Глава 1 — Чудачка по имени Руина Амаха

— А-ха-ха-ха! Видали, людишки?! Всё ваше жалкое сопротивление передо мной — просто пыль, убожества!

Голос, эхом раскатившийся по крохотной клубной комнате, вырвал меня из забытья. Я оторвал взгляд от книги и уставился на совершенно сюрреалистичную картину.

Моя одноклассница, первогодка славной старшей школы Синмэйсуги Руина Амаха, стояла перед заваленным книгами, фишками и картами столом и упивалась собственным торжеством, сотрясая воздух злодейским хохотом.

Одного взгляда на её поведение хватало, чтобы вынести вердикт: эта девчонка бесконечно далека от нормальности. Смело заявляю: Руина Амаха — чудачка феноменальных масштабов. И это при том, что внешне она казалась воплощением утончённой аристократки.

Глубокие глаза, в которых, казалось, можно было утонуть. Волосы — настолько светлые, что казались почти прозрачными, как тончайший шёлк. Точёный нос, словно выведенный резцом искусного скульптора, а изящные губы напоминали хрупкий бутон, ещё не познавший весны. Идеальные пропорции лица сливались в абсолютную гармонию.

Она казалась эфемерной, готовой вот-вот исчезнуть, но при этом излучала обжигающую энергетику. Будь Руина обычной старшеклассницей, её красота мгновенно сделала бы её главной темой школьных сплетен. Признаюсь, даже я заглядывался на неё, когда она сидела у окна на уроках или смахивала пот со лба на физкультуре. Юношеские сердца, только-только ступившие на новый этап под названием «старшая школа», неизбежно разбивались бы вдребезги о её очарование.

Но реальность оказалась жестокой. И для неё, и для окружающих.

— Ну как тебе, Такасэ?! Видел?! — не унималась она. — Жалкие потуги этих букашек меня уже раздражают! Я размазала их! Растоптала в абсолютную пыль!

— Я с первого раза понял, — вздохнул я, закладывая страницу и закрывая книгу. Затем выразительно посмотрел на неё. — И как мне реагировать? Сказать «поздравляю»?

Руина с абсолютно безмятежным лицом захлопала в ладоши, требуя от меня того же.

— Эй-эй, Такасэ, ты совсем дурак? Я только что завоевала тридцать восьмое государство! Любой здоровый парень на твоём месте уже кричал бы от восторга и прыгал от переизбытка эмоций в окно!

— В твоём понимании «здоровый парень» — это горилла?

— Не смей оскорблять горилл! Они мудрецы лесов! И шансы на то, что они умнее тебя, крайне высоки.

— Копилка моей ненависти к тебе пополнилась на один балл.

— Это угроза? За угрозы статья светит! Сейчас же позвоню в полицию, так что готовься к аресту!

— Как же у тебя язык без костей работает...

Я всегда считал, что умею за словом в карман не лезть, но Руине определённо проигрывал. Впрочем, поддаваться на её детские провокации — значит признать поражение.

Она продолжала канючить: «Такасэ-э-э, Такасэ!», выпрашивая похвалу, так что я всё-таки сухо, из вежливости, похлопал.

— Ладно-ладно, с победой. И как оно? Весело убивать собственных персонажей в самодельной игре с особой жестокостью?

— Ещё бы! — ни секунды не сомневаясь, выпалила Руина. — Трагичный, плохой финал пробирает меня до дрожи! Я от этого чуть ли не экстаз испытываю!

Я похлопал ещё несколько раз. Не в знак уважения — просто от того, насколько чудовищно звучал этот манифест больной психики, упустив момент, когда нужно было перестать хлопать.

Руина стала такой не вчера. Она вела себя так с самого первого дня в школе. На дворе стоял только первый сезон дождей в нашем первом учебном году. И если бы кто-то спросил руководство школы о причинах её характера, они бы наверняка громко и возмущённо развели руками.

Всё началось на церемонии поступления. Весеннее солнце, окрылённые, радостные первокурсники... Я, хоть и называл себя убеждённым пессимистом, тоже поддался этому тёплому очарованию.

Но новые стены, новые одноклассники и свежий воздух не смогли скрыть её истинной сущности.

Каждый рассказывал о своих увлечениях — обычная формальность. С такой ангельской внешностью Руине достаточно было назвать любое безобидное хобби, и класс принял бы её с восторгом.

Но она сказала:

— Я люблю придумывать истории. Пишу сценарии для настольных игр.

«Довольно нестандартно». Как выяснилось, она предпочитала не сидеть за экраном консоли, а кидать шестигранные и десятигранные кости, высчитывая вероятности вручную, и вести сюжет по собственным правилам. Классические TRPG — хобби, требующее колоссальных затрат времени и сил. Точнее будет сказать, что именно они появились первыми, а современные RPG — лишь их эволюция, переложившая расчёты на электронику.

Впрочем, само по себе это увлечение не было проблемой. Звучало куда интереснее, чем какое-нибудь вычурное «прослушивание классики» или «походы по галереям». На этом бы ей и остановиться.

Но молодая классная руководительница с донельзя серьёзным лицом кивнула и задала вопрос, который лучше было бы не задавать:

— А почему тебе так нравится придумывать истории, Амаха?

— Потому что я обожаю истории, в которых нет спасения, — ответила Руина с лучезарной улыбкой.

— Э?

— Поясню. Мне нравится смотреть, как счастливые люди падают на самое дно отчаяния.

На секунду всем показалось, что они ослышались. Никто в здравом уме не заявляет на первом школьном знакомстве, что наслаждается чужими страданиями. Если только этот человек — не абсолютный фрик.

А Руина оказалась именно им.

— Приносить кому-то несчастья, разрушать миры. Разве это не естественное желание? Если кто-то хочет уничтожить мир вместе со мной — милости прошу. Сценарий уже написан.

