Глава 3 — Семья

— НГХ... А-А-А-А-А...

«Кто это? Кто-то плачет».

Надрывный вой метался под сводами кромешно-темной комнаты. Это... Это был я.

— О, Стайл? Ты уже вернулся? Как быстро.

Кто-то приближался. Сквозь густую, давящую тьму я почти ничего не различал, но безошибочно знал: это была девчонка.

«Точно. Та самая, что приказала мне убить маму и вернуться сюда».

Мама выглядела такой счастливой, но такой ошарашенной, когда впервые увидела меня. Я умолял её бежать, но она ничего не поняла. Она просто стояла там... и умерла на моем клинке.

— Стайл... почему?

Её надломленный голос всё ещё звенел у меня в ушах. Она тяжело осела на пол, истекая кровью, а в её глазах блестели невыплаканные слезы.

Я отвернулся, не в силах смотреть на неё, и бросил её там, умирать на полу. А потом я... потом я... потом я... потом я...!

— Ты вернулся сразу же, чтобы тебя не заметили, в точности как я приказала. Какой хороший мальчик.

От её рук, по-хозяйски перебирающих мои волосы, к горлу подкатил ком тошноты. Издевательское, садистское веселье в её голосе высекло искру первобытной, слепой ярости. Взвыв, как раненый зверь, я подхватил кинжал, которым только что пронзил собственную мать, и бросился прямо на эту девчонку.

Она даже не успела отшатнуться, как окровавленное лезвие оказалось у её горла... и замерло. Во мне не было ни капли сомнений, ни тени нежелания прикончить эту мерзкую тварь, но мое тело парализовало, оно больше мне не подчинялось.

— А-ха-ха! Какая же ты феноменальная бездарность! Нельзя убить своего хозяина, подписав Контракт Верности, — рассмеялась она.

«От одного только звука её голоса меня выворачивает наизнанку».

— За что?! — закричал я. — Зачем ты заставила меня убить маму?! Что я... что мама тебе сделала?!

Она лишь равнодушно пожала плечами, абсолютно глухая к моим крикам.

— Ничего, разумеется. Я сделала это просто потому, что это до чертиков весело. Ах-х, Стайл, мой очаровательный ручной раб. Благодаря тебе я в последнее время просто наслаждаюсь жизнью.

На вид она была всего лишь ребенком, но в её смехе таилась такая леденящая жестокость, что она вдребезги разбивала этот невинный образ.

— Тогда убей меня, — прохрипел я. — Если тебе так нравится заставлять меня страдать, почему бы тебе просто не убить меня?!

Сейчас смерть стала бы величайшим милосердием. Как я мог продолжать влачить существование в мире, где больше нет мамы?

— О чем ты лепечешь? Разве ты не клялся убить меня, когда подписывал Контракт Верности, м-м? А теперь вдруг захотел умереть? Захотел отправиться к своей мертвой мамаше?!

Мои руки тряслись, до побеления костяшек сжимая рукоять кинжала. Если бы я мог сдвинуть его хоть на миллиметр, я бы прикончил её. Это было бы так невыносимо легко — просто полоснуть лезвием по её горлу.

— Что ж, тогда слушай мой приказ, — ледяным тоном произнесла она. — Отныне тебе запрещено лишать себя жизни. Ты никогда и никому не расскажешь ни о том, что совершил сегодня, ни об этом новом приказе.

— Что?..

Она отняла у меня даже право на смерть.

— О да, именно этот взгляд, — протянула она с наслаждением. — Сохрани-ка это выражение лица подольше, ладно? Спокойной ночи, Стайл. И постарайся отмыть всю эту отвратительную простолюдинскую кровь этой женщины до начала завтрашнего торжества.

Она круто развернулась на каблуках и, едва ли не вприпрыжку, упорхнула из комнаты.

Мои колени подогнулись. Я рухнул, с остервенением разбивая кулаки о каменные плиты. Я бился в агонии, извиваясь, словно подстреленный зверь, теряя остатки рассудка и воя во всю силу своих легких. Больше всего на свете я жаждал вонзить этот проклятый кинжал в собственную грудь и оборвать эту пытку.

Но, к моему ужасу, всё, что мне оставалось — это свернуться в жалкий комок и захлебываться рыданиями. Гнев, скорбь и разрывающее горе мертвой хваткой вцепились в сердце. Дыхание превратилось в рваные, судорожные всхлипы; я глотал воздух крохотными порциями, проталкивая его в раздавленные болью легкие.

«Это конец. Я больше не хочу жить. В этой жизни меня уже никогда не ждет ничего светлого». Мамы больше не было, а вместе с ней рухнул и весь мой мир. А вдобавок этот проклятый контракт намертво приковал меня к девчонке, которая заставила меня стать убийцей. У меня никого не осталось — никого, кроме того чудовища, что было виновно в смерти моей матери.

«Если бы только я родился обычным, мы бы с мамой были вместе вечно. За что мне этот проклятый дар телепортации? Я больше не выдержу. Я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть, я не могу, я не вынесу, я не вынесу, не вынесу, не вынесу этого! В этой жизни для меня больше не осталось ровным счетом ничего. Ничего. Абсолютно ничего, потому что...»

«...потому что до конца своих дней я буду абсолютно, тотально один».

«Если бы я только мог умереть, возможно, я встретился бы с мамой и папой». Но безжалостный приказ обрекал меня на дальнейшее существование.

— Мама... п-прости меня... я просто...

«Я просто хотел увидеть тебя. Больше ничего».

Я даже не успел сказать ей, как сильно я её люблю. В ту секунду, когда чернила коснулись пергамента того контракта, обе наши судьбы были решены. Я никогда в жизни не прощу этой мерзавке того, что она сотворила.

Нет, она не девчонка. Она — демон в человеческой шкуре. Чего бы мне это ни стоило, я отомщу за смерть матери. Я уничтожу эту гнусную тварь. Отныне это станет моей единственной целью...

— Доброе утро, Ваше Высочество.

Горничная рывком распахнула тяжелые портьеры, и комнату затопило светом.

— Доброе утро, — отозвался я, с трудом выплывая из вязкой дремоты.

Солнечные лучи били прямо в окно. Я глубже зарылся под одеяло, с силой потирая глаза. Что это сейчас было? Кажется, мне приснился какой-то кошмар.

Я попытался выудить из памяти хоть какие-то детали, но в голове остались лишь мутные, рваные обрывки.

— Вы стонали во сне. Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно спросила горничная.

Я же не мог даже вспомнить, был ли это хороший сон или дурной. Однако, потирая лицо, я нащупал на щеках влажные дорожки слез.

