Глава 1 — В плену

— Тревога, тревога… Зафиксировано вторжение неизвестной мощной электромагнитной волны!

На сенсорной панели управления бешено замигали десятки красных индикаторов. Даже в мелодичном, синтезированном женском голосе системы прорезались нотки неподдельной паники.

Цюй Цзяньлэй в пижаме ошеломлённо смотрел на происходящее.

«Клетка Фарадея… Неужели в ней есть брешь?»

В следующий миг у него потемнело в глазах, и он провалился в небытие.

Сознание вернулось от резкого холода. Голова раскалывалась.

«Опять этот сон… Снова на Земле?» — с горечью подумал Цюй Цзяньлэй и медленно открыл глаза.

Взгляд тонул в полумраке, не давая разобрать, где он находится.

Но почему… почему его руки и ноги связаны?

Это ограбление? Или… заодно решили позариться на его красоту?

Если дело в деньгах, то грабителям крупно не повезло. За шесть лет в этом мире он так и остался нищим до последнего гроша.

Если же в красоте… что ж, внешность у этого тела была недурна, вот только… уж больно он был худ и измождён.

Одно было ясно: он по-прежнему в проклятом месте, которое про себя называл Пустошью.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и он различил впереди какие-то белёсые, свисающие сверху предметы.

Он напряг зрение, вгляделся и чуть не подпрыгнул от ужаса. Эти белёсые предметы… были человеческими конечностями!

Расчленённые тела?.. Ледяной страх пронзил его до самых костей.

Неужели его схватили Падшие?

Падшие… так здесь называли мутантов-людоедов.

Эту землю отравило нечто неведомое, и среди выживших было немало мутантов, но каннибализмом промышляли единицы. Цюй Цзяньлэй узнал о существовании Падших почти сразу, как попал сюда, но до сих пор ни разу с ними не сталкивался.

Затылок пронзила острая боль — не привычная внутренняя, пульсирующая, а именно от удара. Голова всё ещё слегка кружилась.

Его оглушили! Вывод был очевиден.

«Так, что я делал до того, как меня ударили? Как я мог быть таким неосторожным?»

Он отчаянно копался в памяти. Картины шестилетней жизни в этом мире проносились перед глазами одна за другой. После каждого сна о прошлой жизни он всегда заново прокручивал в голове всё, что с ним случилось здесь — от этой навязчивой привычки было не избавиться.

Прежнего владельца этого тела тоже звали Цюй Цзяньлэй. Он был сиротой лет восьми-девяти, не слишком сообразительным, и в конце концов умер от голода и холода. Он не оставил новому Цюй Цзяньлэю ни врагов, ни союзников — лишь тело, которое мог пнуть любой желающий.

Попав сюда, Цюй Цзяньлэй быстро понял, как можно заработать, но для слабого мальчишки богатство было бы смертным приговором.

Теперь он был извозчиком — возил мусор на своей тележке.

Пустошь утопала в гигантских свалках, на которых всегда можно было отыскать что-то полезное. Множество выживших кормилось именно этим. Цюй Цзяньлэй и сам пытался найти на свалках что-нибудь ценное, но, к несчастью, был слишком слаб.

Он не мог отвоевать себе хороший участок, а если ему и удавалось выкопать что-то стоящее в каком-нибудь забытом углу, это тут же отбирали. Прятать добычу было бесполезно.

Помыкавшись, он извлёк урок и смастерил трёхколёсную тележку, чтобы помогать другим мусорщикам перевозить их находки.

Далеко не каждый бродяга был готов платить за перевозку хлама, так что несколько лет Цюй Цзяньлэй жил впроголодь. Зато было и одно преимущество: все знали, что он нищий, и грабить его стали заметно реже.

Но не перестали совсем.

На этот раз… Он напряг память и вспомнил. Его оглушили, когда он вёз очередной груз.

Его нанял мусорщик, который появился на свалке меньше года назад — прижимистый и вечно экономящий на всём тип. Но сегодня он, похоже, нашёл что-то действительно ценное и решил раскошелиться на услуги Цюй Цзяньлэя.

Тот умирал от голода и согласился работать за один тюбик питательной пасты, который тут же и съел.

Однако они не успели далеко отойти. Резкий удар по голове — и темнота.

Кто бы мог подумать, что он попадётся Падшим! При этой мысли у него вырвался тихий вздох.

— Эх…

Всё, отыгрался. Похоже, его песенка спета.

Не успел он вздохнуть, как неподалёку раздался удивлённый возглас:

— Это… Простак Цюй?

Цюй Цзяньлэй повернул голову на звук. В четырёх-пяти метрах от него на полу съёжилась тёмная фигура. Голос показался знакомым.

— Роджерс?

Роджерс был одним из немногих, кто его не обижал, хотя и друзьями они не были.

Он был на год или два младше. Когда-то он, как и прежний Цюй Цзяньлэй, умирал от голода, но Цюй спас его, поделившись кружкой горячей воды и половиной тюбика питательной пасты.

Какое-то время они выживали вместе, но однажды Роджерс предал его. Цюй Цзяньлэя тогда избили до полусмерти.

Позже Роджерс сказал ему лишь одну фразу: «Простак Цюй, я просто хотел жить лучше».

На этом их дружба закончилась. Роджерс прибился к небольшой банде и теперь выглядел куда крепче и упитаннее его.

Но он никогда не трогал Цюй Цзяньлэя. Когда другие издевались над ним, Роджерс молча отворачивался, но сам в этом не участвовал.

Сначала Цюй Цзяньлэй ненавидел его, но со временем… ненависть поутихла. В Пустоши у каждого были свои принципы выживания.

