Глава 2 — «Утренние звёзды»

Холодный ветер рвал дыхание, когда Харуто вынырнул из дома. На почте дежурная, не глядя, швырнула ему пачку газет:

— Дома 1–50. И чтоб без жалоб.

Он кивнул, привычно закинув рюкзак на плечо. Утро было таким же серым, как вчера, позавчера, как все дни после того вечера.

У дома №12 его остановил голос:

— Привет, Хмурый Мальчик.

Девушка сидела на скамейке, запрокинув голову к небу. Её худое, почти хрупкое телосложение казалось ещё более изящным на фоне серого утра. Длинные чёрные волосы, словно шёлковая вуаль, ниспадали на плечи, слегка развеваясь на ветру. Карие глаза, глубокие и тёплые, словно два кусочка шоколада, смотрели куда-то ввысь, будто она видела то, что было недоступно остальным. В руках она держала блокнот с набросками созвездий, линии которых дрожали, словно её карандаш боялся коснуться бумаги.

«Словно первоклассная модель», — мелькнула мысль у Харуто, прежде чем он успел её отогнать. Он посмотрел на неё, стараясь не выдать своего удивления.

— Ты везешь груз плохих новостей? — спросила она, не опуская взгляд.

— Отвали, — он швырнул газету в ящик. — Звёзды врут. Их нет.

— Есть. Она закрыла блокнот. — Просто днём они прячутся. Как ты.

Её слова ударили в грудь. Словно отец, который когда-то шептал: «Солнце светит даже ночью — оно ждёт за углом».

— Меня зовут Юкино.

— Харуто. И мне плевать.

Она указала на восток, где тускло мерцала Венера:

— Смотри. Это «Утренняя звезда». Она всегда первая… и последняя.

Он двинулся дальше, но через два дома она снова была рядом:

— Люди боятся темноты не из-за монстров. Они боятся, что звёзды расскажут правду.

— Какая разница? — он швырнул газету в ящик №25. — Правда никому не нужна.

— Нужна! — она схватила его за рукав. — Ты видишь, как цифры врут? Газеты, оценки, время… Голос дрогнул. — А звёзды — нет. Они честные.

Они разошлись. Юкино побежала, а Харуто задержался, глядя на часы. 7:47. Он опоздал, но это уже не имело значения.

Школа встретила его привычным видом: старое трёхэтажное здание из серого кирпича, с потёртыми стенами, на которых кое-где виднелись следы неумелых граффити. Окна, давно не видевшие мойки, тускло отражали пасмурное небо. Входная дверь, когда-то белая, теперь была покрыта царапинами и следами ржавчины. Над крыльцом висела табличка с названием школы, буквы которой слегка потускнели от времени.

Внутри коридоры были такими же безликими, как и всегда. Полы, выложенные плиткой, давно потеряли свой блеск, а стены украшали лишь редкие плакаты с призывами к дисциплине и успеваемости. Воздух был пропитан запахом старой мебели, пыли и чего-то ещё, что Харуто всегда ассоциировал с безысходностью. На потолке мерцали люминесцентные лампы, издавая тихое жужжание, которое сливалось с гулом голосов учеников.

В классе царил привычный хаос. Учителя не было, и одноклассники громко обсуждали что-то, не обращая внимания на Харуто. Парты, расставленные в строгом порядке, были исцарапаны поколениями учеников. На доске ещё остались следы вчерашнего урока — не стёртые до конца формулы и слова. Харуто сел на своё место, положил голову на парту и закрыл глаза.

Сон накрыл его мгновенно.

Он снова был маленьким. Сидел за кухонным столом, перед ним — учебник с непонятными цифрами. Отец стоял рядом, терпеливо объясняя:

— Смотри, Харуто. Это не просто цифры. Это ключи к миру.

— Но я не понимаю! — мальчик сжал кулаки.

— Потому что ты боишься ошибиться. Но ошибки — это тоже звёзды. Они указывают путь.

— Харуто… Харуто…

Голос отца слился с другим. Кто-то тряс его за плечо.

— Харуто!

Он открыл глаза. Перед ним стояла Юкино, улыбаясь. Её карие глаза светились теплом, а длинные чёрные волосы слегка растрёпались, будто она только что вернулась с прогулки под ветром.

— Ты что здесь делаешь? — он с трудом пришёл в себя.

— Я здесь учусь. И, кстати, я твоя соседка по парте.

Она села рядом, доставая блокнот с созвездиями. Харуто невольно задержал взгляд на её тонких пальцах, которые бережно перелистывали страницы.

— Спи дальше, если хочешь. Но знай: звёзды не ждут.

Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто смотрел на неё, чувствуя, как что-то внутри него начинает меняться, даже если он ещё не готов это признать.