Глава 226 — Без названия

Перевод: Simlirr

Редактор: Naides

Слуги
отдёрнули занавеску, впуская в комнату свежий воздух. Гу Тинъе уверенно
вошёл внутрь. Цхуйвей почтительно поприветствовала его и поспешно
удалилась. Минлань хотела было встать, но Гу Тинъе остановил её.

— Не нужно вставать, сиди, — тихо произнёс он, разглядывая её бледное лицо.

Минлань
не стала настаивать на обратном и лишь позвала Сячжу, чтобы та помогла
Гу Тинъе переодеться. Откинувшись на спинку кровати, Минлань с
любопытством рассматривала довольную физиономию Гу Тинъе. Он,
определённо, был в хорошем настроении.

— Господин, что вас так обрадовало? — с улыбкой поинтересовалась она. — Неужели потому что…

Гу
Тинъе выпрямился. Тёмно-красный драгоценный камень на его пурно-золотой
шляпе чиновника красиво переливался на свету, а расшитый халат и
украшенный нефритом пояс подчёркивали его красоту и элегантность.

—
Нет, не угадала, меня не повысили и я ничего не выиграл, —
усмехнувшись, ответил он, заметив ожидание и любопытство в её глазах.
Поняв, что её мысли были очевидны, Минлань смущённо засмеялась и вновь
откинулась на спинку кровати, сделав вид, что ей больше не интересно.

Переодевшись
в зелёный домашний халат, расшитый серебряными нитями, Гу Тинъе взмахом
руки отослал Сячжу. Сев рядом с Минлань, он осторожно дотронулся до
грелки на её животе и спросил:

— Всё ещё болит?

— Нет, сейчас у меня просто нет сил, — покачав головой, тихо ответила Минлань.

Погладив
её по щеке, Гу Тинъе наклонился к ней. Когда их щёки соприкоснулись,
она ощутила тепло и колючую щетину. Посидев некоторое время, они оба
вздохнули и практически одновременно, но с совершенно разными
интонациями, произнесли:

— Нам стоит заводить детей попозже…

— Нам стоит завести детей поскорее.

Сказав это, они удивлённо и смущённо переглянулись.

—
Глупая женщина, — произнёс Гу Тинъе. — Тебе стоило бы сперва
позаботиться о своём здоровье. Нет нужды торопиться заводить детей, у
нас полно времени.

Услышав это, Минлань тут же покраснела и поспешно возразила.

—
Неправда! Я слышала от опытных женщин, что после того как женщина
родит, она перестаёт испытывать такой дискомфорт во время месячных,

—
Правда? — на лице Гу Тинъе отчётливо читалось сомнение. — А я думал,
что заводить ребёнка в юном возрасте чересчур вредно для женского
здоровья.

—
Кто тебе такое сказал? — рассмеялась Минлань. — Старшие часто говорят,
что если у женщины изначально всё в порядке со здоровьем, рождение
ребёнка не принесёт ей никакого вреда.

Ей
следовало отдать должное Гу Тинъе. Несмотря на свою звериную дикость в
постели, в некоторых других аспектах он был весьма осторожным и
продуманным. С тех самых пор как Минлань начала следить за здоровьем
согласно предписаниям пожилой госпожи Хэ, она открыто попросила у него о
передышке от секса по несколько дней каждый месяц, поскольку она хотела
забеременеть уже спустя два курса принятия лекарств. Прося его об этом,
Минлань чувствовала себя довольно неуютно. В конце концов, в древности
все считали, что чем быстрее пара заведёт ребёнка, тем лучше, и чем
больше занятий сексом, тем быстрее это случится. Для неё стало полной
неожиданностью то, что Гу Тинъе согласился на это без каких-либо
колебаний. И после того разговора даже принялся с завидной регулярностью
напоминать Минлань, чтобы она следила за здоровьем.

—
Хватило с меня и того, что я уже однажды стал вдовцом. Я хочу прожить с
тобой хотя бы несколько десятков лет, — постоянно шутил Гу Тинъе.

В
результате за исключением тех нескольких дней передышки, каждую ночь Гу
Тинъе проявлял недюжинную страсть и у них был сумасшедший секс до
полуночи.

Обдумав ответ Минлань, Гу Тинъе перестал хмуриться.

—
Пока меня нет дома, тебе нужно быть особенно осторожнее, — осторожно
массируя её ладони, заговорил он. Помолчав немного, он продолжил, явно
довольный пришедшей на ум мыслью. — Я слышал, что жёны некоторых наших
крестьян смогли забеременеть, даже когда им было под пятьдесят лет.

Услышав
это, Минлань сильно смутилась и с силой ущипнула его за руку, вложив в
это всё своё возмущение. Однако, столкнувшись с его сильными мышцами, её
пальцы онемели.

— Тебе не стыдно такое говорить?! — возмущённо воскликнула она.

Гу
Тинъе подразнил её ещё какое-то время, после чего они вспомнили о
первоначальной теме их разговора и вернулись к ней. Минлань вновь
поинтересовалась, почему он был таким радостным.

— Кормилица Чан приезжает завтра, — с довольным видом ответил Гу Тинъе.

— О Небеса, наконец-то! — с улыбкой хлопнула в ладоши Минлань. — Если она и после этого не придёт, я сама приглашу её.

