Глава 5 — Смотрины

Глава 5. Смотрины

К утру действие алкоголя закончилось, так что проснулась я от накативших чувств обитателей этого дома. Было неприятно. За день страх никуда не делся, но к нему добавилось предвкушение, надежда, недовольство, а то странное чувство, которому я еще вчера не смогла дать объяснение, будто стало сильнее.

– Да что за семейка такая? – хрипло пробормотала я, пытаясь натянуть одеяло на голову.

Но его не оказалось.

Не теряя веры в лучшее, стала щупать пространство вокруг и обнаружила некую аномалию. За ночь кровать превратилась в лодку и начала тонуть. Нет, я не спятила. А писаться перестала еще в четыре года. А даже если бы не перестала, то невозможно столько написать. К тому же, я слышу шум воды, она явно прибывает.

С трудом разлепив глаза, ошеломленно осмотрелась и поняла, что вино у семьи Инь было странным. Вкусным, но странным. Обычно я не страдаю лунатизмом, но этой ночью, похоже, что-то пошло не так. Иначе как объяснить тот факт, что я лежу в ванне, а из крана льется холодная вода?

Первым делом попыталась сесть и закрыть воду. После того, как течь была устранена, пришло время покидать шлюпку. Я вылезла из ванны, и поток воды с одежды хлынул на пол. После выпитого меня еще немного штормило, поэтому я не совсем поняла, откуда на меня упало полотенце. Но, как говорится, упало и спасибо.

Стянув мокрую футболку, завернулась в полотенце и только после этого заметила, а каком состоянии находилась комната. Абсолютно все тюбики, баночки и флаконы были разбросаны по полу, а зеркало на стене покосилось и треснуло, как будто его кулаком ударили в приступе гнева.

– Ох, надеюсь, это не я. Хотя, если не я, то кто, да? Кажется, придется извиняться. Блин, если Алина узнает, точно прикончит…

Ворча под нос все, что в голову придет, уныло собрала все разбросанные вещи, нашла среди них тюбик с пастой и новую щетку и стала чистить зубы. Глаза опять начали закрываться, на лицо все признаки недосыпа и похмелья. Но я к этому состоянию уже привычная, поэтому на автопилоте закончила чистить зубы и наклонилась, чтобы умыться.

Мысли в голове были похожи на ириски. Липли к зубам и медленно тянулись. Поэтому сейчас я заметно тормозила. Даже казалось, что где-то поблизости работает телевизор. Какой-то злой мужской голос ругал героиню сериала, спрашивая:

– Мультик, ты человек или медведь?! Я десять часов тебя разбудить пытаюсь! Десять! Ты хоть бы захрапела, что ли! Я уже думал, что ты тоже померла, Мультик! Эй, ты меня слышишь?

Стоило только плеснуть теплой водой на опухшее лицо, как что-то ударило по голове и упало в раковину. Это оказался рулон туалетной бумаги. Больно не было, просто странно. Медленно моргнув пару раз, я взяла мокрую бумагу, медленно положила ее в мусорное ведро и вздохнула:

– Жаль, хорошая была бумага. Трехслойная. Мягонькая.

– Не делай вид, что ты меня не слышишь. Я еще вчера понял, что ты это можешь. Мультик, але, прием, блин! Я сейчас еще чем-нибудь в тебя кину! Если сил наберусь. Из-за тебя не успел попугать родственничков и наесться страхом. Мультик, ты же девочка, что ж ты так бухаешь, а?!

Я еще и телек во сне включить умудрилась?

Задумчиво почесав больную голову, побрела прочь из ванной, чтобы чуть не навернуться на пороге в спальню. Вокруг, насколько хватало глаз, царили срач, бедлам и беспорядок. Я что, одна все это устроила? Ничегошеньки не помню.

Битые вазы, выбитые окна, дверь на одной петле болтается, а разбросанных по полу мелочей и вовсе не счесть. Нет, одна я это точно не уберу. Кажется, придется идти сдаваться главе семьи. Черт, стыдно-то как. Лишь бы Инь Чэн сестре не позвонил и не нажаловался.

Переступая осколки и предметы интерьера, я добралась до лежащей в углу сумки и вытащила последнюю чистую кофту и нижнее белье. Джинсы придется надеть вчерашние.

