Глава 1 — Государственный служащий (1)

Это случилось около пяти лет назад.

— Вы кто такие?

— Кья-а-а-а-а! Молодой господи-и-ин!

— Лекаря, немедленно позовите лекаря!

— Молодой господин, вы в порядке? Видите, сколько пальцев я показываю?

Я очнулся и обнаружил себя в незнакомой комнате — первый шок. Меня обступили незнакомцы, буравящие взглядом сверху вниз, — второй шок. Стоило мне спросить, кто они такие, как поднялась неистовая суматоха — третий шок. Три потрясения эффектно захлестнули меня всего за пять секунд, став моим первым воспоминанием о жизни в теле «попаданца».

Даже сейчас при воспоминании об этом в ушах начинает звенеть, но в целом я понимаю их тогдашнюю реакцию и чувствую легкую вину. Само собой, их обуял ужас: старший сын семьи, потерявший сознание после падения с лошади, пришел в себя и заговорил так, будто лишился памяти. Замешкайся я тогда еще на мгновение, и несколько слуг или горничных лишились бы голов, неся ответственность за произошедшее.

— Вы точно уверены, что вы в порядке?..

— В порядке я, говорю же. Просто голова на миг закружилась.

К счастью, воспоминания прежнего владельца тела хлынули потоком, так что мне удалось замять инцидент и выставить всех из комнаты. Было ли это предсмертным желанием оригинального хозяина — защитить прислугу, или же великодушием того, кто забросил меня сюда, я не знаю.

Впрочем, вряд ли второе. Будь у этого существа хоть капля великодушия, меня бы вообще здесь не оказалось.

— Но почему я?..

Регрессия, перерождение, трансмиграция — так называемая «Большая Тройка». Элементы, которые когда-то казались новинкой, но со временем стали настолько избитыми, что теперь сложнее найти роман без них. И мне в этой «Большой Тройке» досталась роль «попаданца». Вау! Какой восторг!

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, почему на мои плечи легла одна из должностей престижной «Большой Тройки». Я не дочитывал в одиночку какой-нибудь мусорный роман до самого финала, не выкатывал автору гневную простыню на 5700 слов из-за сюжетного поворота, мой монитор не сиял ослепительным светом, и меня не сбивал грузовик. Я просто лег спать и проснулся здесь, в этом мире.

До этого момента, ладно, допустим, я мог это принять. Поскольку само попадание — феномен иррациональный и внезапный, пытаться вычислить его причину бессмысленно. Разве другие протагонисты-попаданцы перемещались по своей воле?

«Могли бы хоть заядлым читателем меня сделать».

Настоящая же беда таилась в том, что я угодил в произведение, которого не знал. Точнее, я слышал о нем, но толком не читал. «Любовь леди...»

«Как там дальше-то?»

В общем, это было фэнтези-романтика с подобным названием, в котором я пригубил лишь бесплатные главы, прежде чем бросить. Я наткнулся на тот роман случайно, когда блуждал по сайту, словно бродячий пес в поисках еды. Услышал, что по популярному произведению запускают вебтун, вот и решил оценить.

Но чтиво не пришлось мне по вкусу, а сразу после я нашел другую стоящую вещь и быстро выкинул ту историю из головы. Сука, знай я, что так обернется, дочитал бы до корки.

«...Попал в любовное фэнтези».

Я был в ярости от того, что оказался в незнакомом мире, но, поразмыслив хорошенько, пришел к выводу, что ситуация не так уж плоха. В ромфанте не явится какой-нибудь Владыка демонов, чтобы уничтожить мир; люди не будут дохнуть как мухи от чумы или голода. Масштабных войн тоже не предвидится. Ромфанты слишком заняты демонстрацией приторной любви между персонажами, чтобы отвлекаться на подобное.

Не означало ли это, что я попал в мир, намеренно созданный творцом для «легкого режима»? К тому же тело, которое я занял, принадлежало старшему сыну имперского графского рода. Члену аристократии с кровью настолько лазурной, насколько это вообще возможно.

Кто бы ты ни был, спасибо, что вселил меня сюда!..

— А жизнь-то налаживается, уровень сложности: «легкий».

Чем больше я упорядочивал полученные воспоминания, тем шире становилась моя улыбка. Прежнего владельца тела звали Карл Красиус, в этом году ему исполнилось шестнадцать. Старший сын и наследник семьи Красиус. Не какой-то там гений, рождающийся раз в столетие, но и не безумный дегенерат — просто обычный благородный юноша.

Иными словами, мне не нужно было притворяться кем-то другим или из кожи вон лезть, чтобы показать рост над собой. Я мог просто наслаждаться счастливой жизнью дворянина и справляться с делами не хуже остальных.

Единственное, что меня беспокоило — куда делся настоящий хозяин тела, но я решил считать его мертвым. Даже если это не так, у меня все равно не было способа вернуть всё назад. Так что отныне я — Карл.

И так я наслаждался беззаботной и радостной исекайной жизнью.

Ровно один год.

На следующий день после празднования Нового года, когда мне исполнилось семнадцать, глава семьи вызвал меня к себе, и я рефлекторно закивал на его слова.

— Слава нашей семьи живет лишь благодаря милости, которую мы из поколения в поколение получаем от императорской семьи.

За прошедший год я на горьком опыте усвоил: когда этот твердолобый аристократ-империалист восхваляет императора и его род, единственный верный ход — соглашаться без колебаний. И в самом деле, глава семьи, казалось, остался доволен моим ответом на уровне спинномозгового рефлекса и продолжил без лишних комментариев.

— Изначально в наших жилах текла алая кровь, а не лазурная. Однако триста лет назад мы снискали великую славу в войне с Апельским вторжением.

