Глава 3 — Любопытный нос всегда на грани

Любопытный нос всегда на грани.

Какое же сегодня ясное и чистое небо.

Жаль, что оно контрастирует с моим нынешним настроением.

Вокруг суматоха: на маленьком школьном дворе собрались девятиклассники, отмечающие выпускной. Тот самый день, когда пора попрощаться с беззаботными годами, проведёнными в школе. Да, многие в ней останутся, но и многие уйдут во всякие колледжи и техникумы. Неизменно одно: перемены коснутся всех, как бы противоречиво это не звучало. В данный же момент никто не задумывается о чём-то столь серьёзном. Мои одноклассники просто веселятся вместе со своими родителями: болтают, фоткаются, даже обнимаются. Конечно, есть и те, чьи предки задерживаются по каким-то причинам, но и они с надеждой оглядываются по сторонам, выискивая родных.

Лишь я никого не ищу. Потому что в этом нет смысла: всё равно никто не придёт.

Папа завален работой, а мама… Мама вообще не выходит из дома. Хотя я и не виню её за это. Виню лишь только себя. Впрочем, неважно.

Тяжко вздохнув, я опускаю голову от нахлынувшей грусти. Сижу, блин, одна на скамейке. Совершенно одна. И нет никого рядом.

— Эй, чего нос повесила? — вдруг раздался хорошо знакомый мне звонкий голос.

Я тут же подняла голову. Предо мной предстала моя школьная подруга: высокая атлетичная девушка с не в меру длинными ногами и не в меру короткими золотистыми волосами. Её блестящие голубые глаза внимательно глядят на меня. Так внимательно, что я даже вижу в них своё нечёткое отражение. Это… такое будоражащее чувство, словно две маленькие камеры нацелились на моё лицо, желая навсегда запечатлеть неприметную девушку по имени Ая.

— София? Я уж думала, что ты ушла…

— Да нет. Кое-какие дела были, вот и всё. Прости, что после классного часа исчезла, не предупредив. Понимаешь, со всем этим концом учебного года столько суматохи…

— И не говори. Достали уже все эти экзамены, фотосессии, прощальные концерты и прочая лабуда. Вот бы проходить через всё это было необязательно.

— Размечталась. Добро пожаловать во взрослую жизнь. Впереди такого ещё будет навалом.

— М-да, не самые приятные перспективы.

— Ничего не поделаешь. Так чего грустишь тут в одиночку? Выглядишь как главная героиня какого-то сопливого подросткового романа.

— Э? Чего?

— А разве нет? Вся такая «никем не любимая и никем не понятая». Щас вскроешься ещё.

— Да что за бред?! Ничего подобного.

— Тогда хватит нюни распускать. Пошли повеселимся.

— Куда?

— Куда-куда. На крышу.

— Серьёзно? По-моему, ты анимешек всяких пересмотрела. Это ведь чисто японская тема.

— Ой, да ладно. Ты ведь и сама японка.

— Лишь наполовину.

— Ну да, да. Пошли, короче, покажу кое-что.

— И что же?

— А вот сюрприз!

— Умеешь заинтриговать. Окей, идём.

Не сказав больше ни слова, София схватила меня за руку и повела внутрь школы. Да так быстро, что я даже не успела ничего сказать одноклассникам и классной руководительнице. Впрочем, они могут и не заметить наше отсутствие. Вот настолько увлечены праздником.

— Кстати, а где твои родаки? — спросила вдруг я, когда мы уже начали подниматься по лестнице.

— Да заняты. Отец в полиции работает, мама в скорой. Сама понимаешь.

— А, точно. Прости.

— Да ничего.

Софие явно захотелось задать тот же вопрос, однако она тактично промолчала.

— Но я не скучаю. У меня ведь есть ты. — промолвила подруга, вдруг обернувшись и одарив меня самой светлой улыбкой, которую я только видела.

От такого даже на сердце стало легче. И настроение приподнялось.

— Уф, скажешь тоже. Слишком ванильно, щас диабет заработаю.

— И заработай! Ты моя самая лучше на свете подруга! Что бы я делала без тебя?

— Да заткнись. — в шутку огрызнулась я и вдруг вспомнила. — Погоди, а разве крышу не запирают обычно?

— Ага, запирают. — ответила София, расплывшись в лисьей ухмылке.

— Так, мне не нравится это выражение на твоём лице. Что задумала?

— А я уже не только задумала, но и сделала. — горделиво промолвила подруга, победоносно показав ключи.

— Откуда?!

— Помнишь, как я обняла Клару Талгатовну якобы «на прощание»? Вот, хехе.

— Ну ты лиса. Кошмар…

— А то. Что ж, пора. Сезам, откройся!

Сказав вслух заклинание, София с лёгкостью отперла дверь, ведущую на крышу. А за ней…

— Обалдеть!

За ней предстал невероятный вид. Настолько невероятный, что я даже воскликнула.

— Впечатлена?

— Ещё как. Погоди, это и есть сюрприз?

— Само собой. Давно хотела тебя сюда привести. Показать, какой потрясающий вид открывается с крыши. Только всё возможности не выдавалось.

— «Потрясающий» - не то слово. Отсюда ведь всё видно. И витаминный завод, и Красинский театр, и Дворец Молодёжи! Чуть ли не весь город на ладони.

— А то! Хоть картину пиши.

— Так почему бы и не написать? Ты же вроде хотела заняться рисованием.

— Ой, ну ты вспомнила! Это когда было-то?

— Да в прошлом месяце.

— Ну, передумала я. Не моё это.

— Хех, конечно, конечно. Как пришло время мешки ворочать, так сразу не твоё стало?

— Ой, закройся. Я ведь не прям решительно настроилась. Так, шутя.

— Шутя? Да у тебя глаза горели. Впрочем, так было с каждым хобби. Ты ведь меняешь их как перчатки.

— Ну что я могу сделать, если со всеми этими тренировками сил на другое не остаётся?

— Ладно, прости. Быть спортсменом нелегко…

— Мягко говоря. Кстати, раз уж речь зашла об этом…

— Хм? Что такое? У тебя аж лицо помрачнело.

— Да тут такое дело…

— Выкладывай уже.

— Ладно, ладно. В общем, ты наверняка знаешь, насколько мне важно плавание.

— Естественно.

— Ну так вот. Раз 9 класс закончился, самое время думать о будущем. О важных для меня вещах. И…

— Боже. Харе тянуть резину.

— Короче, я решила поступить в спортивный интернат. С родителями уже обсудила, документы почти подготовила. Конечно, ещё осталось много дел, но решение уже окончательное.

— Окак. Интернат, значит…

— Да. К сожалению, мне придётся в нём жить и находиться там почти всё время. Сама понимаешь…

— И… далеко это?

— На другом конце города. В часе езды отсюда.

— Эм. В часе?!

— Да, знаю. Звучит ужасно. Но пойми. Это лучший спортивный интернат, который я знаю. Те, что поближе, ему и в подмётки не годятся. Так что выбора не было. Прости…

— Нет, нет. Я всё понимаю. Сегодня выпускной. Значит, перемены неизбежны…

— Ты только не кисни, хорошо? Мы ведь всё равно будем поддерживать связь. И на каникулах сможем видеться!