Говорят, от неловкости воздух леденеет. Чушь. Когда ситуация становится совсем скверной, люди просто прячут глаза. Тридцать два ученика и один учитель сделали вид, что ничего не произошло. Раздались жидкие хлопки, и очередь перешла к следующему. На переменах к ней никто не подошёл.

Я, естественно, тоже держался подальше. Каждому ясно: сблизишься с такой маньячкой — сам станешь несчастным. Я не ждал от школьной жизни фейерверков, но и лезть в болото по своей воле не собирался. Мы с Руиной Амахой просто должны были существовать в параллельных вселенных.

По крайней мере, я на это надеялся. Ровно до тех пор, пока эта фанатичка плохих концовок не вступила в тот же литературный клуб, что и я.

— «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Знаешь эту фразу, Такасэ?

— Если цитируешь Льва Толстого, то цитируй точно, — буркнул я. — Это из «Анны Карениной». Запомни уже.

— Во-во, именно оно! Разве не гениально? Счастливые финалы всегда одинаковые. Но несчастья — многогранны! Такие истории куда прекраснее!

— Не тебе рассуждать о красоте историй!

Руина воздела руки к потолку тесной клубной комнаты, чуть ли не дрожа от переизбытка чувств. Её длинные волосы заметались в воздухе.

Нам повезло, что комната литературного клуба находилась на третьем этаже западного крыла, в самом дальнем углу, иначе на её вопли давно бы сбежалась охрана. Хотя, узнав, что кричит Руина, они бы просто развернулись и ушли. Заработать репутацию главной школьной занозы всего за два месяца — это надо уметь.

Комната была уютной, уставленной книжными шкафами — идеальное место для чтения. Но из-за этой девчонки сюда больше никто не заглядывал.

Поначалу в клубе состояли три второгодки, и я уж было размечтался о том, как буду гонять чаи в компании тихих старшеклассниц... но эта психопатка стёрла мои надежды в прах. Выпускники зубрили билеты к экзаменам и не появлялись, а первогодки боялись подходить к Руине на пушечный выстрел. В итоге мы остались вдвоём: я пытался читать, а она раскладывала на столе свои настолки.

«Господи, только бы она не начала тратить клубный бюджет на кубики и фигурки. Это всё-таки литературный клуб».

— Как по мне, истории, которые заканчиваются трагедией, — это отстой. Они лишены эстетики, — я потянулся в кресле, не выпуская книгу из рук. Мозг успел устать от её словесных тирад. — «Они старались, но не смогли. Удача отвернулась. Сил не хватило. И поэтому они не обрели счастья». Кому это нужно? К чёрту реализм! Если в конце нет хэппи-энда, то нет и катарсиса! Это некрасиво.

— Ой, фу-у, началось! Классическое нытье любителя хэппи-эндов! — Руина вскинула руки и с силой хлопнула ладонями по столу. — Вот поэтому с тобой так скучно! Иди прямо сейчас засунь голову в придорожную канаву и познай страдания!

— Страдания не то, куда лезут добровольно!

— Трудности закаляют дух! Самим искать их надо!

— Трудности, а не страдания!

Руина продолжила что-то недовольно бубнить, собирая со стола фигурки. Я невольно бросил взгляд на её инвентарь.

Даже беглого осмотра хватало, чтобы понять: всё это сделано с фанатичной любовью. Фигурки, кости, карты локаций, сама книга правил — ни единой фабричной детали. Обычно такие вещи покупают в магазинах, но всё, что лежало на столе, было либо сделано её руками, либо заказано по индивидуальному проекту. Для меня, человека ленивого по натуре, такая страсть казалась чем-то запредельным. Руина Амаха вложила невероятные усилия в создание целого мира.

И всё ради того, чтобы с наслаждением сбрасывать его обитателей в бездну. «Да, у этой девчонки точно не все дома».

Я взял в руки одну из фигурок. Рыцарь в серебряных доспехах.

«Рыцарь-герой Тирея». Юнит ближнего боя. Девушка застыла с гордо поднятым мечом, казалось, вот-вот сорвётся с места. Даже лицо было вылеплено с невероятной детализацией — на нём читалась пугающая решимость.

В памяти вдруг всплыла та самая «картина», что я уже видел.

— Будь ты проклят… Будь всё проклято!..

Я прищурился и поставил фигурку на место. Слишком глубоко погружаться в чужие истории — моя дурная привычка. И она даёт о себе знать в самые неподходящие моменты.

«Пора домой».

За окном всё ещё барабанил дождь, и, похоже, он не собирался прекращаться. Пережидать ливень в школе я уже устал.

— Так, Такасэ, твоя очередь. Заходи в игру.

— Чё? — я уже начал собирать рюкзак, но Руина развернула на столе новую карту и решительно ткнула в неё пальцем.

— Не чёкай мне тут! Я тебя приглашаю! Хватит зевать, ты должен прыгать от радости и бегать под дождём от счастья!

— Не зеваю я. Просто сомневаюсь в твоей вменяемости. Ты хоть помнишь, чем закончилась моя прошлая попытка сыграть?

— Конечно помню. Ты сдох максимально жалкой смертью.

От её безжалостной прямоты у меня дёрнулся глаз.

Чудачества Руины не заканчивались на громких заявлениях. Она активно зазывала одноклассников сыграть в её игру. И ставила одно условие:

«Пройдешь мой сценарий — исполню любое твоё желание».

Ожидаемо, желающих нашлось немало. Парни и девушки — всё-таки Руина была невероятно красива, и многие хотели найти к ней подход. Кое-кто наверняка лелеял совсем уж нескромные надежды.

Успокою вас: все они с треском провалились. Сложность её игры была за гранью здравого смысла.

Признаюсь как на духу: я тоже парень. И сидя с такой красавицей в одной комнате день за днём, я нет-нет да и поддавался лёгким надеждам. Тем более что она сама позвала меня играть.