С
тех пор как Гу Тинъе вернулся в столицу, кормилица Чан переехала на
аллею Мао'эр, и привезла с собой из провинции овдовевшую невестку и
внуков. Когда у Гу Тинъе была свадьба, ей оставалось ещё несколько
месяцев траура — её сын умер меньше трёх лет назад, поэтому на свадьбе
она не появилась, опасаясь своим присутствием разрушить радостную
атмосферу.

— Её беспокойства совершенно беспочвенны, мы вовсе не против её видеть, — Минлань. — Я так жду встречи с ней!

—
Ну, она ведь из провинции, — усмехнулся Гу Тинъе. — Люди в её родном
городке неукоснительно соблюдают традиции. Да и в целом она упрямый
человек. Несколько дней не сыграют никакой разницы, поэтому я решил
просто согласиться с ней. Если меня не будет, когда она придёт в гости,
пусть остаётся здесь на некоторое время, в этом нет ничего страшного.

Минлань
с улыбкой кивнула. Они провели ещё некоторое время, болтая друг с
другом, но в какой-то момент их прервала пришедшая с сообщением Даньдзю.

— Прибыла Цюнян.

Гу Тинъе явно удивился услышанному.

Минлань
отметила, что он снова начал хмуриться. Оттолкнув его в сторону,
Минлань принялась поправлять одежду и слегка растрепавшиеся волосы.

—
Пусть войдёт, — велела она, приведя себя в порядок. Она снова
попыталась в стать с кровати, но Гу Тинъе опять усадил её обратно.

В
комнату медленно вошла Цюнян. На ней была жёлтая хлопковая накидка, а в
её руках была небольшая сумка. Застав Минлань лежащей на кровати, а Гу
Тинъе сидевшим рядом с ней, она невозмутимо поклонилась и
поприветствовала их. В ответ Минлань улыбнулась и предложила Цюнян
сесть.

— Что ты здесь делаешь? — нетерпеливо спросил Гу Тинъе.

—
Погода нынче всё жарче и жарче, — мило улыбаясь, тихо ответила Цюнян,
склонив голову на бок. — Господин, я знаю, что вы не переносите жару,
поэтому я подготовила для вас лёгкую летнюю одежду. Здесь несколько
саше, в которые я сложила ваши любимые чен сянь (древесина алойного
дерева. Ещё его называют Аквилария или Агар), а также канифоль и
панацирий. Они отпугивают комаров, — с этими словами она открыла сумку и
шагнула вперёд.

Однако
Гу Тинъе не шевелился, из-за чего Цюнян явно смутилась. Чувствуя
повисшую в воздухе неловкость, Минлань попыталась разрядить обстановку.

— Даньдзю, подай мне эту сумку, я хотела бы взглянуть на её шитьё. А, да, ещё сходи, проверь, не готов ли обед.

Минлань чувствовала, что будет лучше, если меньше людей сейчас будут видеть Цюнян в этом положении.

Забрав у Цюнян сумку, Даньдзю осторожно положила её на столик перед Минлань, и сразу же после этого покинула комнату.

Цюнян, пребывая в прострации, смотрела на совершенно равнодушного Гу Тинъе.

— Господин… — осторожно произнесла она. — Я…

Гу Тинъе смотрел на Цюнян невидящим взглядом. Заглянув ему в глаза, Минлань поняла, что он погружён в глубокие раздумья.

— А для Жун ты тоже всё это приготовила? — наконец произнёс он, глядя прямо в глаза Цюнян.

Цюнян замешкалась и после краткой паузы продолжила:

— Я… Я… Я планировала подготовить всё это и для неё сразу же после того, как отдам это вам, господин.

— А для главной госпожи ты что-нибудь делала с тех пор, как попала в этот дом? — вновь задал вопрос Гу Тинъе.

Услышав это, Цюнян тут же бросилась в ноги Минлань, и принялась кланяться, приговаривая:

—
Виновата, простите, все эти дни я только и делала, что переписывала
буддистские тексты. У меня нашлось время лишь чтобы сделать набор для
господина…

В
комнате не было ни единой служанки, поэтому некому было помочь Цюнян
подняться. Минлань оставалось лишь улыбаться и утешать её.

— Ничего страшного. Самое главное, что у тебя хватает времени заботиться о Жун. Ты можешь встать, не нужно всего этого.

Встать
Цюнян явно не осмеливалась, поэтому она подползла на коленях к Гу
Тинъе, собираясь что-то сказать ему. Однако он жестом остановил её и
резко спросил:

— Этим утром ты выражала почтение главной госпоже?

— Конечно, — без тени сомнения выпалила Цюнян. — Я никогда не забываю о своём долге.

— Тогда почему ты не передала эту сумку госпоже утром?

Не
веря в то, что только что услышала, Цюнян резко подняла голову и
увидела в глазах Гу Тинъе лишь осуждение и даже лёгкое презрение.
Раскрыв рот, она, тем не менее, не смогла издать ни звука. Её глаза
покраснели, и было видно, что она вот-вот расплачется. В комнате повисла
мёртвая тишина. Минлань чувствовала себя максимально неловко, сейчас ей
хотелось только убежать подальше. Однако даже при всём желании, она не
могла этого сделать — Гу Тинъе сидел на подоле её платья, из-за чего она
не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Поэтому всё, что она
могла сделать, это отвернуться, схватить первую попавшуюся книгу — ей
оказалась книга «Гор и Морей» — и притвориться, что читает.