Не киснуть? Легко сказать…

— Эм, Ая? Т-ты в порядке?

Разумеется, нет. Мне хреново. Хочется напиться. Хочется сброситься с крыши этой чёртовой школы. Хочется взять и задушить эту предательницу, решившую бросить меня. Но сказать об этом не могу. Меня посчитают жестокой эгоисткой. Так оно, впрочем, и есть.

— Ая? Ая!

Слова пролетают мимо меня. А мир… размывается. Что происходит? Что со мной? И почему так… холодно? Спину обдувает какой-то мерзкий ледяной ветер. Но сейчас ведь день, должно быть тепло. Тем более май на дворе. Так почему вся спина в мурашках? Почему я мёрзну?

— АЯ!

Не понимаю. Голова кружится, ноги подкашиваются. Ещё и что-то звенит в ушах. Что-то, напоминающее белый шум. Такой монотонный и мерзкий, словно в мозг встроен сломанный телевизор. Надо закрыть глаза и сосредоточиться, чтобы лучше его расслышать.

— АЯ? ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!

Ого, как же сильно София надрывается. Как будто беспокоится обо мне. Но если бы действительно беспокоилась, стала бы меня бросать? Оставлять совершенно одну?

— ая…

Что с её голосом? Ещё мгновение назад он звучал отчётливо, но сейчас уже приглушённо. Будто отдаляется.

—…

Чёрт. Я совсем перестала его слышать. Да что происходит?

— …

Тишина. Если не учитывать звон в ушах, на крыше воцарилась абсолютная тишина. Т-только не это…

— …

Не сдержавшись, я всё же открыла глаза, чтобы понять происходящее. Белый шум, бьющий по мозгам, всё равно нереально опознать, как не концентрируйся.

— …

На крыше не оказалось никого.

К-какого чёрта? Куда девалась София? Уже успела свалить? Захотела поскорее бросить меня? Уф, даже голова сильнее разболелась.

— Ты где, София? — отчаянно спросила я, заранее зная, что никто не ответит.

— Алло! Ты где?!

Да чёрт. Как она умудрилась взять и исчезнуть? Воспользовалась мои тяжёлым состоянием, чтобы улизнуть? Или я сама еë… потеряла?

— ДА ГДЕ ОНА?!

***

Прокричав последнюю фразу, я проснулась в холодном поту. Не в своей комнате, а в больничной палате. И не в своей кровати, а на белой кушетке. Интересное начало дня.

— Кто она? — прозвучал обеспокоенный голос медсестры, подошедшей ко мне.

— Да неважно. Просто кошмар приснился.

— Понятно. Вы в порядке?

— Типа того.

— Как себя чувствуете?

— Нормально. Только голова немного побаливает.

— Ничего, это скоро пройдёт. Рада, что Вам лучше.

— А что вообще произошло? И где я?

— А Вы не помните?

Что за идиотский вопрос? Если бы помнила, то не спрашивала бы, наверное.

— Нет, не помню.

— Понятно. Вы в 9-й больнице. Вчера Вы потеряли сознание в туалете какой-то кафешки, поэтому Вас сразу же привезли сюда на скорой.

— Точно. Теперь вспомнила.

— Это хорошо. Кстати, скорую вызвал брат Кристи. Он и поехал с Вами.

— Чего? Правда?

— Да. Сопровождал прямо до самой больницы. Так переживал.

Не может быть. Что за бред? Он меня едва знает. Откуда такое беспокойство?

— Это Ваш друг?

— Ну да. Типа того.

— Хороший парень. Сразу видно, сердце тëплое.

Мне не нравится намёк этой медсестры. Свахой себя возомнила?

— Это. Мне уже полегчало. Можно домой?

— Боюсь, что нет.

— Почему? Я просто отрубилась от недосыпа. Устала, переволновалась, всë такое.

— Знаю. Уже звонила Вашему отцу, тот в подробностях рассказал о Вашем нездоровом режиме.

А вживую повидать, разумеется, не приехал.

— Ну вот. Я почти три ночи толком не спала. Вот и потеряла познание.

— Переутомление вкупе со слишком сильным стрессом действительно является наиболее вероятной причиной. К тому же проведённые анализы не выявили каких-либо опасностей для здоровья.

— Так в чëм проблема?

— Послушайте. Перед тем, как отпустить Вас домой, необходимо сделать пару вещей. Во-первых, дать папку с рекомендациями касаемо режима сна, питания и поведения. Вместе с ней список выписанных лекарств и направление к неврологу.

— Хорошо, хорошо. Это всë?

— Нет. Ещë есть «во-вторых». Дело в том, что Кристи попросила меня кое-что передать.

— Хах? Вы с ней, типа, подруги?

— Ну да. У неë много друзей среди медперсонала.

Неудивительно. С еë открытым характером-то.

— Понятно. Так что передать-то попросила?

— Еë номер телефона. Ну и номер еë братишки, разумеется. Так, на всякий случай. Ну и голосовое сообщение.

С этими словами медсестра поднесла ко мне смартфон и запустила запись.

«Эм, надеюсь, что ты в порядке, Ая-чан. Ближайшие дни я буду прямо-таки завалена делами, поэтому не сможем нормально пообщаться. Но мне нужно сказать тебе кое-что важное. Прости меня. За то, что вообще завела весь этот жуткий разговор про загадочные самоубийства. Довела, блин, до обморока. Знала бы, что это настолько больная для тебя тема, ни за что бы не поднимала еë. Прости, пожалуйста. Ну и дам совет. Не лезь во всю эту муть с событиями 10-летней давности. Да, знаю, безумно интересно, но лучше не стоит. Просто забудь обо всëм этом и живи спокойной жизнью. Нечего рисковать. А то ещë упадёшь в обморок во второй раз. Как говорится: „Любопытный нос всегда на грани.”»

Запись закончилась, а я осталась с нахлынувшим потоком мыслей.

Почему Кристи извиняется? Это я виновата, что поддалась любопытству. Почему в сообщении используется слово «самоубийства»? Мы ведь уже выяснили, что за обоими делами кто-то стоит, хоть доказательств этому и нет. И, наконец, почему я должна забыть обо всëм? Что за совет вообще? Стоит ли мне к нему прислушаться?

***

Решив не грузить себя подобными вопросами, я последовала рекомендациям врачей и после выписки хорошенько отдохнула. Целых три дня не думала о том, что случилось с каргой или другими жертвами загадочных преступлений. Целых три дня не забивала голову мрачными мыслями. Просто ходила на пары, смотрела сериальчики и читала новеллы. Даже восстановила нормальный режим сна, благодаря чему и усталость исчезла, и кошмары на время прекратились. Казалось бы, вот и зажила нормальной жизнью, внемля напутствию Звезды. Но, увы, хватило меня ненадолго. Мелкие черви любопытства, всë скрывавшиеся где-то в мозгу и только ждавшие повода для начала действий, в один день всë же пробудились. И тем самым поводом стал невольно подслушанный мною разговор однокурсников.

