Глава 2 — Казнь

Глава 2

“Ненавижу холод. Лежал бы сейчас на пляже где нибудь на Гоа с той нимфеткой из ресторана, пока жена по магазинам шляется - нет, черт меня дернул “проявить инициативу”. Ну ничего, сейчас закончим здесь - поеду в сауну. Благо, наши сегодня собираются, то-то веселье будет! Девчонку, правда, жалко - я бы лучше оформил ее с собой. Ее помыть, откормить - знатная бы вышла шлюха! Но, как говорится, приговор обжалованию не подлежит.”

Погруженного в свои мысли заместителя главы района по социальному сектору что-то неприятно кольнуло, и, выйдя из ступора, он обнаружил стоящего в нескольких шагах и сверлящего его глазами инквизитора. От его взгляда Павлу Сергеевичу было не по себе с того самого момента, как тот появился: длинный, худощавый мужчина с мертвецки бледным лицом в зловещей форме офицера Инквизиции смотрел на всех так, будто знал про них все, включая самые грязные секреты. А секретов у Павла хватало - чиновник все таки. На протяжении всей подготовки и до этой самой секунды он успокаивал себя мыслью о том, что после проведения Казни он с ним больше не увидится. Сделал он так и на этот раз, после чего внутренне взбодрился, разложил на кафедре листок с заготовленной ассистентом речью и стал ждать, пока палач с техниками завершит приготовления.

***

Еще будучи обычным тюремщиком, Федор выступал за возобновление практики смертной казни: порой приходилось работать с такими моральными уродами, что его то и дело посещало желание удавить некоторых из них на месте. Пару раз он не сдержал свои порывы, и это доставило немало проблем, включая занесение в личное дело пометок о его жестокости по отношению к заключенным. Кто же знал, что именно эти пометки из проблем с продвижением по службе - станут его пропуском к работе мечты…

Через месяц после “Феномена” к нему пришли странные ребята в униформе, напоминающей офицерскую форму вооруженных сил, но имеющую черный цвет, а вместо стандартных знаков отличия - обозначения, до этого ему никогда не встречавшиеся. Знакомыми были разве что кресты, которые те носили поверх своих “кителей”. Они-то и сделали ему предложение, от которого было невозможно отказаться: “продолжить службу в ведомстве более подходящем современным реалиям”.

Так Федор попал в инквизицию на должность надзирателя за “специальными заключенными” - людьми, которые в результате Феномена обрели способности и натворили делов. Работа мало чем отличалась от его прежней службы. Федору казалось: разница была только в том, что на старом месте зэк мог пырнуть тебя заточкой, а на новом - убить тебя совершенно непредсказуемыми способами. Однако на практике все оказалось совершенно иначе, и тогда он узнал, каково это - сострадать заключенным и жалеть их.

Всех “специальных” содержали в одиночных карцерах, каждый из которых был построен по госзаказу специально для того, чтобы сдержать ядерный взрыв. Метры бетона и стали были погружены под землю и объединены системой тоннелей для передвижения персонала и обслуживания каждого сектора. Проще говоря - тюрьма бункерного типа. Только вот в большинстве камер сидели перепуганные собственными новообретенными силами люди, не имеющие никакого злого умысла ни в словах, ни в глазах, и которых в числе прочих новое начальство Федора чуть ли не ежедневно кошмарило на допросах. Как-то раз Федор попытался тайком подслушать один из таких, но не услышал ничего, кроме воплей боли и ужаса. И если Инквизиторов не трогали крики и слезы, доносящиеся из допросной, и тихий плач, эхом разносящийся по камерам, то Федора - тронули.

Озарение, откровение или бог его знает что еще - но к нему пришло понимание, что его подопечные - в большинстве своем не звери, какими их рисует начальство на брифингах. И понимание это так проняло Федю, что с того дня он всеми возможными способами облегчал жизнь заключенных, делая это таким образом, чтобы не привлекать внимания инквизиторов: то принесет лишнее одеяло трясущейся в углу камеры на казенном матрасе девушке, то умыкнет из столовой порцию нормального обеда, чтобы накормить четырнадцатилетнего паренька, который уже больше напоминал скелет, чем человека…

Начальство о великодушии Федора знало, но закрывало глаза. Ничего критичного он, по их мнению, не делал, человек он был опытный, да и взаимодействие с некоторыми заключенными, которых поддерживал тюремщик - заметно облегчилось. Однажды Федора даже пригласили посетить допросную и поучаствовать в проводящейся там “беседе”. Так он впервые своими глазами увидел, что именно делалось в этом уголке ужасов.