Я послушно следовал её инструкциям, два часа корпел над созданием персонажа-мага... А потом кинул кубики. Выпал критический провал. Руина убила моего героя на первом же ходу. Видеть, как персонаж, на которого ты убил два часа, за пару минут тонет в ядовитом болоте проклятий, — то ещё испытание.

Но хуже всего было то, что Руина не знала пощады. Сюжет пошёл дальше без меня. Фраза «А, всё. Иди спи» навсегда врезалась мне в память, вдребезги разбив мои робкие надежды.

Её сценарии не прощали ошибок. Одна оплошность — мгновенная смерть. Играть в это было просто ненормально.

— По-моему, в прошлый раз я старался достаточно. Позови лучше Арисугаву, он точно не откажется.

— Не годится он. Садись ты. Для следующего сценария мне позарез нужен маг. У меня предусмотрена система возрождения, так что я верну твоего персонажа к жизни.

— Да тебе просто массовка нужна!

— Именно! Ты подстраиваешься под меня, а я… подстраиваюсь под себя. Идеальная сделка!

«Интересно, сколько винтиков от своей головы она забыла в материнской утробе?»

— Знаешь, мне прямо захотелось взглянуть в глаза твоим родителям...

— Извини, Такасэ. Знакомить тебя с родителями в мои планы не входит.

— Не строй из себя смущённую нормальную девочку!

— Хватит болтать, садись!

Руина закончила расставлять декорации. На поле появилось четыре новые фигурки. Одну из них я раньше не видел. «Точнее... видел, — это был маг. И его лицо подозрительно напоминало моё. — Серьёзно? Она специально вылепила для меня фигурку? От такого у кого угодно сердце дрогнет. Я всё-таки живой парень».

Руина гордо выпятила грудь.

— Ну что, теперь есть мотивация? Давай играй! Или ты сдался после первой же неудачи? Типичный слабак, верящий в хэппи-энды. Как ты собираешься стать счастливым, если пасуешь перед первыми же трудностями?

— ...Когда-нибудь ты допрыгаешься.

— Если я и познаю горечь поражения, то оно должно быть подготовлено идеально! Ненавижу страдания, похожие на выдохшуюся газировку! Страдать надо со смыслом, с хорошим бэкграундом и скрытым подтекстом!

Слушая её безумную философию, я всё же поставил фигурку мага на карту и убрал книгу в рюкзак. Дождь всё равно не стихал. Пара часов до вечера у меня есть. Можно и убить время.

— Ладно. Сыграем. В этот раз я пройду твою игру до конца.

— Ха! Попробуй, если хватит удачи и мозгов.

— Каков сюжет? Расскажи от начала до конца.

— Ещё чего?! Только завязку! Какой смысл играть, если знаешь финал? Весь кайф настолок в том, что сюжет рождается в процессе!

— Издеваешься? Я даже книги начинаю читать с последней страницы! Я не переношу историй, где концовка неизвестна! Мне нужно точно знать, что всё будет хорошо, иначе я спать не смогу!

— Меня часто называют странной, но ты тоже тот ещё фрик, — Руина шумно выдохнула, выдержала паузу и заглянула в свои записи. — Погибший мир Вариснон. Из сорока двух государств тридцать восемь уже уничтожены. Рухнувшие под ударами Богини Руины страны превратились в безжизненные пустоши. Это пепел того, что вы, герои, не смогли спасти.

Её кристально чистый голос заполнил тишину комнаты. Тот факт, что её имя совпадало с именем Богини-созидательницы, меня настораживал, но перебивать я не стал. «Ненавижу портить атмосферу, да и, признаться честно, мне нравилось её слушать».

По характеру Руина была сродни бушующей грозе, но в чём ей нельзя было отказать — так это в таланте рассказчика. У неё менялся тембр, интонации, даже мелкая жестикуляция завораживала. Именно благодаря этой харизме от неё не шарахались, как от прокажённой, а скорее наблюдали с настороженным интересом.

Слушая её, я чувствовал, как просыпается моя дурная привычка. Моя навязчивая иллюзия.

Книги, фильмы, игры — неважно. Когда я погружался в историю, внешний мир исчезал. Мой мозг, отторгая скучную реальность, полностью переносил меня по ту сторону сюжета. Я не просто представлял — я оказывался там. Не помню, когда это началось, но жил я с этим долго.

— Но герои не умирают. Пока существует Вариснон, вы будете жить. Чтобы спасти человечество. Чтобы стать спасителями мира. Даже осознавая всю бесплодность этой борьбы, — я прищурился, вслушиваясь в её голос. — Богиня не желает вашего процветания. Не ищет вашего счастья. Не даёт вам покоя. Она хочет лишь одного: чтобы вы ползали в грязи, страдали от неизбежных бед и захлёбывались ненавистью. Спасители без надежды на спасение. Никто не знает, ждёт ли вас мир даже после победы, — её тон стал ледяным. Звук бил по барабанным перепонкам, нагнетая тревогу. — Вы совершили тридцать восемь ошибок. Но если вы отказываетесь сдаваться... Если всё еще цепляетесь за надежду на счастливый конец... Тогда станьте эгоистичной надеждой человечества и отзовитесь на зов. Герои!

Тонкие пальцы Руины легли на кубики, предлагая мне сделать бросок. Проверка призыва. Выясняем, куда меня закинет и смогу ли я встретиться с группой. По её правилам бросаются две десятигранные кости. Нужно выкинуть меньше заданного порога.

Целевое значение для призыва — 50. В данном случае бросок решает не успех или провал, а качество призыва: чем меньше число, тем лучше результат.

Я взял кубики. Бросать их я никогда не умел. Удача у меня была странная — всегда выпадали крайности.

Кости покатились по столу.

— Ого?! — два нуля. То есть 00. Критический успех. — Что ж... Отзовись на зов, владыка таинств. Магический герой.

В ту же секунду перед моими глазами выросли врата. Клубная комната, стол, кубики — всё исчезло. Я видел лишь мир, о котором говорила Руина.