— М-да, чëт в этот раз всë тухло.

— Дим, ты о чëм вообще?

— Ну сам подумай, Тох. Ещë в понедельник печально известная карга попыталась самовыпилиться, а сейчас уже все про это забыли, нахрен.

— Ну так несколько дней прошло.

— И что? Подобная дичь редко происходит. Так какого хрена шум столь быстро стих? Вот десять лет назад из-за внезапного неудачного самоубийства училки такую шумиху подняли.

— Так то было в школе. Детям делать было нефиг, вот и раздували из мухи слона. А у нас, студентов, головы вечно забиты кучей дел. Вот и забылся самовыпил… ой, то есть попытка самовыпила какой-то там вредной старушки.

— Да всë равно трындец странно. Хотя страннее другое. Очень уж дело карги напоминает дело той училки, не находишь?

— Чë? В каком месте?

— Ну башку вруби, ëмана. Обе суицидницы пожилого возраста. Обе в айти шарят. И, наконец, обе успели насолить своим ученикам.

— Ну и чё? Просто совпало так.

— Ага, конечно. А что насчёт того, что обе решили покончить с собой именно 15 ноября?

— Да тоже совпадение. Знаешь, сколько людей кончают с собой ежедневно?

— Если, конечно, старушки действительно сами себя убивали.

— Чё? А разве нет? Ты ведь сам это говорил. К тому же дело училки уже закрыли как «самоубийство».

— Закрыть-то закрыли, но я слышал, что многие полицейские до сих пор сомневаются. Называют это дело «висяком».

— Потому что истинного виновника не нашли?

— Именно. Наконец-то умная мысль, Тох!

— Ну не знаю. Как-то сомнительно.

— Да сам посуди. Зачем старушке накладывать на себя руки? Всё равно скоро в могилу, так куда торопиться-то?

— Отсутствие мотива не является доказательством.

— Харе душнить. Я те отвечаю: и училку, и каргу кто-то замочил.

— И в обоих случаях инсценировал самоубийство?

— Бинго! Ты прям в ударе, Тоха!

— Уф, да чушь это. Задрал уже со своими бредовыми теориями.

— Чуйке моей не веришь?

— Твоя чуйка – последнее, чему я буду верить.

— Ой, ой, ой. Разумист нашёлся! Не ты ли на практике по вышмату облажался?

— А чё я сделаю, если задание сложное попалось?

— Конечно, конечно. Так и поверил.

— Да иди ты.

— Ну признай, что немного дебил.

— Сам ты дебил, раз лезешь с дебильными идеями.

— Это я ещё не все свои идеи предложил. Например, почему бы не поговорить с жертвами, чтобы выудить из них чего.

Поговорить с жертвами? Интересная мысль…

— Ну с каргой ты точно не поболтаешь. Она щас в коме.

— Точняк. Но что насчёт той училки? Она же вроде жива.

— Только к кровати прикована. Слышал, что даже из дома не выходит. Да и с головой не лады. Да и глухая вообще.

— Хреново, конечно, но почему бы не попробовать?

— Чё ты допрашивать кого-то вздумал? Ментом себя возомнил?

— А чё нет? Силушка у меня есть, котелок варит. Вполне мог бы в полицаи пойти.

— В стэндаперы тебе идти.

— Охренел?

— Всё, кончай трепаться. Перерыв закончился. Щас препод придёт.

— Блин, точняк. Ух, щас же вторая пара подряд по физике будет. Трындец…

— Да вообще. Ещё препод такой душный, точно со скуки помрём.

— Ага. Хреново…

На этом занимательный диалог прервался, ибо в аудиторию вошёл лектор. Человек максимально нудный, из-за чего никто его особо и не слушает. Я не исключение, поэтому прямо во время пары отдалась своему потолку мыслей.

Почему два дурачка вдруг задумались о чём-то серьёзном? Почему Димон пришёл к тем же выводам, что и Кристи? И почему предложил поговорить с жертвами? Идея-то интересная, но крайне рискованная и неожиданная. И, наконец, почему я вернулась к размышлениям о загадочных «самоубийствах»? Только ведь начала нормальную жизнь, следуя совету подруги. Зачем опять погружаться в болото?

***

Глубоко задумавшись, я и не заметила, как лекция по физике закончилась и пришла пора возвращаться домой. Ко мне как обычно подошёл Фай.

— Ну что, пойдём?

— Да, давай.

За прошедшую неделю я успела довольно сильно сблизиться с Фаем. Мы даже начали ходить до станции вместе. Честно говоря, мне невероятно повезло найти человека, разделяющего чуть ли не все мои интересы. Как будто я лишь героиня художественного произведения и мне намеренно подобрали идеального друга.

— Какая-то ты задумчивая сегодня. Что-то случилось? — сказал вдруг Фай, когда мы вышли из университета.

— Я же всегда такая.

— Ну да, но сегодня особенно.

— Не бери в голову.

— Переживаешь из-за чего-то? Может, стоило отказаться от пар на этой неделе? Восстановиться окончательно.

— Третий раз уже предлагаешь.

— Не со зла ведь. Просто беспокоюсь. Так испугался, когда ты внезапно в обморок упала. Вдруг повторится.

— Расслабься, я в порядке. Уже хорошенько отдохнула.

— Ну хорошо, если так. Кстати, ещё раз прости, что не навестил в больнице. Дел столько навалилось в тот день…

— Чего опять извиняешься-то? Ты же буквально меня спас. Ещё и сопровождал аж до самой больницы. До сих пор в это не верится.

— Н-ну да, тоже верно…

От моих слов парень заметно смутился. Боже. Прекращай быть таким милым, Фай…

— Эй, голубки! Почему не за ручку идёте? — вмешался в наш диалог Дима-Димидрол.

— Отвянь. — огрызнулась я.

— Как грубо. Уже и пошутить нельзя?

— Тебе нельзя.

— Обидно так-то.

— Колись. Что нужно?

— А с чего ты взяла, что мне что-то нужно?

— Ну не просто так же к нам прибился.

— Лады, раскусила. У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться.

— Уже хочется отказаться.

— Да ты дослушай сперва! Короче, мне друган посоветовал один крутой комикс-шоп. Вот прям имбовый. Там и атмосфера уникальная, и есть чуть ли не всё: и комиксы, и настолки, и фигурки…

— И манга?

— Конечно, Лёх, и манга. В общем, рай для гиков. И это я ещё про главный прикол не рассказал.

— Какой? — с нескрываемым интересом спросил Фай.

— Ооо, вы щас охренеете! Прикиньте, там есть огромная статуя Монокумы!

— Да ладно? Того самого? Из ронпы?

— Да, Лëх, того самого. Под два метра ростом. Имба же, согласись. Ну так чë, го сгоняем туда?

Хм. Как-то это всё подозрительно…

— Обязательно! Такое нужно увидеть. К тому же сегодня я как раз освободился. — с твëрдой решимостью в голосе ответил Фай и взглянул на меня.

Его прекрасные глаза… начали безмолвно умолять согласиться. Так отчаянно, что мне невольно стало не по себе.