Только я стянула мокрое полотенце и нагнулась за бельем, как телевизор вновь заработал:

– Мультик, это что, татуировки? Ты девочка или якудза? Черт, зачем же так низко наклоняться… Я хоть и мертвый, но мужик. Так, о чем я там говорил… Ух ты, у тебя еще и здесь тату? Ну-ка, что там написано? Блин, не успел. Можешь еще раз показать? Я пока дверь назад приделаю. Нет? Эх, Мультик, Мультик.

Странно то, что в комнате телевизор не работал. Он вообще разбитый со стены на проводе свисал. В прошлом эта плазма высоко висела, чтобы было удобно смотреть, лежа на кровати, а теперь она укоризненно смотрела на меня микросхемами и предвещала внушительный счет за ремонт.

Надеюсь, я только в этой комнате погром устроила, а то совсем неловко будет.

Пара слов о совпадениях! Стоило телевизионному герою сказать что-то про дверь, как за спиной раздался грохот и обсуждаемый элемент интерьера не выдержал нагрузки на последнюю погнутую петлю и упал.

– Бли-и-ин, как стыдно-то… – схватившись за голову, прошептала я.

А может, ну его, а? Ну останемся без фирмы, ну загубим семейное дело, так не помрем же? Я на работу устроюсь, Алину побираться научу, проживем как-нибудь. А семья Инь… пусть не поминает лихом. Вот только где мои кроссовки? И почему окно открыто?

Только теперь заметив, как тут холодно, я в изумлении подошла к окну и выглянула наружу. Кроссовки обнаружились внизу, кокетливо повиснув на черном чахлом кустике.

– А, – протянула понимающе, – то есть это я еще вчера уходить начала, да? Ну… после такого точно лучше не попадаться на глаза хозяевам. А еще лучше уйти по-английски, как Бэтмен.

И полезла на подоконник.

– Ты же это не серьезно? – мрачно спросил телевизионный герой, а когда понял, что шутить никто не намерен, запаниковал: – А нет, серьезно! Черт, Мультик, куда ты полезла?! Это второй этаж! В лучшем случае будем вместе с тобой тут неприкаянные бродить, а в худшем инвалидом останешься! Стой, сказал!

Я остановилась, перекинув через окно только одну ногу, обернулась и задумалась. А что, если это не телевизор и не белочка?

В голову сразу пришли воспоминания о Вьетнаме. У меня с детства были хорошие зубы и неприязнь к стоматологам, поэтому я никогда раньше не посещала врача. Но перед тем, как Алина отослала меня в Мексику, я как раз отдыхала там. Перепив с вечера холодных коктейлей, утром мучилась от зубной боли, поэтому пошла в местную клинику. Ну как клинику? Какой-то сарай с табуреткой с старым вьетнамцем.

Он осмотрел мои зубы и нашел кариес в пятерке, а потом схватился за сверло. После десяти минут боли и страданий, я вышла на улицу с распухшей щекой и пломбой сомнительного качества.

Когда-то давно я слышала, что если в зубной пломбе есть свинец, то он может начать работать как приемник. Уже были в истории случаи, когда люди с такой пломбой начинали ловить радиосигнал, но до последнего думали, что у них с головой беда и поэтому слышат голоса.

С моей головой точно все в порядке, так что такой вариант исключать нельзя.

– Тц, надо будет к нормальному стоматологу сходить, – поморщилась я и выпрыгнула из окна.

За спиной раздался короткий вскрик, но я не стала обращать на него внимания. Удачно приземлившись, как кошка на четыре лапы, я отряхнула ноги, надела кроссовки и с непроницаемым выражением лица пошла к двери. Хватит уже бояться, надо отвечать за свои поступки. Рассчитаюсь с семейством Инь и в путь-дороженьку.

Дверь главного входа особняка не была заперта. Я толкнула ее и без проблем вошла внутрь. Однако, пройдя по коридору в гостиную, была вынуждена остановиться и в изумлении осмотреться.

– Ну нет. Как бы сильно я ни напилась, а такого точно сделать не могла, – тихо выдохнула я, озираясь по сторонам.

Понять мое изумление несложно. Еще вчера гостиная этого особняка была в полном порядке, не считая разбитых ваз и покосившихся картин, а теперь по комнате бегала неизвестная взлохмаченная тетка и расписывала стены, как спятивший Ван Гог. На секунду появилась робкая надежда, что и в комнате погром устроила она. Это возможно, так как после выпивки я, обычно, сплю, как мертвая, и пока не просплюсь, разбудить меня невозможно.