Мои галлюцинации начались. Снова.

＊

— Очнулся, Магический герой?

Голос прозвучал холодно. Я медленно открыл глаза и поднял голову. Стоило мне шевельнуться, как тяжелая коричневая роба — точь-в-точь как на фигурке — зашуршала, а длинный посох в руке качнулся. Под ногами светился магический круг призыва. На каком языке были написаны руны, я понятия не имел, но, зная Руину, она наверняка продумала для них целый алфавит.

Я поднялся с пола и осмотрелся. Тесная каменная каморка, ненамного больше лифта. Голые стены дышали пронизывающим холодом.

Разум отказывался верить, что это лишь плод моего воображения.

— Эй, ты меня слушаешь или нет? Не спи на ходу!

— Слушаю. А ты... — слова застряли в горле.

Ослепительно чистые серебряные доспехи, на которых не было ни единой царапины. И золотые волосы — уложенные так безупречно, словно каждый локон выверен художником. Голубые глаза сверкали, как два драгоценных камня. Даже странная печать на левом предплечье лишь подчёркивала её совершенство.

Но внешность отступала перед её аурой. От неё исходил такой жар и давление, что отвести взгляд было физически невозможно.

Она была точной копией той самой фигурки. Рыцарь-герой стояла передо мной во плоти. Видимо, эффект критического успеха — мы встретились сразу же.

— ...Ты Рыцарь-герой Тирея?

— Отличное начало для первого знакомства, — фыркнула она, скривив губы и обнажив чуть удлинённые клыки. — Не смей быть обузой, иначе я сама перегрызу тебе глотку.

Она развернулась, бросив мне короткий взгляд, приказывающий следовать за ней. Слегка ватными ногами я пошёл следом.

Удивляло меня не то, что галлюцинация выглядела прекрасно. Удивляло другое.

Она была поразительно похожа на Руину Амаху, которая сейчас сидела напротив меня за столом в роли гейммастера. Конечно, Руина отыгрывала всех НИП'ов, поэтому её черты неизбежно просачивались в мою иллюзию, но видеть лицо этой занозы на модели идеального рыцаря было... неприятно.

— Так где мы вообще?

— Иди молча! У меня нет времени на пустую болтовню, Магический герой. Точнее... Клэйри Такасэ!

— Чего?

— Что «чего»? Это твоё имя.

Оно высечено на Монументе Героев. Идеальные губы Тиреи — нет, Руины — снова назвали меня этим дурацким прозвищем.

Клэйри Такасэ. Точно. Когда я создавал персонажа, мне показалось скучным брать типичное фэнтезийное имя, и я слепил его из своего. В прошлый раз я умер так быстро, что не успел оценить весь стыд ситуации, но сейчас это вырвало меня из погружения.

— Дурацкое имя, аж слух режет. Но вы, маги, все с придурью, так что не удивлена.

«Эй, прекрати вплетать мои личные косяки в официальный лор, Руина!»

— ...Забудь про имя. Просто скажи, где мы и что делать? А где остальные герои? Разве они ещё не прибыли?

Обычно Руина делала сценарии для партий из четырёх или пяти человек. Нас пока было двое. Но, возможно, остальные ещё не подошли.

Тирея насмешливо пожала плечами:

— Увы, ты последний, Клэйри Такасэ. Остальные двое уже мертвы.

— Чего?!

— Принцесса фей Адриенна и Стальной танец Карла погибли, пока ты тут прохлаждался!

«Стоп-стоп-стоп. Я знаю, что у Руины хардкорные правила. Но это же просто сюжетная условность, да? Она же не кидала кубики за кадром, чтобы их убить?!»

Тирея резко схватила меня за локоть и потащила к выходу. Впереди замаячил свет. Свет первого шага в этом сценарии.

Перед нами лежал полуразрушенный город. И разрушение продолжалось прямо сейчас.

В небе кружил дракон. Огромный, затмевающий само солнце. Он раскрывал пасть и обрушивал на кварталы огненные шары размером с дом.

Масштабное пламя окрасило столицу в багровые тона. Визг, крики боли, предсмертные хрипы разрывали барабанные перепонки. Кучка смельчаков пыталась стрелять в ящера из луков — с тем же успехом муравей мог бы угрожать человеку. Для дракона это было ничто.

И я узнал эту тварь.

— Эй! Это что ещё за тварь?! И что нам с ней делать?!

— Думать — это твоя работа!

Нам повезло (если это можно назвать везением), что наша каменная каморка находилась на холме. Судя по всему, в прошлом это была церковь, от которой уцелел лишь подвал. До города было рукой подать. Дракону хватило бы одного взмаха крыльев, чтобы добраться до нас.

— Принцесса фей и Стальной танец сгорели дотла в его пламени! Как думаешь, зачем я попёрлась к кругу призыва за тобой?!

— Да я понятия не имею! И вообще, этот дракон...

Ошибки быть не могло. Чешуя, чёрная, как сама ночь. Рёв, от которого вибрировали кости. Это был тот самый ящер, уничтоживший предыдущее государство, о котором Руина рассказывала в прологе.

Бедствие, рождённое, чтобы истребить человечество. Владыка мёртвых, что с приходом ночи ведёт за собой двадцатитысячную армию нежити. Враг, который в прошлый раз убил саму Рыцаря-героя Тирею.

Дракон ночного неба Вригаст.

Абсолютный враг мира.

— Хватит глазеть! — Тирея схватила меня за воротник робы и сильно тряхнула. Она была ниже меня ростом, но силищи в ней таилось немерено. Тот факт, что я физически ощущал давление её пальцев, говорил о том, что мои галлюцинации достигли критической стадии, — она вперила в меня пронзительный взгляд. — Слушай сюда! У каждого героя есть своя роль. Мы, бойцы авангарда, будем сражаться в первых рядах. Будем твоим щитом, если придётся! Задние ряды пожертвуют собой, чтобы ранить врага. Но твоя задача — не просто стоять в тылу! Ты должен использовать мозги и стать путеводной звездой для нашей Золотой лиги Эль-Дорадо! Так что отрабатывай своё отсутствие, шевели извилинами!