— Ну не знаю. — неуверенно сказала я.

— Ой, не ломайся, крошка. Нахрена от веселья отказываться?

— Звучит заманчиво, конечно, но почему ты захотел именно с нами?

— Да другие отказались. Заняты, видите ли. А что насчёт тебя?

— Хм. Я могу, но…

Фай выжидающе поглядел на меня. На сей раз его глаза прямо-таки заблестели. Чëрт, это вообще грязный приëм! После такого невозможно отказаться.

— А никаких но. Я могу.

— Зашибись! Погнали тогда на станцию. Вы ведь всё равно туда собирались?

— Да, типа того. А далеко комикс-шоп этот?

— Через десять остановок, крошка. На октябрьском проспекте.

— Через десять?! Ты угараешь?

— А чего так удивляешься, Аячка? Да, далековато, но что поделать.

— Просила же так меня не называть, кретин…

— Ой, ой, ты такая цунцун*. Я не могу…

— Заткнись.

— Эм. По-моему, ты немного перегибаешь… — вклинился в разговор Фай.

— Ладно, ты прав. Пошли.

— Что, как твой парень вмешался, так сразу успокоилась?

— Заткнись.

И вот такой «дружной» компанией мы отправились прямиком на станцию.

***

Ехать оказалось ужасно долго. Неудивительно, что уже на четвёртой остановке Фай заснул и случайно прилёг на моё плечо. И я могла бы отстраниться, но не стала, ибо Алексей слишком мило спит. К тому же настроение у меня сегодня прекрасное. Наверное, из-за погоды: больно легко на душе от чистого лазурного неба и яркого Солнца. А возможно дело в том, что было всего две пары. Хотя и ночью спалось хорошо. Даже кошмаров не видела. Вроде того, где проткнула себе уши проволокой, или того, где захотела сброситься с крыши школы.

— Что ж. Раз уж Лëха заснул, пора раскрывать карты. — внезапно подал голос Димон.

— Ты о чëм? — с искренним недоумением спросила я, обернувшись в его сторону.

— Об истинной цели нашей поездки.

Сказав это, парень расплылся в зловещей улыбке. Его хитрый взгляд вперился в меня.

— Чего? Какой такой «истинной цели»?

— Всë просто. Вся эта ботва с «крутым комикс-шопом» — всего лишь прикрытие.

— Прикрытие?

— Естественно. Ну сама подумай. С чего вдруг мне предлагать вам такое место? Я ведь и не увлекаюсь всякими комиксами и анимешками. Как-то подозрительно, не находишь?

Чëрт. А я ведь думала, что подозрительно…

— Да и нахрена мне предлагать настолько далëкий магазин? Через целых десять остановок! Можно ведь было и что-то поближе подобрать.

— Есть такое…

— Кстати, про статую Монокумы я вообще напустил. Прикол, да? Хотя грех меня винить. Только наивный дуралей на такую хрень поведëтся.

И Димон кивнул в сторону Фая. От этого на душе стало мерзко.

— То есть, ты просто заманил нас в ловушку, козëл?!

— Можно и так сказать. Но в такую, которая придëтся тебе по душе, крошка.

— Чего? С какого перепугу?

— Лады, не буду темнить. Наша настоящая цель – поговорить с самой первой жертвой.

— Какой ещë жертвой?

— Ой, не притворяйся шлангом. Я ведь прекрасно знаю, что ты подслушивала нас с Антохой. На перерыве перед последней парой, когда мы обсуждали первое событие десятилетней давности. Ну и случай с каргой ещë.

После этих слов даже в душном вагоне поезда начало сквозить холодом. По моей коже невольно пробежали мурашки.

— Заткнись. Даже не продолжай.

— А я продолжу. Очевидно же, что тебе охренеть как любопытно. Я заметил, с каким интересом ты нас слушала.

— Не понимаю, о чëм ты.

— Да всë ты, нахрен, понимаешь. Просто признайся, что хочешь разобраться в загадочных делах, имевших место 10 лет назад.

— Ничего подобного. А если и так, то почему докопался именно до меня? Думаешь, я одна заинтересована в «безумии 10-летней давности» и подобной мути?

— Ясен хрен, что не одна. За последние два дня я обращался к куче людей. Дело в том, что никто не согласился. Даже Антоха. Тогда-то я и понял, что компанию мне сможет составить лишь один человек. Ты.

— Серьёзно? Почему?

— Потому что ты… не совсем нормальная. Вспомни, как заорала на паре по философии.

— Да мне тогда кошмар приснился. Вот и всё…

— Что-то ты первый человек на моей памяти, увидевший кошмар во время лекции.

— Как будто ты на многих лекциях был...

— Справедливо. Но у меня есть ещë аргумент. Твоя внешность.

— А что с ней?

— Ну. Не обижайся, конечно, но ты прям выглядишь как та, кто точно заинтересован в жутких неразгаданных преступлениях.

— Хах? С чего бы?

— Сама посуди. Бледная кожа, выдающая затворнический образ жизни, вечно задумчивое мрачное лицо, явно размышляющее о всякой жути, и, наконец, внушительные мешки под глазами, точно являющиеся следствием бессонных ночей. Ты прям ходячее привидение, нахрен.

— Спасибо, очень приятно это слышать, козлина.

— Ой, да у вас, женщин, все мужики — козлы. Добавь-ка новое ругательство в свой репертуар.

— Ну хорошо, огрызок недоношенный.

— Уже лучше.

— Ладно, проехали. Со мной-то понятно, но зачем ты Фая в это втянул?

— А он лишь приманка.

— Приманка?

— Именно. Я знал, что за своим парнем ты хоть на край света отправишься.

— Агх. Сколько можно? Он НЕ мой парень.

— Ясно. Теперь ты цундере*.

— Заткнись. И вообще. С чего ты взял, кукловод несчастный, что от разговора с жертвой будет толк?

— Пока не попробуешь - не узнаешь. Да и что мы теряем?

— Не знаю. Время?

— Ну, если ничего не выйдет, можешь обвинить меня. Это я, козлина, потратил твоë драгоценное время. За мной будет должок.

— Он уже за тобой есть. — выпалив это, я со всей силы пнула рядом сидящего дебила прямо по ноге.

— Ай! Какого хрена?! За что?

— За Фая. Если точнее, за «наивного дуралея».

— Ясно. За «ходячее привидение» бить будешь?

— Буду. Но приберегу на потом.

— Хрена ты садистка.

— От афериста слышу.

— Справедливо.

Удовлетворив желание побить Диму-дебила, я успокоилась. Сразу же после этого с динамиков раздался приятный женский голос.

— Следующая остановка: площадь имени Ленина.

— М-да. Сколько ещë остановок с таким названием, интересно.

— Полно. Есть вопрос поважнее, Дим. Почему тебя вообще волнуют события, которые произошли целых десять лет назад? Это правда так интересно?

— Ещë бы. Сама посуди. Каждую неделю какой-то человек едет крышей и пытается себя убить. Ещë и без внятного мотива. Кого угодно такая хрень заинтересует. А тут ещë и карга к суицидницам присоединилась. Я вообще удивлëн, что слухи быстро стихли.