— Простак Цюй, ты всё ещё злишься на меня? — со вздохом спросил Роджерс.

— Простак Цюй? — холодно хмыкнул Цюй Цзяньлэй, не желая продолжать. «Интересно, какой ублюдок раньше называл меня „брат Цюй“? Спасибо, что открыл мне глаза на человеческую гниль».

— Простак Цюй, мы же вот-вот умрём, чего ты так цепляешься за прошлое? — беззаботно возразил Роджерс. — Мне так жаль, что у меня нет твоих мозгов. Иначе… я бы жил в сто раз лучше тебя!

«Хм, — снова хмыкнул про себя Цюй Цзяньлэй. — Жил бы в сто раз лучше? Твой интеллект и впрямь поражает».

Роджерс, однако, не видел в своих словах ничего странного.

— Примкни ты к любой банде, и сразу бы показал, чего стоишь.

«Стою? Да ты хоть знаешь, что значит „выжать досуха“?» — Цюй Цзяньлэю было лень даже отвечать.

Даже на Земле существовало понятие «препарировать для исследований». В Пустоши с этим было ещё хуже. С этими недалёкими существами невозможно было нормально разговаривать. К счастью, за то время, что они провели вместе, он так и не раскрыл Роджерсу многих своих секретов, иначе вряд ли прожил бы эти шесть лет.

— Всё ещё злишься? Ну и пусть, — Роджерсу, казалось, было всё равно. Он усмехнулся. — Знаешь, почему мы с тобой ещё живы?

— Не знаю, — ровно ответил Цюй Цзяньлэй. Он сказал это не потому, что хотел узнать ответ, а чтобы не выделяться. Но если тот захочет рассказать, он не прочь послушать.

— Потому что Падшие практикуют «откорм плотью», — рассмеялся Роджерс. В его смехе сквозило откровенное злорадство. — Ты же так держался за свои принципы, Простак Цюй? Ну так что, я тебя спрошу… будешь жрать человечину?

Цюй Цзяньлэй молчал. Лишь через несколько долгих мгновений он спросил:

— А ты… ел?

— Конечно, ел! — без колебаний ответил Роджерс.

Но в следующую секунду он взорвался:

— Какое тебе дело, ел я или нет! Не смей думать, что ты чем-то лучше меня! Выжить! Вот что самое главное!

«Тот, кто ел человеческое мясо… никогда не сможет быть мне другом». Для Цюй Цзяньлэя это была аксиома. Впрочем, спорить с этим идиотом он не собирался.

Повисла тишина. Наконец он нарушил её:

— На самом деле ты не ел человечину, верно?

Роджерс замолчал. Через несколько секунд он процедил сквозь зубы:

— Знаешь, что? Я ненавижу твою самоуверенность. Ты, блин, всегда всё знаешь. Так почему же ты не знал, что тебя схватят Падшие?

— Я просто хорошо тебя знаю, — спокойно ответил Цюй Цзяньлэй. — Так что теперь… ты хочешь умереть?

— Я хочу жить, а не умирать! — выпалил Роджерс. — Я спорю с тобой просто потому, что меня бесит твоё превосходство! Ц… брат Цюй, я не хочу умирать! У тебя же есть какой-то план, да?

— У меня нет никакого плана, — невозмутимо ответил Цюй. — Просто сиди и жди спасения.

Падшие были общим врагом всех выживших в Пустоши. Даже самые заклятые недруги без колебаний объединялись против них. Причина была проста: Падшие не просто ели людей — они поглощали мутировавшие гены из их плоти. Проще говоря — чем больше они ели, тем сильнее становились.

Такое зло было невыносимо ни для кого. У выживших была нулевая терпимость к Падшим. Так что спасение, о котором он говорил, было вполне реальной возможностью.

— К чёрту спасение! — фыркнул Роджерс. Его настроение менялось с калейдоскопической скоростью. Затем он криво усмехнулся. — Б… брат Цюй, знаешь что? Я здесь уже три дня. Какое, к дьяволу, спасение? За эти три дня они мне даже кусочка человечины не дали, сказали, я слишком крепкий. А вот тебе, может, и дадут попробовать пораньше…

При этих словах он вдруг рассмеялся, словно вспомнил что-то забавное. Боясь привлечь внимание Падших, он смеялся тихо, но в его смехе слышалось нечто зловещее.

«Он настолько не уверен в себе? — Цюй Цзяньлэй мысленно вздохнул. — Никогда бы не подумал, что так на него давлю».

— Хватит притворяться! — зашипел Роджерс.

Но уже в следующее мгновение он снова взмолился:

— Б… брат Цюй, спаси меня. Спасая меня, ты спасёшь и себя. Ты что, хочешь есть человечину? Или позволишь Падшим сожрать себя?

Эта резкая смена ролей была ему свойственна, и Цюй Цзяньлэй уже не удивлялся. Кто в Пустоши не носил несколько масок, чтобы выжить?

Однако в его душе зародилось сомнение: «А что, если это ловушка, подстроенная специально для меня?»

Вполне возможно, что никаких Падших здесь нет. Просто кто-то заинтересовался его секретами и разыграл этот спектакль, в котором Роджерс исполнял свофю естественную роль. Такая вероятность существовала. В Пустоши выгода всегда стояла на первом месте. А Роджерс кое-что знал о его необычных способностях.

Цюй Цзяньлэй сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Он прекрасно понимал: самый разумный выбор — отказать. Или просто сделать вид, что ничего не слышал. Он и сам-то до конца не разобрался в своих тайнах. Разве не логичнее сейчас затаиться, не высовываться и спасать собственную шкуру?

Он знал, что это правильный выбор. Но… он ничего не мог с собой поделать.

Потому что… он был болен!