«Использовать мозги? Стать путеводной звездой?»

Слегка пафосно, но суть я уловил. Тирея и остальные — просто НИП'ы Руина прямо говорит: я — единственный реальный игрок. Я должен командовать. Я — тактик. Несмотря на абсурдность ситуации, внутри шевельнулся азарт.

Руина была садисткой, но халтуры не терпела. Детализация мира поражала. И как фанат историй, я был обязан ответить ей тем же.

И уж я-то точно вытяну нас на красивый хэппи-энд.

— ...Понял. Я сделаю свою работу. Мне нужна информация. Что это за место, почему Вригаст атакует именно его? И подробности гибели нашей группы, — я уже догадался, что это тридцать девятый обречённый город. Но контекста не было. Руина явно ждала, что я вытяну ответы через НИП'а. — Как только я всё пойму, мы решим, что делать с этим ящером, — уверенно заявил я.

За два месяца я неплохо изучил Руину. Она не любила бессмысленные смерти без выбора. Абсолютное отчаяние, в котором нет даже иллюзии спасения, её не заводило. Ей нужен был контраст. Лучик надежды, который можно жестоко растоптать.

А значит, даже если тридцать восемь стран уже пали, половина группы мертва, а город сжигает дракон, выход есть.

Тирея на секунду опешила от моего тона, но затем фыркнула и недовольно скривила губы:

— Разразился приказами, надо же... Запоминай. Мы в Звёздной империи Мишле. Государстве, построенном на пульсации звёздных путей. Оно жило за счёт магии звёзд и лунного света. Но, как ты и сам знаешь, звёздная магия иссякла, и теперь империя доживает свои последние дни. Как и все остальные.

Она вздохнула с такой тяжестью, словно несла на плечах всю скорбь мира. В её глазах мелькнула тень усталости — взгляд ветерана, который слишком много раз видел, как умирает надежда.

Будь я на её месте, смотрел бы на мир точно так же. Руина вшила в Вариснон абсолютный закон упадка: эпоха героев ушла, земля отравлена, короли сошли с ума, а магия иссякает. Богря жаждет конца.

Империя Мишле, родина Астральной магии, больше не могла сопротивляться даже мелким демонам, не говоря уже о драконе.

— Запомни, — дрогнувшим голосом продолжила Тирея. — Вригаст здесь ради одного. Если падёт Мишле — человечество навсегда лишится защиты звёзд и луны! Мы уже потеряли земли, цивилизации и технологии. Теперь мы потеряем саму Ночь! Ночь перейдёт во власть демонов, и люди больше не смогут выходить из домов после заката!

Тирея сжала кулаки и несильно ткнула меня в грудь. В её ударе не было силы, но я почувствовал, как дрожат её руки. За жёсткими словами скрывался неподдельный ужас.

В этом мире каждая страна была хранителем определённой технологии. Падает страна — человечество навсегда теряет её магию или искусство. Механика, при которой с каждым поражением игроку становится всё сложнее.

Однако дрожь Тиреи не вызывала у меня раздражения. Её глаза действительно видели все эти смерти.

Поразительная галлюцинация. Голос Руины оживил её до пугающей степени.

— Мы потеряли алхимию, и теперь не можем ковать демонические мечи! Мы потеряли искусство печатей, и чары навсегда исчезли! У нас осталось только четыре столпа: Движение магии — Магистер, Образ души — Спиритус, Наследие знаний — Сэнсус... и Звёздный рок — Доминус. Мы не имеем права потерять ни один из них!

Значения этих терминов я не знал, но тон Тиреи не оставлял сомнений в их важности. Учитывая, что тридцать восемь стран уже превратились в пыль, мы и так опоздали.

— Масштаб катастрофы и мою задачу я понял, — кивнул я. — Давай оценим наши шансы. Тирея, ты сможешь выйти против Дракона ночного неба один на один?

— ...Ты издеваешься?

— А если из засады?

— Если бы я могла справиться с ним сама, зачем бы мне сдался ты?! Увидев Вригаста, мы можем только бежать! На него не действуют ловушки, его не взять числом целой армии! И у него в подчинении могущественные Апостолы!

— Я просто уточняю!

— Это понятно даже младенцу!

Герои в этой игре — элитные юниты, но даже для них Вригаст был непобедимым боссом.

«И такую тварь мне кидают в самом начале сценария?! Это что, скриптовое поражение?»

— Нет, погоди...

«Руина никогда не стала бы делать дешёвую постановочную смерть. Ей нравится загонять игрока в угол, заставлять его пятиться, а потом сбивать с ног. Значит, лазейка есть. Какой-то спасательный круг, за который можно ухватиться, — у меня пересохло в горле. Пульс подскочил. — Чёрт. Вот поэтому и ненавижу играть вслепую. Я привык проходить игры с гайдом на коленях, выбирая идеальный маршрут».

— Ты же маг! Владыка таинств! — взвыла Тирея. — Сделай уже что-нибудь немыслимое, как в старых сказках!

— Что значит «немыслимое»?! — впрочем, я догадывался. В классическом фэнтези маги — это те парни, которые приходят в безвыходной ситуации, раздают дешёвые чудеса, а когда становится по-настоящему горячо — разводят руками. — ...Ладно. Я же маг.

Игнорируя возмущенное сопение Тиреи, я кое-что вспомнил. Слова Руины:

«Для следующего сценария мне позарез нужен маг. У меня предусмотрена система возрождения, так что я верну твоего персонажа к жизни».

Она не умеет врать. Она прямо сказала, что маг — ключ к сценарию. А значит, я могу пережить атаку Вригаста, используя свои способности.

Я мысленно открыл Лист персонажа. В голове раздался шелест бумаги. Текст всплыл перед внутренним взором.