— Понятно. И ты действительно думаешь, что «безумие 10-летней давности» - это именно череда убийств, а не самоубийств?

— Ясен хрен. Опять-таки внятного мотива ни у кого не было. Да и между всеми делами есть одно загадочное сходство…

— Сходство?

— Да. У каждой жертвы уши были пронзены чем-то узким и острым.

Чего? Кристи же говорила, что это закрытая информация…

— Откуда ты знаешь?

— Один друган из полиции рассказал. По секрету.

— Друган из полиции?

— Да. Эта странная деталь многим полицаям не давала покоя. Но каждое дело закрыли по отдельности, поэтому на неë просто забили. Хреново, чë тут скажешь.

— Как-то это всë подозрительно.

— А я о чëм? Даже больше скажу. Все жертвы между собой похожи.

— Похожи? Чем?

— Они все… те ещë мерзавцы.

— Чего? В каком смысле?

— В прямом. Даже далеко ходить не нужно. Вспомни каргу. Она своей строгостью какую-то студентку до самовыпила довела. И ни с какими последствиями конечно же не столкнулась. Да и развелась эта старая маразматичка из-за собственного отвратительного характера. Заслужила, короче.

— А что насчёт самой первой жертвы? Ну, к которой мы и собрались.

— Ты про ту училку? А там история вообще мутная. Ходили слухи, что эта ненормальная домогалась до своих же учениц. Никаких пруфов не нашли, но это скорее благодаря еë осторожности, нежели невиновности.

— Д-домогалась? До учениц?

Мне тяжело, Ая…

От этих слов мне стало тяжело. Как будто открылась старая, давно зализанная рана.

— Ну да. Хэй, ты чего? Побледнела вся. Хотя, казалось бы, куда ещë бледнее.

— Я… в порядке.

— Точно?

— Да. Сказала же.

— Ну смотри.

Надо… перевести тему. Срочно.

— А ты вот сказал, что каждое дело закрыли. Выходит, версия с убийствами не подтвердилась?

— Да просто доказательств не нашли. Знаешь ведь ментов. Коль ничего не нашлось, надо скорее лавочку закрывать. Повторное расследование не проводили, а все сомнения нахрен послали. Как обычно, короче.

— Окак.

— Проблема ещë в том, что каждая смерть действительно походит на самоубийство. Взять ту же училку. Друган рассказал, что дверь на крышу была заперта изнутри. То бишь, старушка сама закрылась и сама же спрыгнула. Всë логично. Но я-то знаю, что что-то тут нечисто.

— И поэтому решил проверить?

— Да. Расспросить саму жертву.

— А откуда ты вообще знаешь еë адрес?

— Да в инете раскопал.

— Серьёзно?

— Да. У меня… свои источники.

— А как ты вообще с ней говорить собрался? Она ведь оглохла после того случая…

— Ну разговор с помощью бумаги и ручки никто не отменял.

— Понятно. И каков план?

— Всë просто. Сначала следуем легенде и заходим в комикс-шоп.

— Фай ведь разочаруется…

— А жизнь вообще полна разочарований. Пусть привыкает.

— Ну ты козлина.

— Какой есть.

— И что дальше?

— Дальше потусуемся там часок. Затем разделимся.

— Каким образом?

— Мы с Лëхой пойдëм в ту самую школу, с которой всë и началось. Она, кстати, сейчас заброшена.

— А если Фай не согласится?

— Согласится. У меня есть дар убеждения.

— Ну одарëнный ты точно. Особо одарëнный.

— Ты как всегда дохрена остроумна.

— А я, значит, пойду говорить со старушкой?

— Правильно.

— Почему именно я?

— Ну потому что мне придëтся отвлекать Фая. К тому же я хочу поглазеть на место преступления. Разумеется, никаких улик там не осталось, но всë равно любопытно.

— А поболтать с жертвой уже не хочешь?

— Ну ты же поболтаешь. И хорошенько запомнишь разговор, если его, конечно, можно так назвать. Я даже правдоподобную версию придумал, чтобы легко зайти можно было. Представишься, значит, студенткой из НИИ психиатрии и неврологии имени Бехтерева, из отдела геронтопсихиатрии, проходящей практику. Бейджик с липовым именем покажешь и анкету с вопросами заполнишь. Их я уже давно приготовил. А дальше сама сориентируешься.

— Как ты всë продумал, однако.

— Ещë бы. Котелок у меня угугу варит!

— Слышь ты, котелок. Думаешь, я ничего не понимаю? Да ты просто ссышь разбираться с глухой поехавшей старушкой. И ссышь врать сиделке. Ещë не хочешь разочароваться от того, что училка действительно стала овощем, не способным связать и слова.

— Хрена. Да ты прям насквозь меня видишь.

— А как же. Так с чего бы мне придерживаться твоего плана?

— Ну неужели тебе не хочется своими глазами увидеть человека, положившего начало целой цепочке таинственных преступлений?

— Вообще-то начало положил тот, кто этого человека попытался убить.

— Ой, не придирайся к словам. Поняла ведь, о чëм я. Такую уникальную возможность предлагаю. Грех отказываться.

— А ты уверен, что сиделка мне поверит?

— Конечно. Если будешь вести себя убедительно, легко её облапошишь.

— У тебя всë легко.

— Да. А зачем усложнять? Не боись. Точный адрес я напишу на анкете с вопросами, так что справишься. Даже адрес заброшенной школы оставлю. Так, на всякий.

Я хотела было возразить, но меня прервало очередное объявление с динамиков.

— Следующая остановка: Ботанический сад.

— Слышала? Мы уже больше половины пути проехали. Сейчас уже поздно сворачивать назад.

— Ах ты хитрый пëс.

— Да, я такой.

Вновь расплывшись в зловещей улыбке, Димон замолчал. Я же осталась наедине с бурей мыслей. Зачем я вообще согласилась ехать к чëрту на куличики? Стоит ли мне соглашаться с предложением Димона? Только ведь зажила нормальной жизнью, прислушавшись к Кристи, так стоит ли возвращаться в болото? Почему мной так просто помыкать, используя Фая? И почему всех вокруг так интересуют события десятилетней давности? Это какой-то заговор?

***

Весь оставшийся путь прошёл в усиленных размышлениях. Ни к чему конкретному я так и не пришла, зато скоротала время. Когда мы оказались на пороге комикс-шопа, Фай поспешил поделиться своим огорчением.

— Что-то не понял. А где статуя?

— Убрали, наверное. Так бывает. — бесстыдно соврал Димон.

— Да чë за надувательство?! Я ради неë сюда приехал.

— Расслабься. Щас пройдëмся тут, найдëм что-то более крутое.

— Ничего круче двухметрового Монокумы быть не может. — с досадой в голосе заметил Фай.

— Ладно тебе, Лёха-газ. Давай хоть осмотримся здесь.

— Хорошо. Раз уж такой путь проделали.

Кое-как успокоив разочаровавшегося парня, Дима-Димидрол принялся показывать ему все уголки магазина, хотя по идее и сам оказался в этом месте в первый раз. Я решила не оставаться в стороне и тоже принялась активно изучать комикс-шоп.