«Кажется, с самого переезда в этот замок я ни разу не плакал во сне». Я всё еще озадаченно стирал влагу с ресниц, заставляя себя вылезти из постели. Впрочем, наяву у меня определенно находились куда более веские причины для слез, чем какие-то сны.

Щеки мгновенно вспыхнули жаром, стоило мне вспомнить, что произошло между нами с Прайд пару дней назад. Чем больше деталей всплывало в памяти, тем сильнее меня накрывало смущение, и всё же... вместе с ним в груди расцветало нечто бесконечно мягкое и теплое. Я попытался стряхнуть с себя это наваждение, пока горничные помогали мне одеться и монотонно зачитывали расписание на день.

«Ах да, точно. Сегодня же...»

— А также сегодня завершаются последние приготовления к завтрашнему торжеству по случаю дня рождения принцессы Тиары, — доложила горничная.

Принцесса Тиара, младшая сестра Прайд. Мне еще ни разу не довелось с ней пересечься. Меня представят ей одновременно со всем остальным королевством.

— Большое спасибо, — кивнул я. — Старшая сестра с нетерпением ждет этого дня, и я тоже.

Тиара Роял Айви — вторая принцесса королевства. До меня доходили слухи, что девочка растет очень болезненной. И пока Матушка, Отец, Прайд и вся Фризия будут праздновать её день рождения, я твердо решил приглядывать за малышкой.

Хотя...

Закончив утренний туалет, я покинул покои. Мысли всё еще крутились вокруг того, какой окажется эта Тиара и как пройдет грядущий бал, когда я быстрым шагом миновал коридор и вышел к парадной лестнице.

— Доброе утро, Стайл, — окликнул меня звонкий голос снизу.

Я опустил взгляд на девочку, которой суждено стать королевой. На девочку, которая уже успела стать для меня всем миром. На девочку, которая однажды перевернет судьбу всего этого королевства.

— Доброе утро, Прайд.

Даже если я собирался защищать Тиару, моим абсолютным, незыблемым приоритетом всегда будет Прайд. Именно её счастье и её триумф я должен был оберегать и приумножать любой ценой.

Завтра состоится бал в честь дня рождения принцессы Тиары. А еще завтра я впервые встречусь с Матушкой-королевой с тех пор, как меня приняли в семью, а Прайд впервые увидится с ней в статусе официальной наследницы. И оба этих события затмевали для меня всё, что касалось Тиары.

В конце концов, каждый мой вздох, каждое мое действие — всё это было лишь ради Прайд.

За те дни, что минули с момента присоединения Стайла к семье, он доказал, что схватывает всё на лету с пугающей скоростью. В нем проснулась неистовая, жадная тяга к книгам, так что мы стали всё реже носиться по садам, пропадая часами в тишине королевской библиотеки. Даже тот злополучный обморок во время игры в салки не смог умерить его зверский аппетит к знаниям.

Когда я спросила его об этом, он лишь спокойно ответил: «Просто теперь в мире стало еще больше вещей, которые я хочу изучить».

И всё же я никак не могла отделаться от навязчивого ощущения: с тех самых пор, как Стайл оправился от простуды, в нем что-то неуловимо изменилось. Он стал спокойнее, хладнокровнее, словно под этой гладкой поверхностью теперь таилось нечто темное. По правде говоря, он до дрожи напоминал того самого расчетливого интригана, которого я помнила по его руту в отомэ-игре. Буквально на днях, когда я невзначай поинтересовалась, чем он планирует заняться, вступив в должность сенешаля, его губы изогнулись в пугающей, зловещей усмешке.

«Не могу дождаться, когда устрою тотальную чистку и перестановку всех дворцовых служащих и чиновников», — бросил он.

Я не до конца понимала, что именно кроется за этими словами, но от них по спине пробежал холодок. Впрочем, в оригинальной игре Стайл тоже не расточал улыбки направо и налево. В «НЛС» он приберегал их исключительно для своих коварных многоходовок — ну, или для Тиары. Он был соткан из холодной тайны и отстраненности. И хотя в моем Стайле, несомненно, тоже хватало загадок, он был на порядок дружелюбнее своего игрового прототипа. Он уже успел сыскать нешуточную популярность среди обитателей замка.

Я с решительным стуком раскрыла фолиант по истории, твердо вознамерившись не уступать Стайлу в остроте ума, пока мы сидели бок о бок за учебой. Каноничная Прайд из «НЛС» схватывала всё на лету. Да, она была абсолютным злом, но её дьявольские козни всегда опирались на изящные, безупречно выверенные стратегии. И если мне не дано превзойти в интеллекте Стайла — самого гениального из всех фаворитов, — то я обязана стать хотя бы такой же расчетливой, как игровая Прайд. Воспоминания из прошлой жизни изрядно облегчали задачу, щедро подкидывая знания, которые мне не приходилось зазубривать с нуля. Для академических наук этого хватало с лихвой, но как быть с такими вещами, как эмпатия? Я уже успела с треском и позором провалиться в попытках считать истинные чувства окружающих. А ведь мне жизненно необходимы и эти навыки, если я хочу выжить и преуспеть.

День за днем я грызла гранит науки вместе со Стайлом, из кожи вон лезя, чтобы не отставать, отчаянно пытаясь выковать из себя лучшую версию, способную предотвратить несущуюся на меня катастрофу. Но, признаться честно, было до одури жутко сидеть за учебниками бок о бок с мальчишкой, который через десять лет может вонзить мне нож в спину — если, конечно, сюжет всё-таки свернет на каноничные рельсы игры.

«Угх…»

Какая беспросветная тоска. Я тяжело вздохнула про себя. Эти грызущие мысли терзали меня днем и ночью, даже когда я не сидела со Стайлом в библиотеке. Я просто не могла перестать лихорадочно просчитывать, как теперь развернутся события.

— Что-то стряслось, Ваше Высочество? Тревожитесь перед сегодняшним балом? — заботливо поинтересовалась Лотта, помогая мне облачиться в платье.

Видимо, я вздыхала куда чаще обычного, но я попыталась всё свести к шутке.

— Вовсе нет. Я с нетерпением жду встречи с матушкой и сестрой. Наверное, просто немного переволновалась.

И это не было ложью. Я действительно жаждала увидеть Тиару и мать. Но под свинцовой тяжестью воспоминаний о прошлой жизни и проклятым знанием того, куда всё это неизбежно катится, радоваться было чертовски сложно. Тиара была еще одной жертвой садистских наклонностей Прайд.