Я прочёл название своей магии вслух:

— Магия Иллюзий... И как этим спасаться?

Ничего не зная об игре, я просто ткнул в самую необычную ветку. Магия огня или воды казалась банальщиной, и мне захотелось отыграть нестандартного трикстера.

Я шумно выдохнул.

— ...Слушай, Руина.

＊

— М? Что такое, Клэйри Такасэ?

— Перестань называть меня так.

— Не могу. Сейчас ты в игре, — Руина надула губы, листая свой толстенный самодельный свод правил. Я несколько раз моргнул. Стоило мне сфокусировать взгляд, как иллюзия рассыпалась, и я снова оказался в клубной комнате. — И вообще, не смей называть меня по имени! Это рушит погружение. Обращайся ко мне «госпожа Руина»!

— С какой стати мне уважать врага героев?

— Я — Богиня! Бо-ги-ня!

— ...О великая Богиня Руина, соизволите ли мне, смертьянину, задать вам скромный вопрос?

— Дозволяю!

Похоже, её это устроило. Руина была настоящим гиком — любое отступление от лора воспринималось в штыки. Я чувствовал себя полным идиотом, но раз уж ввязался, придётся играть по её правилам.

— В моём профиле — Магия Иллюзий. Там три навыка: «Иллюзорное королевство», «Мираж времени» и «Вселенское искажение». Можешь объяснить пределы их возможностей? Как их интерпретировать?

В книге правил всё было описано максимально поэтично:

«Иллюзорное королевство» — мираж, меняющий мир. Радиус и время зависят от маны. (Король Норги верил магу до самой смерти, так и не узнав, что его богатство и прекрасная королева были лишь иллюзией).

«Мираж времени» — искажает чувство времени у цели. (Время, замри. Маг исполнил желание влюблённых. Они стоят так и по сей день).

«Вселенское искажение» — вмешательство в физические движения цели. Использовать можно всего раз за сценарий. (Это не я! Моё тело двигалось само! — Маг лишь кивнул. Больше его тело никогда не двигалось).

Описания туманные, поэтому конкретика зависела от ГМа. Ограничение на «Вселенское искажение» означало, что это ультимативный навык — «Наследие». Использовать его нужно только в самом крайнем случае.

Руина подозрительно прищурилась, прожигая меня взглядом, но я не сдавался.

— ...Учти главное, — начала она. — Магия иллюзий работает только с восприятием цели. Восприятием, чувствами, моторикой. Ты не можешь нанести физический урон. И не вздумай хитрить, Клэйри Такасэ! Ты не можешь внушить врагу, что у него остановилась кровь, чтобы вызвать инфаркт. Такие читерские ходы я зарублю на корню. Используй магию по прямому назначению.

Удар ниже пояса. Я как раз обдумывал нечто подобное.

Но ладно. Главное, что в рамках логики всё разрешено.

Я выдал ей пару вариантов. Она удивлённо вздернула бровь. Подумала с минуту, а затем широко улыбнулась.

— Хорошо. Но всё решит бросок. Базовая вероятность успеха, включая штрафы за активацию... 35%. Рискнёшь, Клэйри Такасэ? Учитывая, что в прошлый раз ты выкинул критический провал, Владыка Неудачников?

— Кто тут ещё неудачник?

Но она была права: кости меня не любили. Выпадет мало и я проиграл, и страна сгорит. Выпадет много — мы выживем.

Я зажал в ладони две кости и бросил их на стол.

Они закрутились, решая судьбу империи. Руина склонилась над столом и посмотрела на результат.

— Что ж... Клэйри Такасэ. Вот последствия твоего действия.

＊

— Эй! Хватит спать с открытыми глазами!

— А?!

Передо мной снова стояла Тирея. Видение вернулось с пугающей чёткостью. Я потёр переносицу, сомневаясь в собственной нормальности. Я всегда глубоко погружался в книги, но таких мощных визуализаций у меня ещё не было.

Вригаст всё так же висел над городом. Дракон раскрыл пасть, собирая в горле адское пламя для решающего выстрела. У нас были считанные секунды — ровно столько, сколько оседала пыль от его предыдущей атаки.

Второй залп уничтожит всё.

— Клэйри Такасэ!

— ...Я понял.

Я вспомнил строчку из книги правил.

В этом мире маги — это чудовища, обладающие огромной силой, но лишённые доверия. Они прячутся в тенях, пьют яды и влюбляются в проклятия. Эталон неблагонадёжности. Если отыгрываешь мага — будь любезен вести себя соответственно. Тирея ждала от меня чуда именно поэтому.

Я играю в ролевую игру. Значит, надо вживаться в роль.

Успокойтесь. Еще в десять лет мама сказала мне, что у меня удивительно подозрительная улыбка.

Я откашлялся и, борясь с лёгким стыдом, произнёс:

— Предоставь это мне, Тирея. Я — маг. Для меня этот переросток — не более чем крылатая ящерица.

— Ч-что?! Нашёл время для дурацких шуток!

— Спокойно.

Заклинания нужно было зачитывать вслух. Руина слишком заморочилась. Ну кто в здравом уме заставляет заучивать эти пафосные кричалки?

Тирея осеклась и уставилась на меня.

Слова сами всплыли в памяти, и я зачитал их точно по тексту:

— «Я — тот, кто направляет по Четверокнижию. Ты — тот, кто правит в короне. Так последуй же за мной и яви здесь своё королевство!» — кончики пальцев обожгло. В моей иллюзии управление маной ощущалось как жар. Не сжигающий, как огонь, а вызывающий мурашки и первобытный трепет. Я направил посох в сторону столицы, где парил Вригаст. — «Иллюзорное королевство!»

Мана рванулась вперёд, как выпущенная стрела. В моём видении это заклинание обрело реальную, осязаемую плоть.