В чём-то козлина не соврал. На полках действительно оказалось раздолье: и комиксы, и настолки, и фигурки. Кстати, последнее – самое интересное. К своему удивлению, я обнаружила целый уголок с наполовину обнажёнными девушками. Вот уж действительно рай. Разумеется, ни одного персонажа из Зеро Эскейпа или Эвер17 найти не удалось. Увы, но это слишком непопулярные новеллы. Отыскать хоть какой-то мерч по ним – та ещё задачка. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Зато с тянками из попсовых аниме контента навалом. Есть даже фигурки с полностью снимающейся одеждой. Жутко, на самом деле. Неужели кому-то действительно нравится спускать кучу денег на пластмассовых девиц в откровенных нарядах, которых можно полностью раздеть, чтобы внимательно осмотреть все интересные части? А ведь кто-то вообще покупает огромные подушки с принтами любимых героинь и потом каждую ночь обнимает своих 2-дшных жён. Даже звучит жалко.

— Ну как, Лёх? Классно же тут, скажи. — резюмировал Димон, когда обошёл каждый угол магазина.

— Не знаю. Как-то мрачновато.

— А по мне так стильно. Сам посуди. На каждой стене дохрена крутых декораций: плакатов, граффити, магнитиков. Приятное фиолетовое освещение. Есть чёткое деление разделов: вон там – манга, а вон там – товары для девственников. При том каждый раздел грамотно расположен. Например, дакимакуры убрали в тень. От греха подальше.

— А зачем было Монокуму убирать? Вот это настоящий грех.

— До сих пор злишься? Расслабься уже. Вспомни, какие тут охрененные игровые автоматы. Можно вдоволь поностальгировать, зарубившись в древние файтинги. Да тут даже олдовые игровые приставки есть. У меня в детстве парочку таких было. Эх, воспоминания…

— А у меня ни одной приставки не было.

— Охренеть. Прям вообще?

— Ага.

— Как ты жил?!

— Да нормально. Комп-то был.

— Ну ты сравнил. От приставок ведь ощущения совершенно другие. Пойдём докажу.

Решив не ограничиваться только осмотром магазина, Димон потащил Фая приобщаться к прекрасному. В результате пришлось полчаса наблюдать за тем, как два студента рубятся во всякие ретро-игры. Признаться, не самое увлекательное зрелище.

— Ну что, наигрались? Время-то идёт. — не выдержав, сказала, наконец, я.

— Блин, точняк. — выпалил козлина, проверив часы и опомнившись — Чёто мы увлеклись. Всё, пора, пора. Наша шоу-программа ведь не кончается комикс-шопом.

— В смысле? Предлагаешь куда-то ещё пойти? — недоумённо спросил Фай.

— Правильно. Понимаешь, тут недалеко есть целая заброшенная школа. В ней уже семь лет никого нет. Кроме бродячих кошек, конечно.

— Заброшенная школа? Это не опасно?

— Днём нет. Да и я уже болтал со своими корешами, бывавшими там. Ничего опасного. Расслабься.

— Ну не знаю. Всё равно звучит сомнительно.

— Да чё ты, в самом деле. Вот скажи, бывал на заброшках раньше?

— Нет. Ни разу.

— Ну вот и будет первый опыт. Я те отвечаю: ощущения от подобных мест охрененные. Только представь: ходишь по коридорам, в которых когда-то кипела жизнь, и чувствуешь одиночество от их покинутости. Прям вайбы Чернобыля, не иначе.

— Честно говоря, не фанат атмосферы Чернобыля. Да и не фанат риска.

— А ты попробуй. Может, понравится. Да и я же буду с тобой. Если чё случится, сразу прикрою. Всё-таки пять лет смешанными единоборствами занимался.

— Да ну? — скептично спросила я.

— Чё, не веришь? Честное слово! Вот как-нибудь приду и покажу тебе свои медали!

— А что насчёт тебя, Ая? Пойдёшь?

— Прости, Фай, но у меня дела. Поэтому побегу уже.

— Правда? Жаль… — меланхолично ответил Фай.

— Ладно тебе, Лёх. И вдвоём повеселимся.

— Точно, чуть не забыла. Можно тебя на пару слов, Димон?

— Ну коль такая красивая крошка просит, естественно.

— Кончай цирк. Фай, подожди здесь, ладно? Мы быстро поговорим и потом попрощаемся.

— Хорошо…

Выйдя из комикс-шопа и отойдя на несколько метров, мы завели секретный диалог.

— Ты уверен, что всё будет в порядке?

— Расслабься, Аячка.

— Я, кажется, просила.

— Ладно, прости, Ая. Всё будет чики-пуки.

— Ну смотри. Если с Фаем что-то случится, тебе не поздоровится.

— Всё о своём парне беспокоишься?

Вместо ответа я тут же замахнулась на нахала ногой.

— Спокойно, спокойно. Просто шучу. В порядке будет твой «Фай».

— Не мой.

— Разве? Вроде говорит.

— Очень смешно, придурок.

— Ну ладно, не кипятись. Сама-то как? Будешь в порядке? Тебе ведь ещё предстоит целая операция.

— Операция? Умеешь же приукрасить. Справлюсь я.

— Точно? Говорят, та училка живёт в странном районе. Смотри, на бандитов не нарвись.

— Заброшенная школа недалеко от дома училки находится, так что сам не нарвись, шутник фигов.

— Ладно, ладно. Кстати, думал, что отвлеку Фая на часок, а потом ты присоединишься. Ты решила по-другому поступить?

— Да, так будет проще. Завтра расскажу, что выяснила.

— Замётано.

Закончив секретничать, мы вернулись в комикс-шоп. Решив не медлить, я сразу же попрощалась с Фаем и козлиной, после чего отправилась на свою сольную миссию. Уже на выходе из магазина мою голову заполонили мысли. Получается, я всё же согласилась на странное предложение Димона. Почему? Да очевидно почему. Просто мне интересно. Интересно, что скажет учительница, решившая вдруг сброситься с крыши, и скажет ли что-то вообще. Рискованно ли к ней приходить? Само собой. Но ничего уже не поделаешь. Маленькие черви любопытства давно пробудились.

***

Нужный дом оказался далековато. Пришлось хорошенько потопать ножками. Ещё и расположился он на какой-то странной улице, обладающей жуткой аурой. Возможно дело в том, что вокруг ни души. Вот прям ни единого прохожего. А возможно дело в моём волнении. Всё-таки я собралась наведаться к неудавшейся самоубийце с протекающей крышей. Смогу ли я вообще к ней попасть? Не факт, что сиделка меня пустит. А если и смогу, услышу ли хоть что-нибудь вразумительное? А если и услышу, понравится ли мне это? И выберусь ли я вообще живой? Впрочем, что-то меня понесло.

Стараясь отогнать дурные мысли, я принялась смело подниматься по крутой бетонной лестнице, ведущей в пункт назначения. Разумеется, на пути по-прежнему не встретилось ни единого человека. Зато встретилась настоящая усталость.