То, что он считал пытками - действительно было таковыми, но более подходил термин “эксперимент”: инквизиторы испытывали на заключенных различные методики воздействия в поисках рабочих инструментов для борьбы с “Одаренными”. Именно это название стало официальным обозначением людей, получивших силу, и фигурировало во всех отчетах и документах Инквизиторов. То, свидетелем чего Федор стал в допросной, носило название “Проект “Поводок””. Суть его заключалась в поиске способа заблокировать способности одаренных, и основывалось на гипотезах, слухах и просто экспериментах, в ходе которых одаренных били током, подвергали различным воздействиям, инъекциям, резали… Короче, издевались как только могли.

Узнав о происходящем за дверью, Федор, внезапно для себя, воодушевился, и попросился в проект. Сделал он это не для того, чтобы ежедневно наблюдать за мучениями подопечных - его живой интерес пробудила сама идея того, что можно вернуть их к нормальной жизни и избавить от всех тех страданий, которые они испытывали здесь и которые их сюда привели.

Начальство хотело было отказать тюремщику в просьбе о переводе, однако на его сторону встал глава проектного отдела. Мужчина лет пятидесяти с жидким леском тронутых сединой волос пожаловался, что ему “не хватает свежего взгляда”, и запросил у дежурных офицеров сеанс связи с вышестоящим руководством для решения вопроса. Инквизиторам идея связываться с руководством не понравилась, и они пошли на попятную. В итоге сошлись на том, что Федор станет “независимым консультантом”, и получит доступ к материалам и ресурсам проекта. И теперь он надевал детище проекта “Поводок”, к созданию которого и сам приложил немало сил, на шеи приговоренных к смерти.

Как таковые ошейники нужны были больше от форс-мажоров: за полгода с практически бесконечными ресурсами Инквизиции проект добился немалых успехов, и по всему периметру стояли “глушилки”: неброские антенны на крышах излучали волны энергии, создаваемые путем периодической подачи электроимпульсов на открытый в лаборатории проекта сплав. Один из ученых проекта, в свободное время увлекающийся компьютерными игрушками, окрестил сплав “Двимеритом” из-за схожести свойств с каким-то металлом из игры, и название прижилось. Для человека двимерит был абсолютно безвреден, однако на одаренных он действовал наилучшим для проекта образом: полностью подавлял аномальные способности, не давая их применять.

Сегодняшняя казнь была еще и заключительным практическим тестом разработок “Поводка”, именно поэтому Федор вошел в состав команды технического обеспечения. Ни на палача, ни на приговоренных он старался не смотреть. Палач - крупный, мускулистый мужчина под два метра ростом в форме служителя Инквизиции - нагонял на Федора жуть. Что касается заключенных - смотреть на некоторых из них ему было попросту стыдно, потому что он надеялся, что его труды в “Поводке” спасут некоторых из них, а не приведут на плаху.

***

Размышления Федора прервала рука, сжавшая его плечо с такой силой, что заскрипела кожа перчатки, в которую та была облачена. Подняв глаза от пола, он встретил холодные глаза офицера-инквизитора, взгляд которых вызывал у него дрожь каждый раз, несмотря на долгое знакомство.

- Сегодня великий день для вас, господин Афанасьев! - инквизитор изобразил на бледном лице некое подобие улыбки, - если ошейник сработает, ваш вклад в проект не останется незамеченным.

«Ну да, как же, - подумал Федор, натягивая ответную улыбку, - а если не сработает, то следующим на этот эшафот выведут меня. Если просто не пристрелят в том же бункере». Методы инквизиции за время совместной работы Федор изучил прекрасно, и перспективы в случае провала не были для него туманными. Но они тревожили его не больше, чем мысль о надвигающемся параде смерти. Смерти его подопечных, к которой он невольно приложил руку.