Несмотря на бурную деятельность, мое появление заметили сразу.

Мистер Инь сидел на диване, и от него за версту разило страхом. Он нервничал так сильно, что я невольно поежилась. Чертов контракт, как же выпить хочется! Он держал в руках прозрачный стакан, в котором, предположительно, плескался виски, и выглядел так, будто уже не раз хватал себя за волосы в отчаянии.

Его супруга, – та, что с кругами под глазами, – выглядела не в пример бодрее. Конечно, ее лицо было бледным с недосыпа, но все равно эмоции были не в пример позитивнее. Я бы назвала это надеждой после долгого отчаяния. Она ходила следом за всклокоченной женщиной и тихо разговаривала, пока та декорировала стены странными бумажками с красными иероглифами.

Старушка, которая, предположительно, была матерью Инь Чэна, внимательно за всем следила и временами хмурилась, поглядывая в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Кажется, она прислушивалась к звукам оттуда, но было тихо. Уж не меня ли ждала старая мадам? Ее эмоции были на порядок сложнее. В моем возрасте немного сложно понять чувства стариков, но там смешалось что-то похожее на чувство долга, сожаления о несбывшемся и запланированном, крупица жалости и внушительная доля опасения.

Среди них сильно выделялся парень, которого я определила, как сына Инь Чэна. Он был на год или два старше меня, но то ли дело в насыщенном опыте, то ли в том, что азиаты порой выглядят сильно моложе своих лет, но я воспринимала его, как подростка. Только у него среди присутствующих были очень чистые эмоции. Ненависть, неприкрытая настоящая ненависть. Поэтому среди всех присутствующих он казался мне самым неприятным.

В силу своей природной позитивности, мне было крайне сложно находиться в этих эмоциях. Когда все эти взгляды обратились на меня, эмоции будто направленно потекли ближе, а желание выпить стало почти невыносимым. Как назло на столе стояла открытая бутылка с виски.

– Доброе утро, – немного неловко улыбнулась я. – Эм… ремонт затеяли?

Миссис Инь радушно улыбнулась, отчего меня едва не перекосило, и поспешила подойти. Схватив мои ладони, она нежно посмотрела и запричитала:

– Доброе утро! Надо же, уже проснулась? Мы не видели, когда ты ушла. Это да, кое-что добавить в интерьер решила. Тебе нравится?

Я посмотрела на увешанные бумагой со странными письменами стены, прислушалась к эмоциям женщины и дружелюбно улыбнулась:

– Смотрится интересно. У миссис Инь хороший вкус.

– Ах, дорогая, к чему такие формальности? – широко заулыбалась женщина. – Зови меня Лань Вэнь! Мне будет очень приятно.

– Хорошо… Лань Вэнь, – неловко повторила я, не имея никакого желания сближаться с таким неприятным человеком.

– Умница, – счастливо похвалила она и повела за собой с уже накрытому столу. – Ты вовремя вернулась. Завтрак уже готов. Садись скорее.

Меня буквально затащили за стол, и остальные члены семьи поспешили занять свои места. Они что, только меня ждали? Заняв место, я обернулась и увидела, что странная ряженая женщина продолжала что-то бормотать и клеить на стены свои бумажки, не обращая внимания на происходящее.

– Вот, попробуй тосты, – с улыбкой радушной хозяйки стала подкладывать хлеб на тарелку Лань Вэнь. – Я подумала, что тебе будет привычнее европейский завтрак. Попробуй, это хорошо?

– Да, спасибо, очень вкусно, – откусив кусочек, вежливо поблагодарила я, неосознанно пытаясь дистанцироваться. Увы, если попытаюсь отодвинуться, это будет выглядеть крайне грубо. Придется терпеть и улыбаться.

– Славно, – моментально расцвела женщина. – Ешь, не обращай на нас внимания.

– Сяо Ян, – обратился ко мне мистер Инь, сократив мое имя на китайский манер, – из-за ремонта здесь немного шумно. Хорошо ли ты спала?

После этого вопроса все члены семьи, включая ряженую дизайнершу, обернулись и внимательно посмотрели на меня. Качество сна гостя интересовало всех китайцев в комнате. Уж не хотят ли они узнать, как я спала, пока крушила их дом? Хотя я уже пришла к выводу, что погром – не моих рук дело, так что можно не делать виноватое лицо.