— Чёрт, мало того, что сам дом далеко, так ещё и квартира аж на десятом этаже. Если это развод, клянусь, прибью Димона. — выпалила я вслух.

К счастью, мне всё же хватило сил добраться до заветной двери с надписью «91». Вздохнув с облегчением, я достала папку-скоросшиватель с заранее подготовленной Димоном анкетой, надела липовый бейджик и медленно нажала на звонок. Спустя пару минут мне открыли. На пороге показалась молодая пухлая женщина с вымученным лицом. Она смерила меня долгим взглядом и, наконец, заговорила.

— Здравствуйте. Вы кто?

— Здравствуйте. Меня зовут Диана. Я практикантка из НИИ психиатрии и неврологии имени Бехтерева, из отдела геронтопсихиатрии.

— Вот как. Я Светлана. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

— Зачем пожаловали?

— Понимаете, сейчас мы проводим большое исследование посттравматического состояния пожилых людей, переживших попытку суицида. Насколько я знаю, десять лет назад Ваша подопечная сбросилась с четвёртого этажа школы, верно? — уверенно проговорила я, поправив бейджик для убедительности.

— Да, верно. А что именно… Вас интересует?

— Нас интересует, как сложилась её судьба после этого: какие травмы, какой уход, как она сейчас себя чувствует. Это поможет нам разработать методики реабилитации для таких пациентов. Не бойтесь, я только заполню анкету. Это не займёт больше пяти минут. Вы же не против?

От моих слов сиделка заметно замешкалась. Промолчав с десять секунд, она всё же ответила.

— Боже, это как-то… неожиданно. Нельзя было позвонить и предупредить?

— Простите, забыла. Много работы навалилось, сами понимаете…

— Понимаю. — печально сказала Света, будто выплеснув всю свою усталость в одно слово.

— Мне жаль, что пришлось побеспокоить.

— Всё нормально. Проходите. Только постарайтесь побыстрее.

— Спасибо Вам! И ещё раз простите.

На этом первым этап моей миссии подошёл к концу. Я успешно проникла в жилище бабки. Надо признать: хоть Димон и дебил, но, зараза, хорошо подготовился. Однако ж радость от небольшой победы быстро сменилась тревогой и… тоской.

— ШШШШШШШШШШ.

Внутри квартиры меня встретило знакомое шипение телевизора. Всё такое же мерзкое и громкое.

— Простите, а что это?

— Вы про шипящий звук? Не обращайте внимание. Это всего лишь сломанный телевизор. Он давно уже ничего не показывает, но его помехи старушку почему-то успокаивают. Странно это, конечно. Моя подопечная вроде и глухая, но как будто подсознательно слышит белый шум. Или скорее то, что в нëм таится…

Прямо как моя мама…

— Понятно, а вырубить его никак нельзя? На пять минут всего.

— Простите, но нет.

Проклятье. Как назло…

— Давайте лучше я проведу Вас в комнату.

— Да, конечно…

Не став спорить с сиделкой, я молча последовала за ней. Света действительно провела меня в комнату старухи, пододвинула к её кровати стул и встала у двери. Стараясь не обращать внимание на шипящий телик, я быстро присела и взялась за анкету.

— Сразу предупреждаю: моя подопечная не совсем в своём уме.

— Без проблем. Давайте начнём.

Глубоко вздохнув, я взглянула на бабку и начала липовое анкетирование, написав на первом листке свой вопрос и показав «собеседнице».

«Эм, здравствуйте. Меня зовут Диана. Мне нужно провести небольшой опрос. Вы не против? Моргните два раза, если да.»

И старуха моргнула. А затем ещë раз.

— Знаете, выйдет быстрее, если отвечать на вопросы буду я. — вмешалась Света.

— Хорошо, поняла. Полные ФИО и возраст?

— Лебедева Елена Николаевна, 65 лет.

— Официальная дата попытки суицида?

— 15 ноября 201X года.

— Характер травм?

— Да только одна. Травма позвоночника.

— Какого отдела?

— Пояснично-крестцового.

— Ясно. И, как следствие, полный паралич ног?

— Да. Подопечная прикована к кровати, ходить не может.

— Травма получена в результате падения с крыши?

— Да.

— Понятно. А что насчёт еë психологического статуса? Проявляет ли агрессию? Есть ли деменция?

— Агрессии не наблюдается. А вот деменция есть. Подопечная ничего толком не соображает. Только ест и спит. Иногда, конечно, и шепчет что-то, но ничего осмысленного в этом нет. Бывает, и зовëт кого-то, а кого — непонятно.

— Может, родственников?

— Нет, имена какие-то незнакомые.

А вот это уже интересно. Кого же бабка зовëт? Не убийцу ли случаем?

— И часто такое повторяется?

— Да не особо. Пару раз в день.

— Хорошо. Теперь касаемо ухода. Вы официальная сиделка?

— Да. Могу документы показать.

— Не нужно. Одна за подопечной ухаживаете?

— Одна. Из семьи почти никто не навещает. Разве что сестра изредка. Кстати, именно она мои услуги и оплачивает.

До чего печальная ситуация. Неужели на старушку всем плевать?

— Хорошо, а получает ли Ваша подопечная психиатрическую помощь?

— Конечно. Каждую неделю еë осматривает психиатр. Правда, толку в этом мало. Всë равно состояние Елены Николаевны нисколько не меняется.

— Были ли повторные попытки… свести счëты с жизнью?

— Нет. Ни разу.

— А были ли у Вашей подопечной суицидальные наклонности до падения? Или какие-то проблемы с психикой?

— Насколько я слышала, ничего подобного не было. Впрочем, о таком лучше спрашивать еë семью.

— Да, извините.

Чëрт. Если эта сиделка продолжит стоять над душой, к по-настоящему откровенным вопросам я так и не приступлю. Нужно что-то придумать.

— Так, последний… Чëрт!

— Что случилось?

— Да ручка перестала писать. У Вас случайно нет запасной?

— Вроде где-то была. Сейчас принесу.

— Будьте так добры. А то не охота на завтра откладывать.

— Да, да, сейчас.

Сработало! У меня есть целых… пару минут. Негусто. Придëтся воспользоваться ими по полной.

Как только Света вышла из комнаты, я не стала терять время зря и тут же подошла к бабке вплотную. Вблизи она оказалась особенно отвратительной: каскады мерзких морщин, бездумное сморщенное лицо, пустые мелкие глаза, лохматые седые волосы. Картина, мягко говоря, не из приятных. Но надо потерпеть. Вот задам пару вопросов и тут же свалю.

Вооружившись этой оптимистичной мыслью, я достала телефон и набрала в заметках сообщение, после чего показала его «собеседнице».

«Вас устраивает такой способ общения? Моргните один раз, если да, и два раза, если нет.»

Старуха не ответила. Зато… один раз моргнула. Всë-таки понимает. Можно продолжать.

— Это ты, Катенька? — внезапно раздался скрипучий голос.

Что за?

Точно. Сиделка ведь говорила, что бабка иногда что-то шепчет. Но что ещë за Катенька?