— Благодаря этому император Эйманкар даровал нам титул и земли, позволив войти в ряды знати. Эйманкар II, наследовавший ему, возвысил семью Красиус до статуса имперских графов. Я, как наследник семьи Красиус, никогда не забывал об этой безграничной милости.

— Да, ты хорошо это усвоил.

«Будь я человеком, если бы забыл то, что слышу раз в неделю?»

Я нацепил дежурную улыбку в ответ на удовлетворенную реакцию главы семьи и внутренне отмахнулся. Сейчас он скажет что-то вроде «продолжай и впредь преданно служить императорской семье» и отпустит меня. Предсказуемо.

— И вот представилась возможность отплатить за эту милость, пусть и совсем немного.

— Прошу прощения?

А вот этого я не ожидал.

Несмотря на мой вопрос, глава семьи не обратил на него внимания и продолжил говорить, вытаскивая какой-то документ.

— В Северном регионе вспыхнули беспорядки. Глупые ничтожества, дерзнувшие бросить вызов власти империи, буйствуют, не зная своего места. Масштаб этих волнений нельзя игнорировать, и Его Величество выразил обеспокоенность.

— Как прискорбно.

— Именно. Посему семья Красиус, как имперские графы и вассалы Его Величества Императора, желает внести свой вклад в искоренение этих изменников, тревожащих его покой.

— Вы выступаете на войну?

Глава семьи спокойно кивнул. Род Красиус владел титулом графов Тейлглехенских — одних из тех имперских графов, что служили прямыми вассалами Императора.

Если глава семьи намерен повести личных солдат, расквартированных в графстве Тейлглехен, на подмогу северному карательному корпусу, Император с радостью примет это. В таком случае его дело ко мне наверняка касается управления графством в его отсутствие.

«Да пустяки, главный дворецкий всё равно тащит на себе всю работу».

Наследник, исполняющий обязанности графа — мне просто нужно вовремя ставить печати на документы. Глава семьи и так перепоручил большую часть дел поместья главному дворецкому. Я было заволновался, когда разговор внезапно сменил курс, но опасения оказались напрасными.

Однако, словно прочитав мои мысли, отец снова сменил тему.

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы поступить на государственную службу.

— Прошу прощения? Я?

— Да. В семнадцать лет ты можешь либо поступить в Академию, либо пойти на государственную службу, так ведь?

— Но если и я покину графство, кто будет заниматься делами?

— Главный дворецкий и так делает всю работу, так что всё в порядке.

Вам действительно не стоит говорить такое вслух, вы, некомпетентный лорд.

— Я уже обеспечил тебе место. Просто явись туда, и тебе скажут, что делать.

«Чертов имперский лоялист...»

Поступление на государственную службу в семнадцать лет. По законам империи это было возможно. Однако нормой считалось поступление в Академию.

В конце концов, чего мог добиться семнадцатилетний пацан, едва получивший статус взрослого, на государственной службе? Куда полезнее было бы посещать Академию, обучаться разным наукам и заводить связи с другими отпрысками дворян и талантливыми простолюдинами.

Но стоящий передо мной глава семьи плевать на это хотел и отправлял своего старшего сына прямиком в бюрократическое пекло. Почему? Потому что Его Величество Император был недоволен, а значит, излишки живой силы семьи должны были отправиться на госслужбу в качестве рабочих рук.

И он будет гордо провозглашать: «Едва повзрослевший наследник нашего рода вступил в ряды чиновников, дабы служить Императорской семье и Империи!». Это же очевидно. Если этот человек делал что-то из ряда вон выходящее, достаточно было представить, как это будет выглядеть в глазах Императора, чтобы всё понять.

«Хотя, может, всё не так уж и плохо?..»

Удивительно, но это был не самый худший вариант. Академия? Учитывая, как я без остановки мчался через начальную, среднюю, старшую школу и колледж, прежде чем чудом отвертеться от «похищения» в аспирантуру перед самым попаданием, идти туда мне особо не хотелось. Большинство высокопоставленных дворян и так проходили академическую программу с частными репетиторами, а связи можно было наладить и за пределами этих трех лет учебы.

С другой стороны, это место устроил сам глава семьи Красиус. Имперский граф и прямой вассал Императора Империи Кфеллофен, обладающего сокрушительной властью, — и представитель престижного военного рода. Раз мне всего семнадцать, многого от меня не потребуют, а с такой мощной поддержкой я смогу преспокойно почивать на лаврах... Эй, а звучит и правда заманчиво!

— Я с радостью посвящу себя служению Его Величеству Императору.

При этих словах глава семьи улыбнулся, и я улыбнулся тоже. Отец и сын, каждый улыбаясь по своим причинам, направились в столицу Империи. Глава семьи — чтобы возглавить личных солдат и примкнуть к карательной армии Севера, а я — чтобы уютно устроиться на «хлебном» (как я предполагал) месте, которое подготовил отец.

Так прошло еще четыре года.

— Блядь, надо было тогда стиснуть зубы и валить в Академию.

Место, которое подготовил мне глава семьи, оказалось не «молочными реками с кисельными берегами», а краем крови, слез и несмолкающих рыданий. За эти четыре года я познал не просто состояние «пять минут до полного хаоса», но и «пять минут после него».

Этого времени хватило, чтобы превратить семнадцатилетнего юношу, предвкушавшего легкую прогулку, в двадцатиоднолетнего взрослого, который пережил все штормы, что могла подбросить жизнь, и теперь мечтал лишь об отставке. Вот и сегодня — разве я только что не сбежал, выдержав целых два часа громоподобного рева министра?

— Проклятая жизнь чиновника, серьезно.

В Академию... принимают ли они двадцатиоднолетних?..