Глава 88 — Без названия

Вскоре с чумой в герцогском особняке было покончено.
Спасение каждого жителя особняка было результатом последовательного лечения и
заботливого отношения, а также помощи и поддержки герцогской четы.

Таким образом, чума постепенно покинула герцогство. В народе
говорили, что всё разрешилось наилучшим образом именно благодаря герцогской
паре – их имена звучали в песнях и тостах во время шумных празднеств. Каждая
таверна, даже самая маленькая, была наполнена неуёмным возбуждением.

В баре на главной, ведущей к герцогскому особняку улице
заросший лохматый мужчина, несколько дней назад избавившийся от последних
признаков болезни, выкрикнул, держа в руке кружку пива:

— Ребята, за выпивку сегодня плачу я! — и зазвонил в золотой
колокольчик.

Евшие и пьющие гости поддержали его предложение свистом и
удовлетворёнными возгласами:

— Чудесно!

— Тогда несите больше алкоголя.

— Принесите мне ещё большую кружку светлого эля!

Среди гостей сидела стройная и миниатюрная женщина средних
лет. Вокруг её головы был повязан кусок ткани – невозможно было разглядеть ни
единого волоска. Звали её Оливией.

Один из мужчин слегка улыбнулся при взгляде на женщину, про
себя думая:

«Ты впервые в герцогстве? Можешь считать себя счастливицей.»

Через мгновенье он уже выкрикивал тост:

— За герцога и герцогиню!

Получившие в этот вечер бесплатную еду и выпивку ответили
радостным воплем:

— Выпьем!

— За герцога Иана Рейнхарда и герцогиню Ларит Рейнхард!

— Уррра!

Оливия застыла.

«Ларит?»

Нашёлся ещё один сумасшедший, назвавший свою дочь этим
проклятым именем?

Имя Ларит принадлежало богине, рождённой из подлости и
обмана. Здравомыслящий человек никогда бы не выбрал такое имя.

Хихикая под нос, она подумала:

«Конечно, жизнь дорогой герцогини Ларит Рейнхард разительно
отличается от жизни моего ребёнка!»

Постепенно она опьянела и по её телу расплылось
удовлетворение. Несмотря на заплетавшийся язык, она затянула песню. Её голос
был подхвачен остальными.

Но тут кто-то сходу сочинил нескладный гимн в честь
герцогини, прервав хоровое пение:

— Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся год
назад… Да! — песня была странна, в ней не было и намёка на мелодию или ритм.

Однако пьяные гуляки ответили на неё топотом ног и стуком
ложек по столу.

— В руках своих он нёс девушку, —продолжил чей-то голос.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— И поначалу все были удивлены. Ох! Она была дитя любви*?
Среброволосая, голубоглазая…

* Дитя любви – речь о внебрачном ребёнке.

Раздался грохот – кто-то упал вместе со стулом. В тот же миг
бар замолк. Оливия, вслушавшаяся в песню, была поражена содержанием песни.

— Что стряслось? — поинтересовались у неё небезразличные гости.

Оливия доковыляла до певшего мужчины. И хотя она была мала
ростом и не в лучшей форме, выглядела женщина пугающе.

— Что ты сказал?

— Полегче, вы о чём?

— Ты назвал цвет волос герцогини!

— Да… Серебристые волосы и голубые глаза… Ты такая невежда,
раз не знаешь даже этого. Новости герцогства тебя совсем не интересуют?

Оливия на секунду замерла, и затем её руки внезапно сжались
в кулаки.

— О, Всевышний! Этого не может быть… — пробормотала она про
себя и в спешке поковыляла прочь из бара – она сильно хромала.

— Совсем крыша поехала? — нахмурился мужчина.

Народ быстро забыл эту сумятицу и продолжил веселиться.

— Знатный дворянин с золотом в глазах – наш герцог вернулся
год назад… Да!

Там, где стояла Оливия, блестел единственный серебряный
волос. Но никто не заметил его.

***

«Сегодня тридцатый день, как мы начали встречаться. Нам
следует начать обниматься.»

Иан и Ларит сидели в учебной комнате, глядя друг другу в
глаза. Подержавшись за руки месяц, они приближались к следующему шагу в их
отношениях. Ларит протянула к нему ручки – жест, призывающий тебя обнять.

В отличие от беззаботной Ларит, Иан всерьёз колебался.
Во-первых, это было весьма странное место для свидания… Но он тоже очень ждал
этого дня.

«Успокойся, Иан Рейнхард! Ты её уже даже целовал, так почему
объятия кажутся чем-то невозможным?»

Иан старался сохранять спокойствие, надеясь, что Ларит
никогда не узнает его внутренней борьбы. Но сосредоточиться не получалось – Ларит,
казалось, смотрела прямо ему в душу.