— Хехе, Катенька, Катенька. У тебя всё такие же тоненькие ножки…

Н-ножки? Ладно, надо просто не обращать внимание…

«Пожалуйста, скажите, в тот день… на крыше… Вы были одни?»

Лицо старухи заметно напряглось. В еë глазах проступило волнение. Хорошо ощутимое волнение. Но она всё же моргнула… два раза.

«Сколько человек с Вами было? Один?»

Последовал… положительный ответ.

«Тот, кто с Вами был… Это он пытался убить Вас?»

— Хватит, хватит, хватит. — вдруг зашептала старуха, застав меня врасплох.

— Не Катенька, не Катенька. Слишком любопытная. Да и худовата для неë. Да и не такая горяченькая…

Г-горяченькая?

— Поняла. Это ты, Оленька? И причёска та же, и формы такие же приятные.

Ф-формы?

— Ну точно ты. Пошутить решила, да? А я так соскучилась! Давай ко мне скорее. Поиграем. Ахахахаха, поиграем.

Ч-что происходит? Что старуха вообще несёт? Почему вдруг перевела тему? И почему глядит на меня… такими похотливыми глазами?! Неужели… неужели те слухи про еë домогательства были правдивы? Нет, бред какой-то.

— Поиграем, поиграем, поиграем, поиграем. — шёпотом затараторила бабка, брызгая слюной и облизывая губы.

Мне тут же стало противно. Противно от этого подобия человека, развалившегося на кровати. Я до последнего верила, что бедную учительницу оклеветали, но теперь уже не уверена. Теперь я чувствую к ней лишь отвращение.

Ко мне пристают, Ая…

Помоги, пожалуйста…

Помоги…

Старая рана вновь обнажилась. Пожилая извращенка пробудила неприятные воспоминания, которые хотелось забыть навсегда.

— Поиграем, ахахахахха, поиграем.

Неужели эта тварь когда-то была человеком? Просто не верится. Жизни скольких девушек она загубила? Скольким нанесла психологические травмы?

Этим мучениям нет конца…

Спаси, Ая…

Даже страшно представить, что чувствовали школьницы, когда до них домогалась сморщенная учительница. Это…. Просто ужасно. Может, первая жертва «безумия 10-летней давности» действительно заслужила свою участь? Она ведь даже легко отделалась. От таких тварей нужно избавляться наверняка.

Заметив моё искажённое от ненависти лицо, бабка вдруг заткнулась, а затем вновь заговорила, но уже дрожащим голосом.

— Нет, т-ты не Оленька…

Да неужели?

— Т-ты… т-ты тот человек… С теми жуткими глазами… жуткими глазами… жуткими глазами…

Лицо старухи постепенно переменилось. Вместо похоти его заполонил… страх. Первобытный, прямо-таки животный страх. Перед чем-то крайне опасным и непонятным. Но перед чем?

— Жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие…

Пластинку бабки заело. Она стала бесконечно повторять одно и то же словосочетание, искренне трясясь от страха. От этого… мне стало не по себе.

— Жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие…

Со временем лицо старухи стало крутиться с одной стороны на другую, полностью исказившись от ужаса. И даже её голос перешёл с бормотания и шёпота на крик. Я обомлела от развернувшегося предо мной кошмара.

— Что произошло? Что Вы ей сказали? — обеспокоенно спросила сиделка, влетевшая в комнату.

— Я… ничего такого не с-сказала. Она сама начала вдруг…

— Ясно. Уходите, пожалуйста. Опрос окончен.

Холодно бросив последние слова, Света забыла про моё существование и принялась активно успокаивать свою подопечную. Я решила не спорить с сиделкой и быстрым шагом вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

— Ч-что это было? — слетело с моих уст, когда я прислонилась к стене и скатилась на пол.

Почему у бабки начался приступ паники? Неужели я напомнила ей человека, находившегося с ней тогда на крыше? Человека, убившего её…

Жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие глаза… жуткие…

Точно, дело в них. В жутких глазах, которые старуха видела перед падением. Они определённо принадлежали… убийце.

Если так, то теория Кристи правдива. За «безумием 10-летней давности» действительно кто-то стоит. Но как это теперь доказать? У меня на руках лишь косвенные доказательства. С записанными бреднями жертвы ничего особо не сделаешь. И что более важно: почему маньяк вернулся спустя столько времени? Вышел из тюрьмы? Вылечился от тяжёлой болезни? Решил вспомнить былое? И почему каждый раз он инсценирует самоубийство? Чем его глаза похожи на мои? Произойдёт ли в следующий понедельник новое убийство? Какая вообще мотивация у преступника?

Короче, пока больше вопросов, чем ответов. Как обычно. И стоила ли вся эта рискованная операция того?

*ДЗЫЫЫЫЫНЬ-ДЗЫЫЫЫНЬ*

Мой поток рассуждений прервал неожиданный звонок. Я тут же достала телефон, взглянула на экран и заметила сразу два тревожных знака. Во-первых, осталось три процента заряда. Во-вторых, звонящим оказался Димон. Стопроц вляпался в какие-то неприятности. Нутром чую.

— Алло?

— А-ая. Я… вляпался. Мы вляпались… П-по полной…

Нутро не подвело.

— Успокойся и объясни, что случилось.

— Н-ну... В той заброшенной школе мы наткнулись *кхых* на какую-то шайку гопников.

— Чего? Гопников? Опять шуточки?

— НЕТ. Я с-серьёзно. Какая-то кучка отбросов докопалась до нас и *КХАХ* стала затирать про то, что мы зашли на её территорию. Уроды начали требовать бабло, угрожая нам. А дальше…

— А дальше? ЧТО ДАЛЬШЕ?! — перешла на крик я.

— Дальше я бросился в атаку, сказав Лёхе бежать. А два грёбанных бандюгана всё же погнались за ним.

— И? — нетерпеливо спросила я, содрогаясь от волнения.

— Ну, я кое-как *кхых* разобрался с пятью гнидами. Но как там Лёха не знаю…

— Полиция! Ты звонил в полицию?!

— Да, *КХАААА* звякнул. Но пока она едет, твоего парня уже… четвертуют, нахрен.

— ТАК ПОМОГИ ЕМУ, ДЕБИЛ!

— Я.... я не м-могу. Прости. Щас *КХААА* сдох-

— ЩАС ЧТО? ЩАС СДОХНЕШЬ?! НЕ СМЕЙ!

На этом звонок прервался, так как телефон отрубился. Ну ещё бы, на нём три процента оставалось.

— ЧЁРТ! ТВОЮ МАТЬ! ТВООООЮ МААААТЬ! — во всю глотку заорала я.

Какого чёрта?! Какого чёрта я согласилась на всю эту глупую затею? Какого чёрта отпустила Фая с полным дебилом? Какого чёрта доверилась Димону? И какого чёрта не зарядила телефон?

— Твою мать, твою мать…

Что теперь делать? Что, чёрт возьми, делать?!

Это ведь… моя вина.

Если бы только я не согласилась тогда с идеей Димона…

Если бы только не поддалась любопытству…

Чёрт…

Говорила же Кристи:

Любопытный нос всегда на грани.