– Все в порядке, господин Инь. Спасибо, что спросили, – вежливо ответила я. Кажется, они не в курсе, что гостья спала в тонущей шлюпке. Этот вопрос с переходом в ванную никак не давал мне покоя. Начинаю думать, что это сделал кто-то, кто хотел меня разбудить, но так, чтобы остальные не знали. Может, сын Инь Чэна? Да нет. Этот скорее утопил бы.

Семейство тихо переглянулось, дизайнерша молча села за стол, а потом Лань Вэнь подобрела еще больше.

– Тогда все хорошо. Вчера мы не смогли оказать должное гостеприимство. Надеюсь, ты не в обиде. Из-за смерти Инь Яна мы все были не в себе.

Такое чувство, что это ваше обычное состояние.

– Я понимаю, – мягко ответила, состроив скорбное лицо. – Мне жаль. Это большая потеря.

На втором этаже что-то громко упало и сломалось, но здесь ничего странного не происходило. Лань Вэнь переглянулась с дизайнершей, и та едва заметно кивнула, после чего хозяйка дома разлюбезничалась еще сильнее:

– Терять семью всегда больно. Люди часто будут не в себе, но это не удивительно. Кстати, вчера ты сказала, что твои родители также погибли. Есть ли в твоей семье кто-то еще? Например, старшие родственники?

Все, кто сидел за столом, внимательно посмотрели, ожидая ответа. С чего бы это семье Инь так интересоваться моей родней? Боятся, что меня будут искать, если продадут в рабство, бордель или на органы? Я прислушалась к потоку чужих эмоций, но не уловила ни одного желания убить. Были другие чувства, но они какие-то странные. Я уловила нотку предвкушения, но могу и ошибаться, так как от обилия чужого страха уже голова раскалывается. Еще немного, и меня начнет тошнить. Быстрей бы этот завтрак закончился.

– У меня есть старшая сестра.

– А дедушки, дяди или, может, муж сестры? – продолжала допытываться Лань Вэнь. Нет, точно не на органы, тут что-то другое.

– Сестра не замужем, а других родственников нет, – терпеливо ответила я, а окружающие стали транслировать облегчение и радость. Да что здесь происходит? Они меня удочерить хотят, что ли?

– Как грустно, – взбодрилась женщина, стараясь не выдавать охватившего ее удовлетворения. – Такая хорошая девочка, и без родителей. Ну ничего, ты еще молода и скоро создашь свою семью! Кстати, сколько тебе лет?

Нет, беру свои слова назад. Это не удочерение. Это сватовство какое-то.

Я тихо покосилась на мрачного парня напротив и вдруг почувствовала веселье. Не их, а мое. Боже, что это вообще за ситуация? Нет, я не спорю, парень красив, но он явно сидит тут против своей воли. Нас же не пытаются поженить? Хах. Кажется, этот завтрак становится интересным!

Решив поучаствовать в спектакле, я стала охотно сотрудничать с Лань Вэнь и ответила:

– Мне девятнадцать, тетушка Лань.

– Ах, совсем молоденькая! – искренне воскликнула она, бросив встревоженный взгляд на дизайнершу. Та в свою очередь посмотрела на задумчивую старуху.

Эта пожилая леди смягчила выражение своего лица и присоединилась к странному диалогу, вновь изменив мое имя на китайский манер:

– Сяо Янь, скажи бабушке, когда был твой день рождения?

Я опять ошиблась? Они хотят меня с днюхой поздравить или что? Блин, я теперь сама не уйду, пока не узнаю, что здесь происходит. Отложив тост в тарелку, сложила ладони на коленях и послушно ответила:

– Двадцать второго декабря.

Стоило сказать это, как все присутствующие ошеломленно выдохнули, а дизайнерша сказала:

– Дунчжи.

Понятия не имею, что это значит, но виду подавать не стала. Мой китайский и без того не особо хорош, так что просто не стала обращать на это внимания. В воздухе стало еще больше радости, а также усилилось какое-то тонкое чувство, которое я не смогла определить. Это не алчность, но какое-то предвкушение. Очень непонятно.

– Сяо Янь, – снова взяла меня за руку Лань Вэнь, а я вспомнила, что означает слово «сяо». Кажется, это что-то вроде «малышка». Так принято обращаться к младшим вроде бы. – Скажи, ты веришь в духов и призраков?