— Иан, почему медлишь? Поторопись и иди сюда. Мне ещё нужно заняться
другими делами.

Но Иану хотелось оттянуть этот момент.

— Можешь надеть жакет, который висит на спинке стула?

— Для объятий нужно носить жакеты? — вскочила девушка и
начала сканировать комнату в поисках своего путеводителя по свиданиям. Она не помнила,
чтобы там было такое условие.

Но Иан тут же поправился:

— Нет-нет, тебе ещё нужно работать… просто чтобы ты не
замёрзла…

Она успокоилась и вновь присела, Иан же сделал глубокий
вдох. Наконец, он набрался уверенности и крепко обнял Ларит.

— Госпожа! Ваша Светлость! — в дверь учебной комнаты
стучалась Элис.

Иан тут же отскочил от Ларит, как ошпаренный. Будто его
поймали за чем-то неприличным. Из-за резкого движения он тяжело ударился
головой о книжную полку.

— О, боги, ты в порядке?

Потирая место ушиба, он крикнул Элис за дверью:

— Что стряслось?

Элис тихонько приоткрыла дверь. У неё были тревожные
новости.

— К вам гость, ваша светлость.

Она неуверенно отвела взгляд. От её неуверенности Иан
нахмурился.

— Кто это?

— Поначалу мы пытались её выпроводить, но из-за цвета её
волос посчитали, что она, должно быть, не лжёт.

Иан терпеливо ждал. Потирая ладони, горничная, наконец,
призналась:

— Она уверяет, что является семьёй госпожи.

Иан замер.

— Ты имеешь ввиду кого-то из семьи графа Брумайера? Они были
высланы на север, так как им удалось вернуться?

— Нет, всё не так… Женщина заявила, что она – мать
герцогини.

Иан и Ларит обменялись взглядами.

— Ларит, твоя мать была жива?

Скорее всего, уже вся империя знала, что её мать столкнулась
с трудностями в графстве и бросила девочку совсем ребёнком, сняв с себя
ответственность за её воспитание.

Действительно ли эта женщина её мать? Тогда это перерастает
в огромную проблему. То, что она пришла к Ларит лишь сейчас, было
непростительно.

Как только Ларит исполнилось восемь, она больше не видела
своей матери. Всё, что она помнила, так это то, что её бросили в доме графа
Брумайера.

— До меня не доходило вестей о её смерти, так что она может
быть жива.

— Она была хорошим человеком? — На этот вопрос Ларит не
ответила. С какого момента над ней начали издеваться? В её воспоминаниях не
было ни одного доброго воспоминания. Иан и не надеялся на положительный ответ.
Если бы Ларит получила в детстве хоть толику любви, она была бы иной – и Иану
не пришлось бы проходить такой долгий путь в попытках «излечить» её.

В первую очередь, нужно выяснить, действительно ли это её
биологическая мать.

Вместе они спускались по лестнице на встречу с пришедшей
женщиной.

— Мою мать звали Оливией. Так как она была простолюдинкой,
фамильного имени у неё нет. Она была известной танцовщицей, но я никогда не
слышала, откуда у неё появилась я. Должно быть, это скверная история, неуместная
для обсуждения в высших кругах.

О своём раннем детстве девушка помнила совсем немного:

— Мама была очень придирчива. Она всегда отчитывала меня.
Помню ещё, что мы жили в старом доме в трущобах.

С каждым словом Иан злился всё сильнее. Если она
действительно была дочерью Брумайера, то граф был просто жалок.

— Интересно, что же он там забыл? — мужчина сжал зубы.

В этот момент за большими железными воротами особняка они
увидели женщину. Ларит прищурила глаза. «Оливия» в её блеклых воспоминаниях…
да, у неё было такое лицо. Женщина выглядела на десять лет старше, чем когда
Ларит видела её в последний раз. Несмотря на это, она была довольно красива.

Иан заметил сходство между девушкой и незнакомой женщиной и
пришёл в замешательство.

Оливия заметила Ларит и выдавила преувеличенно радостную
улыбку.

— О, Боже! Это действительно моя дочь Ларит! — она
прижалась к железным воротам. — Помнишь меня? Это я – твоя мама!

Сторож бросил вопросительный взгляд на Иана, который пока не
отдал приказа отрыть ворота.

Оливия продолжала звать Ларит:

— Я столько всего успела обдумать, пока была здесь. Первые
три месяца, как оставила тебя, я очень сожалела. Ты сможешь простить свою маму?
Прошу…

Иан фыркнул. Над имуществом герцога кружило множество
ненасытных мошек. Но настолько наглого человека он ещё не видел.

— Что будем делать, Ларит?

Оливия ждала за оградой. Она опиралась только на одну ногу.

Ларит вздохнула.

Оливия выдавила ещё одну улыбку.