В игре, после гибели отца, мать начала стремительно угасать. В её присутствии Прайд виртуозно разыгрывала роль заботливой старшей сестры, но стоило им с Тиарой остаться наедине, как она превращалась в ледяного монстра. Изо дня в день она поливала младшую сестру ядом оскорблений, называя её никчемным пятном на репутации монархии, методично, по крупице вытравливая из Тиары всю уверенность в себе. Как только Прайд захватывала трон, она ссылала Тиару в глухую башню на задворках замка, но даже в этом заточении девочка сохранила свое кристально чистое, сострадательное сердце и благородство духа. Запуганная до полусмерти постоянной травлей, она робко обращалась к сестре «королева Прайд» или «Ваше Величество», но в самом финале игры, когда Прайд погибала, расплачиваясь за свои зверства, Тиара в каждом без исключения руте со слезами шептала: «Старшая сестра…» Даже после стольких лет невыносимых пыток Тиара оплакивала Прайд и то сестринское тепло, которого у них никогда не было.

Зная всё это, я поклялась, что костьми лягу, но не допущу подобного кошмара. Я не желала причинять Тиаре ни капли боли. Но много ли я могла изменить, будучи обреченной стать абсолютным злом, тем самым чудовищным финальным боссом? Через десять лет именно Тиаре предстоит остановить мое кровавое безумие и исцелить истерзанную землю.

Моя сестра была единственным лучом надежды для всех главных героев, да и для всего этого королевства в целом.

Всё королевство гудело, празднуя день рождения Тиары. От крохотных трактиров до необъятных городских площадей — народ Фризии высыпал на улицы бурлящими толпами, захлебываясь восторгом от новостей о новой принцессе. Но, разумеется, именно в замке закатывали самое грандиозное, самое ослепительное торжество. Монархи из соседних держав, сливки нашей собственной аристократии и даже почтенные представители буржуазии — замок был набит гостями до отказа. Музыка бархатными волнами перекатывалась по каждому коридору. На каждом шагу столы ломились от немыслимых, роскошных яств.

И всё же на данный момент из всей монаршей семьи присутствовали лишь мы с матушкой, хотя я до сих пор её не видела из-за бесконечной суеты с макияжем, украшениями и платьем. Когда придет время предстать перед публикой, я должна буду выйти первой, а Стайл последует за мной. Тиара же, как главная виновница торжества, появится в самом конце рука об руку с отцом.

Я застыла у подножия лестницы, ведущей в главный бальный зал, и судорожно сглотнула. Казалось бы, мне не привыкать к подобной помпе — за плечами были королевские дни рождения и национальные праздники, — но сейчас сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица.

— Старшая сестра.

Я обернулась и увидела Стайла. Он стоял чуть позади, и на его лице играла мягкая, теплая улыбка. Для него это было первое событие подобного масштаба, и всё же он, в отличие от меня, выглядел абсолютно невозмутимым, словно высеченным из мрамора.

— Не волнуйтесь. Я буду прямо здесь, рядом с вами, — тихо произнес он.

— Спасибо, Стайл. Какое облегчение, — выдохнула я.

Я не смогла сдержать ответной улыбки. Сердцебиение самую малость замедлило свой бешеный ритм от одной лишь мысли, что он будет моим щитом в этой толпе. Но в ту же секунду, как я улыбнулась ему в ответ, Стайл резко отвернулся.

— Что-то не так? — насторожилась я, но он лишь поспешно отмахнулся, упрямо отказываясь встречаться со мной взглядом. Густой румянец, заливший кончики его ушей, натолкнул меня на мысль, что, возможно, внутри него бушевала не меньшая паника, чем у меня.

— Эм, я... я не сказал этого раньше, но... — Он с видимым усилием заставил себя повернуться ко мне, и его лицо пылало от смущения. — В-вы выглядите просто... чудесно.

— Ох! — Я растерянно моргнула. — Хи-хи. Спасибо, Стайл. Ты тоже выглядишь очень красивым.

Я прикрыла рот ладонью, как и подобает истинной леди, но так и не смогла подавить легкий смешок. Слава богам за воспоминания из прошлой жизни — благодаря им я в два счета освоила этот аристократичный, грациозный смех.

В своем парадном камзоле, с безукоризненно уложенными смоляными волосами и заострившимися, благородными чертами лица, Стайл и впрямь был дьявольски хорош собой. Пусть сейчас он был всего лишь мальчишкой, но я-то знала: как один из главных фаворитов игры, однажды он превратится в сногсшибательного мужчину. А вдобавок ко всему, у него было такое доброе сердце. Он наверняка сам дрожал от волнения, но всё равно пришел сюда и попытался успокоить мои нервы. Пока я молча восхищалась им, Стайл переминался с ноги на ногу, совершенно растерявшись от смущения.

Окружающие нас горничные и гвардейцы, невольно ставшие свидетелями этой сцены, прятали в уголках губ теплые улыбки.

— Хоть сегодня и день дебюта принцессы Тиары, это еще и дебют принцессы Прайд в качестве новой официальной наследницы престола. Сегодня вы должны держать голову выше, чем когда-либо, Ваше Высочество, — мягко подбодрил меня один из стражников.

И он был абсолютно прав. Тиара — не единственная причина этого торжества. Мне тоже отведена одна из главных ролей на этой шахматной доске. Стайл деликатно кашлянул и вытянулся по струнке; я последовала его примеру, расправила плечи и устремила взгляд вперед, отчаянно пытаясь усмирить взбесившийся пульс. Вскоре гвардейцы выкрикнули команду, и по залу громовым эхом прокатились звуки торжественных фанфар. Я судорожно вздохнула и довела свою осанку до ледяного идеала. Гомонящая толпа мгновенно стихла, и над залом, прорезая звенящую тишину, взвился громкий, чеканный голос глашатая:

— Прайд Роял Айви!

Час пробил. Медленно, но с королевской, безупречной грацией я двинулась вперед по длинной ковровой дорожке. Со всех сторон меня захлестнул шквал аплодисментов, а людское море почтительно расступалось, открывая мне путь.

Следующим объявили имя Стайла. Хоть формально он и носил титул старшего принца, он также являлся моим доверенным лицом, а потому следовал чуть позади, словно почетный эскорт. Стоило ему лишь ступить в зал, как гости разразились потрясенными вздохами — они видели его впервые. Неудивительно, что их сразила наповал его ослепительная красота и тяжелая, магнетическая аура, не имеющая ничего общего с обычным простолюдином. К тому же, публика уже видела и меня, и мать, и отца. Сегодня все взгляды будут прикованы исключительно к Стайлу и Тиаре.