Тем временем, офицер-инквизитор коротко кивнул чиновнику, который все еще стоял у кафедры и воодушевленно рассказывал толпе содержимое лежащего перед ним листа. Надо было отдать ему должное: его глаза бегали от листа к толпе почти незаметно, и при этом он успевал посматривать в сторону инквизитора, чтобы не пропустить момент, когда тот подаст сигнал. И вот заветный сигнал поступил.

- …сегодня мы с вами, дорогие соотечественники, воздадим преступникам по заслугам и покажем всем, что наличие какой бы то ни было силы не ставит одаренных ей выше общества!, - подвел итог Павел Сергеевич. Он отсалютовал палачу и закончил выступление торжественным «Начнем».

Толпа взорвалась противоречивыми возгласами, хотя кричали не все. Кто-то аплодировал в поддержку происходящего, кто-то тут и там выкрикивал оскорбления в сторону «убийц», «диктаторов» и «фашистов», а кто-то - просто молчал, то ли не в силах открыть рта от ужаса происходящего, то ли просто ожидая развязки.

Палач вывел ближайшего к нему приговоренного - мужчина лет шестидесяти подрагивал на холодном ветру, несмотря на надетый на него бесформенный тюремный бушлат, но шел навстречу смерти твердо и уверенно. Ведомый палачом, он остановился на решетчатом полу в самом центре эшафота, и сам встал на колени, когда к нему подошел священник, чтобы молитвой проводить его в последний путь. Когда молитва подошла к концу, священник кивнул кивнул палачу и удалился подальше от приговоренного. Палач еще раз подошел к мужчине, проверил ошейник и нажал кнопку на пульте, который держал в руке. Пол под приговоренным ожил, и всего через какие-то секунды старика окружили прозрачные стены внушительной толщины. А еще через секунду из пола выскочил и тут же исчез десяток клинков, мгновенно превратив старика в бездыханную кучу окровавленного тряпья, осевшего на пол. Зрители ахнули, откуда-то послышался плач, по толпе побежали нервные шепотки.

- Первую часть испытаний можно считать успешной, - довольно изрек офицер-инквизитор, похлопав Федора по плечу, - если и остальные осужденные пройдут казнь без эксцессов, я лично сделаю пометку вам в характеристику.

Палач выждал некоторое время, прежде чем с помощью пульта заставил труп исчезнуть где-то в полу вместе с прозрачными стенами. Когда эшафот перестал отличаться от себя прежнего чем-то кроме небольших кровавых подтеков на решетке, он удовлетворенно кивнул, и вывел из шеренги следующего приговоренного. Девушка не брыкалась, не проронила ни слова. Только во время молитвы, стоя на коленях, шептала что-то свое, закрыв большие, запавшие от бессонных ночей глаза. Палач нажал кнопку, и стены начали подниматься, окружая несчастную.

Толпа взорвалась. Не криками и не овациями - буквально. Всего за секунду с пару десятков человек, стоявших ближе к эшафоту прямо напротив оцепления, разметало в разные стороны, кого-то целым, кого-то - по частям. Бойцов из оцепления тоже не пощадило, как и ограждение, и вместе с облаченными в бронежилеты телами в уцелевших полицейских полетели раскаленные металлические обломки. Еще спустя мгновение радиоэфир заполонили тревожные доклады охранных подразделений, а техническая команда затараторила о критической перегрузке и выходе из строя сдерживающих двимеритовых антен. Толпа бросилась бежать, снося преграды и КПП, люди топтались друг по другу, сбивали с ног полицейских из оцепления, которые тщетно пытались руководить эвакуацией.

Когда осело облако пыли, поднятое взрывом, офицер-инквизитор смог окинуть взглядом место “происшествия” и оценить обстановку. К этому моменту отряд служащих инквизиции уже окружил командира, ожидая указаний. Про себя офицер похвалил ребят за хорошую реакцию, после чего сконцентрировался на происходящем. Посмотреть было на что: Прозрачная клетка, не успев закрыться вокруг девушки полностью, разлетелась вдребезги. Палача, не успевшего отойти на безопасное расстояние, то ли посекло осколками, то ли зацепило взрывом, и громила лежал, конвульсивно дергаясь, в разрастающейся луже крови. На месте, где только что стоял короб из десятка слоев бронестекла, лежала девчонка. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что она жива, хотя лежит в отключке. Над бесчувственным тельцем стояла фигура в капюшоне. Оружия видно не было, но все естество офицера кричало об опасности, исходящей от обладателя этой фигуры. И не зря.

