мельком взглянула на Рафаэля и Наташу, но те не выказали ни согласия, ни отвращения. Их полнейшее спокойствие заставило меня занервничать.

— Это лишь оправдание. Из-за такой мелочи, как пол, расстраиваться? Разве дружба рушится от того, что мужчина оказался женщиной?

Первой на мой пренебрежительный тон отреагировала Наташа.

— Ну-у... Если это вскрылось случайно, а не было рассказано добровольно, обида может быть велика. В некоторых случаях это можно расценить как предательство.

Предательство.

«...Да, это логично».

Зная правду, на что я вообще надеялась? Столько лет в этой шкуре, а всё ещё питаю пустые надежды. Я безнадёжна.

Уж лучше сейчас получить окончательный ответ и встретиться лицом к лицу с реальностью.

— А вы как считаете?

Рафаэль, который до этого молча вертел в руках трубку, глядя в пустоту, повернулся ко мне.

— Если выяснится, что я женщина, вы тоже будете творить всякие глупости, как Грикс Пул?

От его взгляда, в котором не было ни тени волнения, у меня пересохло во рту. Его алые глаза, жаркие, точно лава, порой заставляли меня чувствовать себя так, будто он видит меня насквозь. Притворяться спокойной было невыносимо.

Впрочем.

— Хм-м-м. Как ни смотри, а тут плоско.

Его рука, бесцеремонно ощупывающая мою грудь, была не менее невыносимой.

— ...Перестань лапать.

— Я против, — заявила Наташа.

— Против чего?

— Я не могу этого допустить, Андерт! Если ты окажешься женщиной, Рафаэль влюбится в тебя с первого взгляда! И тогда у меня прибавится ещё один могущественный соперник.

Я в недоумении посмотрела на Рафаэля, но тот, казалось, пропускал слова Наташи мимо ушей. Просто болтовня.

Наташа ещё раз придирчиво осмотрела мою грудь и кадык, после чего произнесла резким тоном:

— Ты прикуриваешь с таким видом, будто тебе всё равно, Рафаэль. Неужели ты думаешь, что я не знаю твоих тайных пристрастий?

— Ха-а.

— Я прямо вижу, как ты будешь метаться, Рафаэль. Сначала будешь отрицать, не в силах поверить. Но вскоре примешь правду и почувствуешь горькое предательство.

Рафаэль встал, подошёл к выходу из палатки и закурил. Наташа пристально смотрела ему в затылок, цокая языком.

— Но чувство предательства будет не единственным. Смятение по отношению к тому, кому доверял как брату и кому подставлял спину. И ещё непонятное жаркое чувство при виде Андерта, который в одночасье стал мягкой, нежной женщиной…

— Довольно.

Услышав его измученный голос, Наташа хмыкнула и, внезапно посерьёзнев, взяла меня за руку.

— Но, Андерт. Сегодня у тебя что-то слишком много нетипичных для тебя поступков и слов. …Может, ты хочешь стать женщиной?

— Не особо.

— Если хочешь, я везде поспрашиваю и придумаю способ, как отсечь лишние части твоего тела и открыть тебе путь в новый мир. Конечно, ты можешь заскучать по мужской плоти, так что отрезанное мы сохраним в свежем виде...

— Заткнись, Наташа, ради всего святого. От одних твоих слов меня тошнит.

Говоря это, я не могла сдержать смешок. Я ведь знала, ради кого она так долго разглагольствует. Наташа с горящими глазами казалась мне сейчас милой, словно младшая сестра.

Когда описание «нового мира» от Наташи начало становиться совсем уж пугающим, у входа в палатку послышались шаги пятого человека.

— Прибыло подкрепление из Северного Союза теократии. Святой Меч, герцог Беркли-Грейтон, приказал вам явиться на военный совет.

Настало время снова возвращаться на передовую.