Медленно, шаг за шагом, я сокращала дистанцию между собой и матерью.

— Мы давно не виделись, не так ли, Прайд? Моя дорогая дочь, — произнесла она.

Роза Роял Айви одарила меня сверху вниз снисходительной улыбкой, обрамленной мягкими волнами роскошных золотых волос. Она восседала на троне с невообразимой элегантностью, наблюдая за мной безмятежным, как гладь озера, взглядом. Она казалась безупречной белой розой, возвышающейся на постаменте — величественная, божественно красивая и недосягаемая, по праву повелевающая слепым обожанием всех окружающих.

— Верно, матушка. С нашей последней встречи прошло немало времени. Я безмерно счастлива видеть вас в добром здравии, — ответила я, изо всех сил стараясь скопировать её холодную, аристократичную улыбку.

— Значит, это и есть новый член нашей семьи, не так ли? — произнесла она, плавно переводя взгляд на Стайла.

— Да. Это Стайл Роял Айви, мой названый младший брат, — с гордостью представила я его. — Мы уже скрепили узы Контрактом Подчинения, и отныне он будет служить мне опорой до конца моих дней.

Когда я обернулась, Стайл уже стоял на одном колене, почтительно опустив голову в ожидании слов королевы, в точности так, как его учили. И когда матушка позволила ему поднять взгляд и представиться, его речь была поистине безукоризненной. Уверена, всё высшее общество, затаившее дыхание вокруг, было потрясено не меньше моего тем, с каким ледяным достоинством он держался перед лицом монарха.

Покончив с официозом, мы заняли отведенные нам места по правую руку от трона. По залу прокатилась новая волна ликующих фанфар, возвещающих о прибытии принца-консорта и Тиары. Под оглушительный гром оваций Тиара вышла в зал — отец бережно вел её за руку.

С её воздушными локонами золотых волос и фарфорово-бледной кожей она казалась абсолютной, безупречной копией матери. Она окинула необъятную толпу гостей спокойным, лучистым взглядом.

— Какая прекрасная девочка, — ахнул кто-то в толпе.

— Поразительно, она же вылитая Её Величество! — восторженно подхватил другой гость.

«Ой-ёй. Кажется, меня это начинает бесить...»

В своей прошлой жизни я бы и бровью не повела, если бы другому ребенку досталось больше внимания, чем мне. Но стоило мне оказаться в шкуре Прайд, как отравленный шип ревности безжалостно вонзился в самое сердце. Тиара была такой прелестной, такой очаровательной. Все вокруг только и твердили о её потрясающем сходстве с королевой. Как бы мне хотелось, чтобы нечто подобное сказали и обо мне, но никто и никогда не пытался сравнивать меня с родителями, невзирая на мои хищные глаза и пронзительно-алые волосы отца.

«Нет! Я не стану её травить. Я абсолютно, категорически не стану её обижать!» Я бросила все свои силы на то, чтобы удержать на лице безмятежную улыбку и раздавить этот жалкий, ядовитый голосок, шепчущий из самых недр моего подсознания.

Тем временем Тиара осторожно, шаг за шагом ступала по ковру, с непривычки путаясь в подоле пышного платья, которое ей доселе не приходилось носить. Добравшись до трона, они с отцом поприветствовали матушку, а затем повернулись к нам со Стайлом.

— Прайд, Стайл, — торжественно начал отец. — Эта девочка — ваша младшая сестра, Тиара. Тиара, познакомься: это твоя старшая сестра Прайд, а это твой старший брат Стайл.

Тиара быстро-быстро захлопала своими огромными, золотистыми глазами, глядя на нас. Мы со Стайлом поднялись и шагнули навстречу, чтобы поприветствовать её. Как старшая сестра, я взяла инициативу в свои руки.

— Здравствуй, Тиара. Я — Прайд Роял Айви. Давай будем заботиться друг о друге, моя дорогая младшая сестра.

Возможно, годы затворничества наложили свой отпечаток, и девочка росла пугливой, но когда она ответила, её голос едва превысил шепот, а на губах расцвела робкая, трепетная улыбка.

— Я — Тиара Роял Айви. Я так рада познакомиться с вами... старшая сестра.

«А-а-а-а-ах! Какая же она невероятно милая!»

Немудрено, что все поголовно обожали главную героиню «НЛС». Фанатское сообщество вечно трубило: «Она самая очаровательная протагонистка во всей франшизе!» и «Просто сущий ангел!» И правда, несмотря на то, что Тиара была героиней лишь самой первой части, её популярность среди поклонников оставалась несокрушимой.

Столкнувшись лоб в лоб с этой смущающейся, очаровательной малышкой, тот мерзкий, ядовитый голос в моей голове заткнулся окончательно. Стайл, будучи единственным любовным интересом, которому повезло застать её в этом нежном возрасте, был, без сомнения, самым удачливым из всех фаворитов. Тиара казалась крохотной, кукольной версией нашей матушки — идеальной и умилительной в каждой своей черточке.

Следующим навстречу шагнул Стайл. В каноничном сюжете игры на этом самом этапе от Стайла оставалась лишь пустая, выгоревшая оболочка — ведь накануне ночью он собственными руками оборвал жизнь матери. «Мое имя — Стайл Роял Айви. Для меня великая честь познакомиться с вами, принцесса Тиара. Надеюсь на нашу благосклонную дружбу», — вот и всё, что он бесцветно чеканил в игре.

И когда Тиара видела его таким раздавленным, она сама тянулась к стоящему на коленях мальчику, брала его за руки, дарила ему светлую улыбку и называла «своим братом». Для Стайла, в одночасье потерявшего всех родных, это становилось первым лучом человеческого тепла, первой искрой семейной любви, прорезавшей мрак его существования. С того дня Тиара всегда называла Стайла братом, а он в ответ оберегал её яростнее, чем кто-либо другой. Даже когда Прайд швырнула Тиару в застенки изолированной башни, Стайл регулярно, втайне от обезумевшей королевы, пробирался к ней с визитами.

Я отчаянно молилась, чтобы, как и в игре, Тиара смогла стать для этого Стайла таким же источником утешения и света. Затаив дыхание, я наблюдала за их первой встречей. Стайл опустился на одно колено и бережно взял руку Тиары.

— Мое имя — Стайл Роял Айви, и для меня величайшая честь быть твоим старшим братом, Тиара, — произнес он.

«Погодите-ка, что?!»