- Хотели казни, ублюдки? Получите, распишитесь!, - прогремела нечеловеческим

голосом. Офицер-инквизитор инстинктивно вскинул руку, подав команду отряду занять оборону и приготовиться к атаке, в это время вторая рука уже сжимала в кармане Артефакт.

Из толпы, которую опрокинуло взрывной волной, перемешав между собой служащих полиции, помощников палача и заключенных, неожиданно вынырнул священник. Встав между месивом из людей, из которого он только что вылез, и фигурой в капюшоне, он вытянулся во весь рост и поднял крест над головой:

- Как смеешь ты, адское отродье, перечить воле Господа нашего и мешать

очищению этих грешных душ?! Возвратись в Адское пекло и…

В одно мгновение фигура в капюшоне исчезла с места, на котором только что стояла. Послышался хрип и звон упавшего на усеянный битым стеклом пол креста. Священник барахтался, пытаясь высвободиться из крепкой хватки фигуры, обладатель которой держал его за горло на вытянутой руке. Рука точно не могла быть человеческой: усеянное пылающими узорами предплечье переходило в такую же пылающую кисть с когтистыми пальцами, больше подходящими хищному зверю, чем кому-то человекоподобному.

- Тебя, батюшка, адское пекло ждет персонально…, - все тем же пробирающим до

костей голосом, с издевкой, сказала фигура.

Офицер-инквизитор не сомневался, что старику конец, но произошедшее в следующий миг поразило даже его. Хозяин фигуры - офицер был в этом уверен - мог одним движением свернуть священнику шею, но вместо этого он пустил в ход вторую руку. Брызнула кровь, заливая пол эшафота и долетая до пятящейся в ужасе толпы за спиной старика в рясе, и инквизитор увидел, как совершает свои последние удары сердце в руке неизвестного.

Еще никогда он не сталкивался с таким зверством, а уж зверей он повидал. Чечня, Сирия, Украина, контр-террористические операции, а потом - Феномен. Сколько ублюдков, больше похожих на зверьё, чем на людей, он лично приговорил к смерти, но вырвать сердце из груди голыми руками, не напрягаясь… Нет, ждать больше нельзя.

- Окружить. При первых признаках агрессии - стрелять на поражение.

Артефакт в кармане жег руку, но офицер пока не давал ему разойтись на полную мощность. Воспользовался только защитным пакетом - в надежде на то, что они уберегут от одной-двух прямых атак чудовища. От ауры этого существа волосы на загривке офицера встали дыбом, поэтому любая осторожность точно не будет лишней.

Отряд занял позиции на дальней, насколько позволяла площадь эшафота, дистанции, взяв чудовище в полукольцо. Сам офицер-инквизитор остановился шагах в десяти от цели, сжимая артефакт в кармане и сверля взглядом спину, облаченную в кожаную куртку.

- Властью Святой Инквизиции приказываю остановиться и поднять руки над головой, - дежурная фраза слетела с уст офицера, и вокруг защелкали предохранители автоматов. Вряд ли двимеритовые пули его остановят, но ослабить могут существенно, а дальше - разберемся. Подкрепление уже в пути.

Существо разжало руку, и грузное тело священника ничком рухнуло на залитый кровью пол. А потом оно медленно обернулось, заставив все инстинкты офицера хором забить тревогу. Батюшка, видать, был сильный мужик, раз вышел с ЭТИМ лицом к лицу, хоть по нему и не скажешь. Впрочем, офицер только что собственными глазами видел, чем для этого сильного все закончилось.

Из под капюшона на него смотрело само зло. Пылающие огнем глаза, казалось, вот-вот прожгут его насквозь, а неестественно широкая улыбка, обнажившая ряды бритвенно острых зубов - не обещала ничего хорошего. Правой рукой оно подбрасывало и ловило сердце священника, будто это был мячик, а не вырванный из груди орган.

- Ой…, - обронило чудовище и театрально вскинуло руки, - простите-извините. Я испортил вашу вечеринку?

- Нет, - усмехнулся инквизитор, - всего лишь посеял панику, хаос и убил несколько десятков человек с особой жестокостью. Не поведаешь, зачем?

- Человек?, - дьявольская ухмылка под капюшоном растянулась еще шире, - разве это были люди?