Мой герой не мог обрушить на дракона метеоритный дождь или сотворить чудо воскрешения. Раз уж я играл за трикстера, метод должен быть подлым. Мне так проще вжиться. Не умею я отыгрывать благородных паладинов.

— Бросок показал 9. Успех. И мой план сработал.

Пыль осела. Вригаст с предвкушением открыл пасть... И тут же захлопнул её, явно сбитый с толку. Это было заметно даже издалека.

— Что... Невозможно... — выдохнула Тирея, падая на колени.

Перед её глазами раскинулась картина, к которой она была не готова.

Столица была мертва.

Великолепные улицы, парящая в небесах цитадель, воспетая как Замок Красоты, — всё было разбито вдребезги. Ни криков, ни плача. Ни бегущих людей, ни рыдающих детей.

Но страшнее всего была абсолютная пустота. Дух звёзд иссяк, мана покинула землю. Тирея и Вригаст знали это чувство. Так умирают государства.

Смерть страны — это не просто разрушенные здания. Страна держится на трёх вещах: территории, технологиях и королевской крови, хранящей тайны магии. Когда королевский род прерывается, страна умирает по-настоящему. Свет гаснет, и земля переходит во власть демонов.

Иллюзия убедила Вригаста в том, что его первый выдох случайно убил королевскую семью.

— Хрупкий мусор! Трепещите и славьте мой триумф! Жалкие людишки, Ночи у вас больше нет! ГР-Р-Р-О-О-О!— проревел Вригаст.

Это был не боевой клич, а рёв победителя. Радость от уничтожения надежды, гимн во славу Создательницы Руины.

Ветер хлестнул меня по щекам. Дракон был далеко, но взмах его крыльев породил ураган. Масса, которой не существовало в реальности, давила на меня всем своим весом.

Страх смешивался со странным восторгом. Вот что чувствуют люди, когда история поглощает их с головой.

Вригаст развернулся и рванул в небеса. Человечество пало здесь. Осталось три бастиона. Значит, пора лететь дальше. Руина создала своего дракона невероятно старательным и прагматичным исполнителем. В японской мифологии драконов часто убивали, когда они напивались или теряли бдительность, но Вригаст не давал поблажек.

— Ну слава богу, улетел. Чуть коньки не отбросили.

— ...

— Эй, Тирея? — она молчала секунд десять, уставившись в пустоту. А потом медленно поднялась. И вытащила из ножен меч. — ...Эй, ты зачем меч достала?

— ...

— Не подходи ко мне молча!

— Я убью тебя и умру сама!

— Ты совсем рехнулась?!

Тирея занесла над головой великолепный серебряный клинок. В нём таились утраченные технологии Империи Рыцарей Родиано. И сейчас она собиралась пустить эти великие знания на то, чтобы разрубить меня пополам.

— Я всё гадала, что же ты выкинешь, но просто бросить их на верную смерть?!

— Стой! Выслушай меня!

— Никаких разговоров!

Никогда не думал, что фраза «никаких разговоров» может звучать так пугающе буквально. Серебряное лезвие со свистом рассекло воздух, оставив на моей правой щеке тонкий кровоточащий порез. Я коснулся его пальцами и почувствовал тепло крови.

Мозг сигнализировал об абсурдности происходящего, но отвлекаться было нельзя. Тирея уже заносила меч для второго удара.

— Ты забыл, для чего мы, герои, существуем?! — орала она, не зная сомнений. Её голос звенел от абсолютной, фанатичной веры. — Мы призваны защищать человечество и государства! Поэтому мы бессмертны! В этом нельзя сомневаться, иначе мы станем ничем! И уж тем более мы не имеем права стоять и смотреть, как всё гибнет! Есть возражения, Магический герой Клэйри Такасэ?!

— Да подожди ты!

Я отшатнулся, споткнулся и рухнул на землю. Даже понимая, что это лишь игра воображения, я был напуган. Она реально собиралась меня прикончить. Рыцарь против мага в ближнем бою — исход очевиден.

Серебряная вспышка метнулась к моему лицу.

— Да посмотри ты на столицу!

— ...Что?

Скажи я это секундой позже, и мой персонаж был бы стёрт из игры. Острие меча остановилось в миллиметре от моей переносицы, срезав пару прядей чёлки.

Тирея оглянулась, не опуская оружия. Если бы я попытался сбежать, она бы тут же пробила мне череп. Я нервно сглотнул.

Через несколько секунд рыцарь медленно опустила меч. Губы её задрожали.

— Что... это?

Перед ней лежал город. Не руины, которые только что видел Вригаст. А живой, нетронутый центр Звёздной империи. Колыбель астрономии и магии. Люди суетились, кто-то кричал от радости, кто-то всё ещё плакал от ужаса. Но главное — они были живы.

— Я же сказал, магия сработала. Тебе стоит поработать над своей вспыльчивостью.

— Как... это возможно? — Тирея распахнула глаза, повернувшись ко мне. — Иллюзия? Ты накрыл иллюзией весь город и обманул не только Вригаста, но и всех остальных? Что бы ты делал, если бы он раскусил блеф?!

— Не задавай столько вопросов разом. Да, иллюзия. Риск был огромный, но я рад, что всё получилось.

— Ты рисковал целой страной?!

— Это был самый реалистичный вариант из всех! Справиться с Вригастом вдвоём мы бы не смогли!

Нам оставалось только вежливо попросить его уйти.

«Иллюзорное королевство» наводит морок на регион. Если бы я просто дезориентировал его — он бы остался и сжёг всё дотла. Нужно было убедить его уйти добровольно.

Я выторговал у Руины шанс в 35%. И выиграл.

— Рано или поздно он поймёт, что его одурачили, но мы выполнили условие — заставили его отступить. Победа. Разве нет?

Победа — это не только когда враг повержен. Победа — это достижение лучшего из возможных результатов с имеющимися картами.

— ...Ты...

Тирея мелко задрожала. Её пальцы сжались в кулаки. Как дёшево она показывает гнев. Хотя в её исполнении это выглядело искренне. Она вообще была пугающе честной.