В разговорах со мной и обитателями замка Стайл называл её исключительно «принцесса Тиара». Но сейчас, без малейшего предупреждения, он обратился к ней по имени, без всяких титулов — и это на их самой первой встрече! Я-то ожидала от него куда большей чопорности и официоза.

На мгновение меня прошиб холодный пот: а вдруг матушка, отец или дворцовая аристократия сочтут это возмутительной дерзостью? Но, насколько я могла судить, никто не повел и бровью. Более того, казалось, все вокруг были только очарованы утонченными манерами Стайла и его исполненным благородства представлением.

И всё же я могла поклясться жизнью, что в этой сцене из игры Стайл обращался к ней «принцесса Тиара». Видимо, здесь правила игры окончательно изменились. Во-первых, в каноне Стайлу только предстояло по-настоящему узнать Тиару и довериться ей. А во-вторых, к этому моменту в «НЛС» его руки уже были по локоть в крови собственной матери. Нынешний же Стайл, свободный от клейма и леденящего ужаса матереубийства, мог позволить себе поприветствовать свою очаровательную младшую сестру с таким обезоруживающим, искренним обаянием.

— Прайд, первая принцесса и твоя старшая сестра — такой же невероятный и прекрасный человек, как наши матушка и отец, — тем временем продолжал Стайл, не выпуская руки Тиары. — Давай вместе сделаем всё возможное, чтобы стать для неё надежной опорой, договорились?

Улыбка Тиары стала еще шире, и она с готовностью сжала руку Стайла в ответ.

— Да, старший брат!

Всё, что мне оставалось — это беспомощно хлопать глазами, пребывая в состоянии абсолютного, парализующего шока.

Стайл, вне всяких сомнений, открылся мне здесь куда больше, чем его игровой двойник, но я и в самых безумных фантазиях не могла представить, что он выдаст нечто подобное на глазах у сотен людей. И хотя он обращался исключительно к Тиаре, всё высшее общество, затаив дыхание, ловило каждое его слово.

По сути, Стайл только что во всеуслышание заявил обитателям замка — нет, всему королевству! — что мы не просто сводные брат и сестра, неразрывно связав наши судьбы, и заодно публично провозгласил свою непоколебимую веру в меня как в будущую королеву.

До меня с оглушительной ясностью дошел весь масштаб его слов. Я до боли прикусила щеку изнутри, отчаянно сдерживая готовые брызнуть слезы. Тиара перевела на меня свой лучистый взгляд. За ней последовал Стайл, а затем матушка, отец и все присутствующие в зале скрестили свои взоры на мне. Я судорожно сглотнула и, сделав дрожащий, неуверенный шаг вперед, обратилась к Тиаре.

— Спасибо тебе, Стайл, и тебе, Тиара, — мой голос едва заметно дрогнул. — Я так несказанно счастлива, что у меня есть такие замечательные и надежные брат и сестра.

Я бережно опустила ладони на их макушки.

«Вот оно. Тот самый момент, когда я обязана произнести эти слова. Но...» Я точно знала, что именно должна сделать, знала, какие безупречные слова должны сорваться с моих губ, но какая-то мерзкая, уродливая часть моей души — та ядовитая часть, что всё еще оставалась оригинальной Прайд, — ожесточенно сопротивлялась.

Я с силой втянула в легкие воздух, собирая волю в кулак.

— Пусть мы втроем, как неразлучные брат и сестры, отныне и вовек станем нерушимым щитом для этого королевства и его народа.

В ту же секунду зал взорвался оглушительным, единодушным ревом оваций. Сквозь бурю аплодисментов и ликующий гул раздавались восторженные крики: «Да здравствует принцесса Прайд!» и «Слава Её Высочеству, наследной принцессе!»

«Никогда в жизни я не слышала в свой адрес таких искренних, оглушительных оваций».

На губах Стайла играла удовлетворенная, почти торжествующая улыбка. Тиара потянулась вверх, сжала мою ладонь, покоящуюся на её голове, и коротко, уверенно кивнула. Отец от души аплодировал вместе с толпой. Что же до матушки... она мягко улыбнулась, переглянулась с отцом... и присоединилась к всеобщему ликованию.

Я забыла, как дышать. Губы безвольно приоткрылись, пока я жадно впитывала этот ошеломляющий шквал одобрения. Тяжелый груз воспоминаний о прошлой жизни мешал мне поверить в реальность происходящего. Я слишком хорошо знала всю ту ядовитую грязь, что распускали о Прайд с самых её ранних лет. «Она такая эгоистка», «Она просто избалованная девчонка», «Она не достойна короны». Никто и никогда не проявлял ко мне столь искреннего, бьющего через край энтузиазма — даже на моих собственных днях рождения или официальных приемах.

Матушка впервые за вечер величественно поднялась со своего трона и предстала передо мной. Я смотрела на неё снизу вверх, потрясенная её ослепительной, царственной красотой. Казалось, время над ней не властно. Когда она заговорила, её голос без труда прорезал шум толпы, хотя она даже не повысила тона.

— Люди возлагают на тебя великие надежды, — произнесла она. — Я требую, чтобы ты никогда не забывала этот момент. Выжги его в своей памяти.

«Разумеется. Такое забыть просто невозможно».

Затем королева повернулась лицом к своим подданным. Стоило ей лишь грациозно вскинуть руки, как повинующаяся ей тишина мгновенно задушила гул зала. Когда она заговорила, её голос, резонирующий из хрупкого тела, загремел с небывалой, парализующей мощью.

— Месяц назад, — провозгласила она, — в Прайд, моей первой принцессе, пробудился дар предвидения, служащий неоспоримым доказательством её права на этот престол. Когда пробьет час, она продолжит мое дело и взойдет на трон как истинная королева. Сим я официально провозглашаю Прайд Роял Айви законной наследной принцессой этого королевства!

В ту секунду я окончательно, бесповоротно стала преемницей своей матери, приняв на плечи всю сокрушительную тяжесть власти, что шла в комплекте с этим титулом. Стайл и Тиара, как члены монаршей семьи, тоже будут служить на благо страны и со временем заслужат искреннюю любовь народа. Мне же на подобный исход надеяться не приходилось. Как Прайд, в конечном итоге я неизбежно провалю свою миссию «защиты земель и народа». Но у меня в запасе оставалось еще десять лет, и я поклялась, что до последней капли крови использую это время, чтобы помочь Фризии и её жителям.

Даже если в финале мои дорогие брат и сестра будут лишь проклинать и презирать меня.