Монстр сделал еле уловимое движение рукой, и к ногам офицера инквизитора упал окровавленный ошметок, еще минуту назад служивший чудовищу мячиком для подбрасывания.

- Разве это, - продолжило чудовище, - человеческое сердце?

- А чье же оно, по-твоему?, - где-то в душе Офицер порадовался, что в ответ на бросок монстра отряд не открыл огонь. Потасовка раньше времени приведет к необратимым последствиям. Нужно выиграть как можно больше времени до прибытия подкрепления.

Он лишь на миг отвел взгляд на упавшее к его ногам сердце, но, когда поднял глаза от куска мертвого человеческого мяса - пылающие глаза демона уже сверлили его вплотную. Рука в кармане сама сжала артефакт, приготовившись к атаке и направляя большую часть энергии на активированные щиты. Но атаки не последовало.

- Ты называешь себя и всех тех, кто гасит себе подобных пачками из-за собственной прихоти, жажды власти и мании величия - людьми? Или речь о тех, кто стоит и смотрит на все это с молчаливым одобрением?, - монструозная рука обвела площадь перед эшафотом, намекая на зрителей, еще недавно стоявших и наблюдавших за казнью. Сейчас, после эвакуации, там не осталось ни единой живой души, лишь затоптанные толпой тела усеивали каменную кладку, - Отвечай, долбаный фашист!

От последнего возгласа этой твари офицер едва не оглох. Нервы были на пределе, но давать слабину сейчас - верная смерть. Еще пару минут. Хочется верить в то, что их хватит, чтобы сюда прибыл отряд поддержки. Офицер-инквизитор открыл было рот, чтобы ответить монстру, когда краем глаза уловил движение за его спиной. В этот момент он понял: подкреплению не успеть. Потому что демон - кем бы он ни был - пришел не один.

Отряд, еще минуту назад стоявший в полной боевой готовности - всем составом лежал на полу. Крови видно не было, а тела вздымались в неровном ритме. Все до единого были в отключке. Офицер сместил взгляд на заключенных, но не успел ничего разглядеть - щиты завибрировали с такой силой, что заложило уши, а пространство вокруг превратилось в неразборчивый водоворот. Когда зрению удалось сфокусироваться, он понял: эшафот и площадь исчезли далеко внизу. Удар чудовища подкинул офицера метров на сорок, а щиты истощились до критического состояния, не лопнув только чудом.

- Я сказал: Отвечай!

Демон возник прямо перед ним. Он едва успел еще раз сжать артефакт, направив всю оставшуюся энергию на восстановление щитов. Новый удар отправил его прямиком к земле со скоростью, которой позавидовал бы гоночный болид. Дальше была лишь темнота.

***

Расправиться с отрядом особого труда не составило - и не таких вырубали. Артефакт с усыпляющим заклятием сработал на ура, а истощился дай бог на четверть. На офицера-инквизитора он, правда, не подействовал - пробить защиту офицерского артефакта такой игрушке не под силу, но необходимости в этом и не было. В своем ученике Андрей был уверен.

Подхватив под мышку так и не пришедшую в себя девчонку, громила побежал к остальным приговоренным, но из толпы трясущихся людей в тряпье и ошейниках ему навстречу выскочил тщедушный старик лет под семьдесят, одетый в форму тюремщика.

- Папаш, ты бы свалил подобру-поздорову, - обронил Андрей, намереваясь свободной рукой смести старикашку с пути, если это потребуется.

- Стойте, пожалуйста! Не убивайте их!

“Вот это номер” - проскочила мысль у Андрея, так что тот даже замер на секунду. Судя по форме, старичок явно на стороне ребят, которые именно за этим сюда бедолаг и притащили. С чего бы ему их защищать?

- То есть как это - не убивать?, - удивленно вскинул брови Андрей, - Вы, вроде, за этим тут и собрались…

- Трудно объяснить, - старик стушевался, но тут же взял себя в руки, - Но сейчас нет времени! Вы же не убивать их сюда пришли, так помогите их отсюда вывести!

- Ну дела, - доверия к старику у Андрея не было, но о своих намерениях он точно не врал, иначе аура бы выдала его с потрохами, - Тогда содействуй, папаша! Снимай ошейники - и по коням!