Я рефлекторно выставил руки перед собой, готовясь к новому нападению.

— Эй!

— А-а-а, да не подходи ты ко мне!

Но Тирея не стала бить. Она бросилась ко мне и... крепко обняла. Холодная броня больно врезалась в ребра, а в нос ударил легкий цветочный аромат.

— Ха... А-ха-ха-ха! Замечательно! У нас появилось время! Ты проделал великолепную работу, Клэйри Такасэ!

— Я понял! Отпусти, задушишь!

Вблизи она казалась совсем маленькой. Девушка, которая только что пугала меня до седых волос, сейчас прыгала от радости, как ребёнок.

И таких вот детей этот мир делал героями, швыряя в мясорубку отчаяния. Жестоко. Вполне в духе Руины.

Тирея отстранилась и топнула ногой.

— Так! Хватит радоваться! Нам нужно срочно найти тела Принцессы фей и Стального танца! Вригаст скоро поймёт, что его обвели вокруг пальца. Времени в обрез, не расслабляйся!

— Вообще-то, радовалась тут только ты.

— Хм! Настоящий рыцарь не оглядывается в прошлое. «Смотри в настоящее, ибо лишь там куётся твоя честь!» — Статья первая Рыцарского Устава.

«Да пошел он к чёрту, твой устав».

Но Тирея выглядела счастливой. Эта лёгкая дерзость шла ей куда больше, чем маска сурового фанатика.

Но...

— ...

— Эй, чего застыл, Клэйри Такасэ? Идём!

— Ага...

Её движения были слишком реалистичными. Она дышала, моргала, пахла цветами. Я сжал и разжал кулак. Линии на ладони были четкими, хотя во время моих обычных книжных «провалов» периферия всегда размывалась.

У меня возникло плохое, очень плохое предчувствие. Я сглотнул ком в горле и поднял глаза.

＊

— Эй! Такасэ Клэйри!

— А!

Передо мной сидела Руина.

Школьная форма, узкий разрез глаз. Никаких доспехов и рыцарских мечей. Но на секунду мой мозг наложил её образ на Тирею. Они слились воедино. Различался только цвет волос и глаз. Овал лица, форма носа, линия губ — всё было идентичным.

Щёки предательски вспыхнули. Я прикусил губу.

— Чего ворон считаешь? Устал?

— Н-нет, дело не в этом.

«Я только что представил, как меня обнимает моя одноклассница? И что этот фантом чуть меня не убил?» Затылок неприятно зачесался.

Продолжать игру сейчас было бы ошибкой. Я наугад схватил со стола фигурку. Это была Тирея.

— Слушай... Тебе не кажется, что Тирея на тебя похожа?

Вопрос был откровенно притянут за уши. Моделька была женской, но волосы у неё были короткие, и на Руину она походила слабо.

Однако Руина удивлённо моргнула. С шумом выдохнула и, подбирая слова, тихо произнесла:

— Ну... Возможно. Тирея — первый герой, которого я придумала ещё в младшей школе. Дети часто лепят персонажей с самих себя, разве нет?

Бинго. Моя неловкая попытка сменить тему попала в десятку.

Руина как-то смущённо забрала у меня фигурку. В её взгляде скользнуло нечто мягкое и ностальгическое — эмоции, которые совершенно ей не шли.

В комнате повисла неловкая пауза.

— Ты с младшей школы сценарии пишешь?

— Нет. Я тогда и слова такого не знала — «настольная игра». Просто придумывала истории в голове, — она постучала пальцем по виску. — Перед сном или в ванной. Любой дурак вроде тебя через это проходил.

— Обязательно было называть меня дураком?

— Я-то гений, но даже я начинала с малого. Впрочем, такой невежда как ты, наверное, фантазировал только о том, как спасает мир и клеит девчонок. А у меня был проработанный мир.

— Могла бы и не добавлять!

Я не стал спорить. «Да, я тоже в детстве насмотрелся аниме и фантазировал о том, как круто расправляюсь с врагами. Но это были мимолетные сны, которые забывались наутро».

Руина же не дала своим фантазиям умереть. Она воплотила их в жизнь. Вытащила в реальность через кубики и карты. Если так, то и остальные герои — это персонажи из её детских сказок.

— И что, ты уже тогда уничтожала миры? Жестокий ребёнок.

— Нет, — Руина отрезала холодно и твёрдо. — И она, и другие герои... Они спасали мир. Защищали страны. Но это был пролог. А сейчас, Такасэ, мы играем в эпилог.

— А?

«Я не понял. Эпилог? Но история ведь только началась, — Руина уже складывала фигурки и правила в сумку, оставив карту на столе. На часах было начало девятого. Школа давно опустела. — Кстати, она снова назвала меня просто Такасэ, а не Клэйри».

— На сегодня хватит. Уже поздно. Завтра после уроков жду тебя здесь. И только попробуй не прийти!

— Мы и завтра играть будем?

— Естественно! Пока мы не остыли!

Мы вышли из школы и пошли к домам. Как оказалось, жили мы в одной стороне (узнал я об этом только сегодня, потому что раньше мы вместе не ходили).

— Эй, Такасэ.

— М?

— Сегодня ты неплохо отыграл. Постарайся завтра не сдохнуть.

— И это твоё «до завтра»?!

— Ты дохнешь слишком быстро, я просто констатирую факт.

— Так это твоя вина!

Руина звонко рассмеялась, махнула рукой и свернула на перекрестке. Настроение у неё было отличным. Обычно она ходила с вечно недовольной миной.

— ...Клэйри Такасэ, да уж.

«Ну и идиотское имя. Ляпнул тогда первое, что пришло в голову, а надо было подойти к делу серьёзнее. Но, к моему огромному сожалению, завтра мне снова придётся погрузиться в её игру. Придётся продумать план действий. И хочу официально заявить: мне ни капельки не понравилось. Совсем».