Я стоически выдержала бесконечную карусель из высокопоставленных гостей, торжественных представлений и выхолощенных светских бесед, прежде чем церемония наконец завершилась, подарив мне долгожданную передышку. Я едва успела выпутаться из очередного диалога, пропитанного патокой поздравлений, когда ко мне скользящим шагом приблизился премьер-министр Гилберт. Я позволила себе расслабить сведенные судорогой плечи. Он производил впечатление застенчивого человека и к тому же был личным советником отца; казалось, с ним не нужно было держать оборону. Даже Тиара в его присутствии выглядела спокойной — видимо, они уже встречались ранее.

Я поприветствовала его вежливым кивком и выразила благодарность за безупречную организацию столь грандиозного торжества.

— В благодарностях нет никакой нужды, Ваше Высочество, — мягко ответил он. — Это я должен благодарить судьбу за то, что сегодня мне посчастливилось увидеть каждого члена королевской семьи, собравшихся вместе в этом зале.

Его легкая улыбка всё так же источала ту безукоризненную, отполированную учтивость, которой и ожидаешь от премьер-министра. Эта его бесконечная, елейная лесть всё же вызывала у меня смутный укол подозрения, но как я могла ненавидеть человека, который покрывал тайну переписки Стайла с матерью?

«Что за... Почему отец и даже Стайл вдруг потемнели лицами и выглядят такими пугающими?» Я решительно не могла взять в толк, что вызвало такую резкую перемену в их настроении.

— Принцесса Тиара, глядя на вас сегодня, я едва мог поверить, что это ваш первый выход в свет, — елейно продолжил премьер-министр Гилберт. — Но какая же вопиющая несправедливость, не так ли? Из вас вышла бы столь же прекрасная королева, как и из принцессы Прайд, обладай вы тем же самым даром предвидения, что и...

— Прошу прощения. Что именно вы подразумеваете под словом «несправедливость», премьер-министр Гилберт? — ледяным тоном оборвал его Стайл.

— Стайл?!

Не успел отец даже рта раскрыть, чтобы вмешаться, как Стайл уже шагнул вперед, заслонив меня собой, и вперил в премьер-министра убийственный взгляд.

— Ах, приношу свои глубочайшие извинения, принц Стайл, — невозмутимо отозвался Гилберт. — Я лишь имел в виду, что принцесса Тиара сегодня продемонстрировала непревзойденную элегантность, но, видимо, я позволил себе недопустимую бестактность в формулировках.

Премьер-министр сверкнул обворожительной улыбкой и изящно сменил тему, напрочь игнорируя почти осязаемую ярость Стайла.

— Признаться, я едва узнал вас сегодня, принц Стайл, — проворковал он. — За те несколько дней, что мы не виделись, вы превратились в истинное воплощение королевского благородства. Я был бы несказанно счастлив однажды побеседовать с вами с глазу на глаз. Мне до смерти любопытно послушать о вашем родном городе и, разумеется, о вашей прежней семье, или о том, какие еще особые дары вам доводилось встречать среди простолюдинов.

— Благодарю вас, премьер-министр Гилберт. Однако я достиг этого исключительно благодаря поддержке и мудрости несравненной принцессы Прайд, — ледяным тоном парировал Стайл. — И отныне я брошу все свои силы на то, чтобы быть ей полезным. Смею надеяться, что и вы, в свою очередь, окажете мне всестороннюю поддержку как старшему принцу. Я могу на это рассчитывать, премьер-министр Гилберт?

Стайл виртуозно делал акцент на каждом титуле, наделяя их свинцовой тяжестью власти и недвусмысленно бросая Гилберту вызов.

«Что здесь происходит? Он сейчас реально, до чертиков пугает!»

И хотя на лицах и Стайла, и Гилберта играли учтивые улыбки, под этой безупречной глазурью бурлило нечто куда более мрачное и опасное. Казалось, каждым своим словом Стайл приставлял невидимый клинок к горлу премьер-министра, безмолвно чеканя: «Мой статус выше твоего. Даже не вздумай смотреть на меня свысока».

Неужели в нем уже проснулся этот звериный инстинкт защищать свою младшую сестру?

— Разумеется, принц Стайл, — процедил Гилберт; его голос, несмотря на улыбку, звенел от плохо скрываемой враждебности.

Добром это точно не кончится. Тиара в замешательстве склонила голову набок, и я поспешно отвела её на пару шагов в сторону, пока конфликт не перерос в открытое кровопролитие прямо посреди бального зала.

— Ах, прошу меня простить, — спохватился Гилберт. — Принцесса Прайд, сегодня ваше поведение, без преувеличения, похитило сердца всех присутствующих. Кстати, раз уж теперь вы — официальная наследница престола, у меня к вам нижайшая просьба. Не соблаговолите ли вы поделиться своими мыслями о политическом курсе нашего королевства? Взять, к примеру, животрепещущий вопрос о тех, кто обладает особыми дара...

Хрясь!

Премьер-министр Гилберт пошатнулся и потер затылок, но удар нанес вовсе не Стайл. Отец, двигаясь с кошачьей грацией, опередил его и бесцеремонно оттащил премьер-министра в сторону за шиворот.

— Вы в порядке, старшая сестра? Простите, кажется, я сейчас наговорил лишнего, — обеспокоенно обратился ко мне Стайл.

— Н-нет, я очень ценю то, что ты сказал, Стайл. Спасибо тебе. Просто я...

Я крепко обняла Тиару за плечи, словно она была плюшевой игрушкой, в которую можно вцепиться, чтобы переждать грозу.

— Что «просто»? — нахмурился Стайл.

— Стайл... ты так изменился с тех пор, как прибыл в замок, — призналась я. — Сейчас ты до жути напомнил мне премьер-министра Гилберта.

— Что?! — поперхнулся он. Его глаза распахнулись до невозможных пределов, а лицо в мгновение ока побледнело как полотно. — С ч-чего вы вообще это взяли?

Никогда в жизни я не видела Стайла в таком глубоком нокауте. У него буквально отвисла челюсть, словно он отчаянно барахтался в поисках слов, чтобы выразить всю глубину своего потрясения.

— Ну... Например... то, как ты... улыбаешься?

— Я-я всегда был не в ладах с... выражением своих эмоций и всё такое, — пробормотал Стайл, лихорадочно отводя взгляд. — Вернее... у меня просто не получается делать это правильно...

— Правда? Вот как? Прости, я и не замечала, — ответила я, попытавшись перевести всё в шутку, но его плечи бессильно поникли, и он тихо произнес:

— Нет, я понимаю. Это то, над чем мне еще предстоит работать.

С этими словами он отвернулся. Я едва могла разобрать его сдавленное, яростное бормотание: «Точно... Мне нужно держать лицо... чтобы я мог... Но почему, черт возьми, именно Гилберт...»