- Нельзя!, - встрепенулся дед, семеня к заключенным вслед за гигантом, - объясню потом, но ошейники снимать нельзя, это может их убить.

- Тогда собирай своих подопечных - и дуйте за мной как можно быстрее…

Не успел Андрей договорить, как за их спинами громыхнуло. Деревянные обломки разлетелись во все стороны, но, к счастью, группа людей во главе с громилой была достаточно далеко от эпицентра, и никого не задело. Андрей обернулся:

- Макс! Пора валить! Завязывай там играться, слышишь меня?

Издалека послышался шум вертолетных винтов. “Резвые ребята, - подумал Андрей, - еще минуты три есть, потом тут будет не продохнуть от инквизиторов. Лидия и машина в паре сотен метров по площади, в переулке. Не успеем - операция провалена. И на кой я согласился на условия пацана?!”

- Макс, время!, - не оборачиваясь, повторил Андрей, закидывая девчонку на плечо и спрыгивая с высокой сцены-эшафота.

- Не ори, - демон в капюшоне стоял сверху на эшафоте в двух шагах от громилы, - слышу я. Куда нам?

Андрей указал пальцем направление на переулок, теряющийся между старинных, не раз реставрированных домов в три-четыре этажа высотой. Шум вертолетов становился все отчетливее, и, подгоняя слабо организованную толпу, Андрей то и дело бросал взгляд в небо, ожидая худшего. Макс шел все также в паре шагов, не выражая ни малейшего беспокойства, только дьявольская ухмылка не сходила с его лица.

- Пора остыть, не считаешь?, - Андрей взглянул на ученика не без опаски.

Тренировки дали свои плоды, но одно дело - тренировки, и совсем другое - реальный бой. Сила Макса нуждается в контроле и дисциплине, иначе быть беде, поэтому эти качества Андрей воспитывал в ученике в первую очередь, однако до этого момента не было ни одной возможности проверить усвоенные уроки на деле.

- Пока рано, - качнул головой Макс, - Ты же сам учил: пока ты не в безопасности на сто процентов - считай, что ты в опасности. Сил еще навалом, контроль маны в норме, сам видишь. Эвакуируемся - там и остыну…

- Сил-то навалом, - согласился Андрей поправляя обмякшую девушку на плече, - только не израсходуй всё разом, иначе придется тащить еще и тебя. Если, конечно, тут хоть что-то останется после твоих финтов. После взрыва, который ты устроил, я уже думал списывать тебя со счетов.

- Не рад, что ошибся?, - с усмешкой огрызнулся Макс.

- Еще чего! Я столько времени на тебя потратил не для того, чтобы сделать из тебя одноразового мага-бомбу. Так что рад, не сомневайся.

Парочка свернула в перекресток. Группа успешно спасенных людей во главе с Федором стояла старенького грузового фургона марки «Fiat» без окон в задней части кузова. Люди грузились в открытую кабину по одному, помогая друг другу подняться, пока старик в форме тюремщика бегло рассказывал что-то эффектной женщине с белыми волосами и пронзительным взглядом. Увидев Андрея с Максом, женщина прервала собеседника и направилась им навстречу.

- Твердая тройка с плюсом тебе за преподавательскую деятельность,- бросила она, смерив Андрея взглядом, после чего заглянула в глаза Максу, подходя на расстояние вытянутой руки. Ее взгляд обжигал, и Макс почувствовал бы себя неуютно, не бушуй в этот момент мана внутри.

- Он сильнее, чем я мог предположить. Если бы…

- Потом,- отсекла женщина и протянула Максу руку, - ты сработал на четверочку, неплохо. Лидия.

- Потом поздороваемся, - все тем же жутким голосом проговорил Макс, помахав перед ней когтистой пылающей ручищей, - надо грузиться и валить, через 5 минут здесь будет не продохнуть от святош с пушками и смертоубийственными штуками.

- Я в курсе, молодой человек, - спокойно ответила на выпад Макса Лидия, - но манеры велят здороваться.

- Смешная тётя, - буркнул парень в ответ, - ну ладно, обожжешься - не серчай!

Макс схватил протянутую ладонь когтистой лапой - и наступила темнота…

- Грузи его, - Лидия обернулась к Андрею, как раз передавшего девушку людям, уже успевшим погрузиться в фургон, - мальчик прав: пора ехать.