Я решительно ничего не понимала. Я и подумать не могла, что Стайл испытывал такие трудности с выражением эмоций еще до того, как Прайд разнесла его психику в клочья. Да, в игре он до самого конца оставался закрытым, ледяным стоиком, даже в счастливом финале с Тиарой, но ведь здесь он не прошел через весь тот ад! Видимо, я просто всё не так поняла, и он действительно лишь адресовал премьер-министру дружелюбную улыбку.

Сгорая со стыда за собственную бестактность, я выпустила Тиару из объятий и шепнула:

— Иди, подбодри его.

Она послушно подошла к нему и легонько дернула за рукав камзола.

— Старший брат, — позвала она.

Всё еще ссутулившись, он мягко погладил её по волосам. Это было до одури милое зрелище, совершенно немыслимое ни в одной из кат-сцен оригинальной игры. Разве могла я не болеть за то, чтобы в конце концов они обрели свое долгожданное счастье?

— Принцесса Прайд.

Я обернулась на зов и замерла, столкнувшись лицом к лицу с...

— Ох, командующий.

Передо мной возвышался монументальный мужчина, закованный в броню поверх белого рыцарского плаща. Я уже видела его на прошлых официальных церемониях — это был командующий рыцарским орденом. Позади него застыли, словно статуи, еще двое рыцарей; один из них, судя по выправке, был его заместителем.

— Ваша сегодняшняя речь тронула меня до глубины души, — произнес он низким, бархатным басом. — Позвольте принести мои искренние поздравления с обретением титула наследной принцессы, а также пожелать долгих лет принцессе Тиаре.

С этими словами командующий почтительно склонил голову. Признаться, я немного растерялась. Раньше он никогда не опускался дальше скупых, уставных приветствий, и уж тем более не сыпал комплиментами.

— О, благодарю вас, — улыбнулась я. — Мне очень приятно это слышать.

Его улыбка оказалась не менее ослепительной, чем он сам. «Неуязвимый Рыцарь» славился своими пронзительно-синими глазами и коротким ежиком серебристых волос. Как и гласило прозвище, на его теле не было ни единого шрама — живое доказательство его абсолютного, нечеловеческого мастерства в бою. И, скользя взглядом по его литой, звериной мускулатуре, в это было нетрудно поверить. В прошлой жизни я бы без колебаний навесила на него ярлык «отборный брутал».

— Воистину, с нашей последней встречи вы расцвели, превратившись в потрясающую юную леди, — добавил он, пуская в ход всё свое обаяние.

Мою голову сверлило навязчивое чувство дежавю: я силилась вспомнить, откуда именно я знаю этого мужчину. Вполне возможно, из игры, но мужчина его лет никак не мог быть в числе любовных интересов. Он и премьер-министр Гилберт — им обоим было где-то около тридцати... но что-то в них неуловимо царапало мое подсознание.

— Я смею надеяться, что однажды и мой сын удостоится чести предстать перед вами, Ваше Высочество, — добавил командующий.

«Так я и знала». Для отомэ-игры сам он, может, и староват, а вот его сынок — в самый раз.

— Ваш сын тоже служит рыцарем? — вежливо поинтересовалась я.

— Я... очень хотел бы, чтобы это было так, — со смешком ответил он, почесав затылок.

«Ой-ёй».

Слегка сбитая с толку, я натянула вежливую улыбку и произнесла:

— Что ж, с нетерпением буду ждать дня, когда вы нас познакомите.

Но даже произнося эти дежурные любезности, какое-то звериное чутье внутри подсказывало: всё здесь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Альберт... Я много думала.

Я, Роза, королева Фризии, чувствовала себя абсолютно выжатой после бесконечного марафона государственных дел и празднования дня рождения Тиары. Тем вечером мой муж, Альберт Роял Айви, присоединился ко мне в моих покоях.

— У меня просто в голове не укладывается, насколько разительно переменилась Прайд с нашей последней встречи, — призналась я.

Возможно, всё дело в том, что я слишком долго не находила времени, чтобы повидаться с ней. Мой долг перед государством давно и надежно воздвиг стену между нами. Но и я, и Альберт прекрасно знали: когда Прайд исчезала из нашего поля зрения, она становилась невыносимо эгоистичным и высокомерным ребенком. Слухи о её отвратительном поведении давно ядовитым плющом оплели весь замок и достигли наших ушей.

— Я ведь говорил тебе, не так ли? С того самого дня, как в ней пробудилась сила, она стала другой, — мягко ответил Альберт.

— Раньше Прайд ни за что не смогла бы стать королевой. Именно Тиаре суждено было унаследовать трон... до этого самого момента.

— Твое сердце смягчилось. Это из-за твоего дара предвидения? Или же...

— Это решение было продиктовано исключительно моим долгом как королевы и как её матери, разумеется. Именно поэтому я почти никогда не навещала Прайд лично. Я была абсолютно убеждена, что именно Тиара, вторая принцесса, рождена стать истинной правительницей. Но Прайд всё еще моя дочь, и я люблю её до безумия — оттого мне было лишь невыносимее видеть её и осознавать, что она не достойна короны. Особенно после рождения Тиары. Если бы дар предвидения пробудился у младшей, мне пришлось бы посмотреть Прайд в глаза и сказать, что она лишена прав на престол.

Альберт раз за разом умолял меня проводить с Прайд больше времени, окружить её материнским теплом, но я физически не могла заставить себя кормить её ложными надеждами на корону. Вместо этого я отправляла к ней Альберта, и он одаривал её любовью за нас двоих. Муж всегда держал меня в курсе того, чем живет Прайд, но в ту секунду, когда я произвела на свет Тиару, я поняла как данность: Прайд никогда не станет моей преемницей.

— Мне было шестнадцать, когда меня впервые посетило видение.

— Как раз примерно в то время, когда мы встретились, — произнес Альберт.

Я и не заметила, как он шагнул ближе — достаточно близко, чтобы его бархатный шепот опалил мне ухо, пустив табун мурашек вдоль позвоночника.

Предвидение. Эта сила позволяла мне заглядывать за завесу грядущего бессчетное множество раз. Задолго до того, как я забеременела Прайд или Тиарой, я уже видела их обеих в своих видениях.

Конечно, дар предвидения — инструмент крайне капризный и ненадежный. Видения обрушивались на меня хаотично. Иногда они несли в себе знамения поистине монументальные, вроде рождения моих дочерей, а порой оказывались столь же тривиальными, как прогноз погоды на завтра. Я не могла ни контролировать этот дар, ни предугадать его проявления. Видения просто случались, и хотя они действительно порой перекраивали судьбу королевства, лишь немногие королевы осмеливались слепо на них полагаться. Взять хотя бы то, что одних предвидение терзало непрерывно, в то время как другие довольствовались скупыми крохами раз в десятилетие.

— С момента моего первого озарения мне открывалось многое, — продолжила я. — Однако одно видение преследовало меня с маниакальной настойчивостью. Это была Прайд... и её будущее, которое было обречено.

Я никогда не видела, что именно происходило после того, как Прайд захватывала трон. У меня язык не поворачивался вывалить на Альберта весь тот кошмар, в котором я была уверена наверняка — что Прайд превратится в гнилую, обезумевшую от крови королеву-тираншу, упивающуюся чужими страданиями. И никакие потоки любви или жесточайшие наказания не в силах были переломить этот фатальный исход.

— Но знаешь... с того самого дня, как ты сообщил мне о пробудившемся даре Прайд, видения о её будущем как отрезало.

Я не могла постичь ни как, ни почему, но стоило Прайд обрести собственную силу, как её грядущее для меня погрузилось во мрак. Словно сам рок сошел с наезженной колеи, словно её судьбу кто-то безжалостно стер или переписал с чистого листа.

А затем наступил сегодняшний бал.

Поначалу я решила, что Прайд просто виртуозно отыгрывает роль идеальной принцессы, разыгрывая привычный спектакль. Но когда она посмотрела на Стайла, я с леденящей ясностью осознала: что-то безвозвратно изменилось. Я видела этого мальчика три месяца назад в одном из своих видений, хотя тогда понятия не имела, кто он такой. В том откровении он был лишь пустой оболочкой, ребенком с мертвыми, потухшими глазами, безвольно сжимающим руку Тиары.

И эта самая сцена в точности повторилась сегодня, когда Стайл приветствовал Тиару... за одним крохотным исключением: сам Стайл был другим. Тот мальчик из моего видения выдавил из себя лишь сухую, заученную фразу официального представления. Но в реальности Стайл говорил искренне, горячо и с пугающей для его статуса непринужденностью.

А затем эта его беспрецедентная, железобетонная клятва верности Прайд перед лицом всего высшего общества. Это тоже было радикальным отклонением от того, что мне открывалось ранее. Я не могла сказать наверняка, какое именно будущее предвещают эти метаморфозы, но это определенно был уже иной сценарий.

— Стайл не прожил в этих стенах и месяца, а уже совершил нечто подобное ради Прайд, — задумчиво протянула я. — Будущее... оно изменилось. Она станет великой королевой. Но как такое возможно?

В ответ на мой тяжелый вздох улыбка Альберта дрогнула и превратилась в болезненную гримасу.

— Тебя это тревожит?

— Да. Я всегда жила с мыслью, что трон займет Тиара, а Прайд — никогда. Именно поэтому я относилась к ним обеим так, как относилась. Особенно к Прайд... Я не могла...

Я в отчаянии спрятала лицо в ладонях, когда осознание собственной несостоятельности обрушилось на меня всей своей тяжестью. Я не смогла стать для неё матерью.

— Значит, всё вышло в точности так, как я и говорил, верно? — мягко произнес Альберт.

Я метнула в него свирепый взгляд сквозь пальцы.

— Да, да, твоя взяла, — буркнула я. Лишь моему мужу сходило с рук так виртуозно вгонять меня в краску. — Именно ты всегда твердил, что Прайд еще мала, что будущее не высечено в граните, и она еще может стать той прекрасной королевой, о которой мы всегда мечтали.

Альберт лишь улыбнулся — той самой мягкой, всепрощающей улыбкой, которую я знала и любила столько лет. Но сейчас она лишь туже затянула узел вины в моем животе.

— Я никчемная мать... и никчемная королева... — прошептала я, бессильно роняя голову на стол.

Альберт подошел и ободряюще сжал мои плечи.

— То, как ты обращалась с Прайд... Что ж, как её отец, я не могу сказать, что порой это не было жестоко, — тихо произнес он. — Но как принц-консорт и как твой муж, я хочу лишь одного: чтобы в будущем вы смогли исцелить эту связь. Еще не всё потеряно. В конце концов, она еще совсем ребенок.

Я судорожно вздохнула.

— Но я всю жизнь играла перед ней роль «непреступной королевы». Как я могу внезапно начать относиться к ней с той же нежностью, что и к Тиаре? Это невыносимо стыдно.

Когда Прайд была младенцем, именно я, а не Альберт, баловала её до беспамятства. Я наотрез отказывалась подпускать к ней кормилиц, упрямо желая заботиться о своей девочке самостоятельно. Так что, по сути, во всем случившемся была исключительно моя вина. В раннем детстве Прайд была центром вселенной. Она никогда не слышала слова «нет», никогда не знала наказаний; она купалась в слепом обожании и вседозволенности. И нет ничего удивительного в том, что она выросла эгоистичной девчонкой, готовой пойти по головам, упиваясь своей властью и статусом. И всё же, когда я окончательно убедилась, что Прайд никогда не стать королевой, я забросила все государственные дела и рыдала три дня и три ночи напролет.

— На этот раз всё будет хорошо, — бархатным шепотом произнес Альберт. — Ведь я здесь, с тобой, правда? Тебе не обязательно нести этот крест в одиночку.

Я вздрогнула, жадно впитывая силу, исходящую от его твердых, теплых рук.

— Альберт...

Он опустился передо мной на одно колено, взял мою ладонь и привлек к себе в крепкие, надежные объятия.

— Я люблю тебя, принц Альберт, — прошептала я. — Я была бы абсолютно беспомощна без тебя. Без тебя рядом я бы просто сломалась.

— Мне казалось, мы договорились, что ты больше не будешь называть меня так, еще в тот день, когда ты официально унаследовала трон, — с лукавой нежностью упрекнул он. — К тому же... я люблю тебя еще сильнее.

Даже после стольких лет, проведенных вместе, от его слов мои щеки полыхнули жарким румянцем. Альберт помог мне подняться. Я едва могла дышать, чувствуя, как грудь сжимает до боли острая любовь к этому мужчине. Лишь ему одному было позволено видеть меня такой расколотой и уязвимой; лишь он один знал тайную, изломанную сторону своей королевы. Но, казалось, от этого он любил меня только сильнее.

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод и редактура: TuXoXoDKa

Вычитка и оформление диалогов: Исекайный Сомелье

Работа с изображениями: Animia