Глава 12 — Без названия

Дисклеймер:

Произведение не носит исторический или документальный характер. Все события и герои вымышлены. Славянская культура и обычаи выступают лишь прообразом, от которого отталкиваются, однако произведение не претендует на историческую достоверность.

----------------------------------------------------

Хельга вышла из портала возле
терема. Прошка рыжим колобком скатился с крыльца и повис на подоле сарафана.

— Хозяюшка, князь тебя у себя
оставил? Счастье-то какое, а я уж в печали всё утро сидел, — запричитал он.

— Оставил, — согласно кивнула
Хельга, поднимая домового на руки. — Но дедушка велел сидеть в подвале. Ты что,
колокол не слышал?

— Слышал. Так князь же в городе —
сейчас всё уладит, — пожал плечами домовой.

— Но дедушка велел сидеть в подвале,
— повторила Хельга. — Идём, заодно посмотрим, что у нас с продуктами. Мы
же с тобой ночью почти всё потратили, пока на неделю еду готовили.

— Ну разве что продукты
проверить, — хмыкнул домовой.

Хельга с домовым на руках прошла к
погребу и спустилась в него. Погреб был глубокий, не меньше трёх саженей,
разделённый на две части. На леднике хранились мясо и рыба, а в другой части
погреба лежали овощи, соления, мёд. Хельга зажгла магический огонёк и прошлась,
осматривая полки.

«Да, вчера мы изрядно всего
потратили. Но зато теперь при случае вполне можно организовать пир средних
размеров».

— Проша, а долго прорыв закрывать? Я
хоть у разлома и жила, но он всегда запечатанный был. Тётушка только нечисть от
него отгоняла.

— Если с князем, то за часа четыре
уложатся. У нас разлом не такой большой, как в стольном граде. Только странно,
что печать разрушилась. Наши, что ли, недоглядели и скопления нечисти
пропустили?.. Вот ужо воевода стражникам хвосты накрутит. Князь сразу на прорыв
ушёл?

— Там с дедушкой ещё волхв Светлояр
и князь Кожемякин, — сообщила Хельга домовому. — А втроём они быстрее закроют?

— Что? — Домовой изумлённо посмотрел
на девочку. — А с какой стати мы тогда тут сидим? Да они без дружины всё
закроют. Для них это как для тебя пирожки испечь. Выходим. Там сейчас выброс
будет, глядишь, и тебе пригодится…

— Чем мне этот выброс пригодиться
может? — моментально заинтересовалась девочка.

— Перед закрытием из разлома выброс
магической энергии будет; все местные маги только этого и ждут. Когда ещё такая
возможность запасы пополнить будет? — пояснил Прошка.

— А почему тогда в подвалах все
сидят? — не поняла Хельга.

— Так не все сидят. Магам хорошо,
это для простого люда да детей очень тяжело, — ответил домовой. — Потому и
прячутся. Только ты же, хозяюшка, тоже маг…

— Я не маг, Проша, — не дала
закончить домовому Хельга. — Дедушка велел сидеть в погребе, и раньше, чем
прозвонит колокол, я не выйду.

— Ну сидеть, так сидеть — всё равно
уже почти закончили, — пожал плечами домовой. — Не чувствуешь, как магия давит?

Хельга прислушалась к себе.

«Нет, ничего такого не чувствую.
Чешется нос, урчит в животе: с утра ничего не ела, — вряд ли тут магия
замешана».

Хельга собрала несколько красных
искорок и зажгла в руке огонёк. Он светился так же, как и вчера, и неделю, и
месяц назад. Этот выброс магии никак на девочке не отразился.

«Хорошо, что не вышла, — облегчённо
вздохнула Хельга. — Значит, я не маг, и мне бы, как и другим детям, стало бы
плохо. — Девочка вспомнила, как тошнило и крутило её в комнате дедушки, когда
они с Прошкой хотели помочь ему стабилизировать магию. — Ну уж нет! В погребе —
значит в погребе». 

Не прошло и получаса, как Хельга с
домовым услышали глухой звук.

— О! А вот и колокол. Пойдём гостей
встречать, — произнёс Прохор и направился к лестнице, ведущей из погреба.

— Каких гостей? — не поняла Хельга.

— Да тех же самых — Светлояра и
Злата, — недовольно пробурчал домовой. — Они ж почти год не общались: вроде как
в ссоре были наш князь и волхв. Ну а раз помирились — быть застолью. Сожрут
ведь всё… 

— Так это ж хорошо, Прош. У нас тут
смотри, сколько всего. А люди городу нашему помогли — надо их отблагодарить.
Давай домой быстрей и скатерть новую достань: гости у нас важные, —
распорядилась девочка и вперёд домового бросилась на выход.

Хельга забежала на кухню, достала
расписную деревянную и глиняную посуду. Домовой расстилал скатерть, на которой
появился в большом блюде запечённый осётр, начинённый гречневой кашей с
грибами; к нему разместились две латки с тушёной брюквой; на отдельном блюде
Хельга выложила небольшие булочки с тмином. Тонко нарезала окорок, солёный
сыр, балык. Немного подумав, достала блюдо с кислыми маринованными сливами
и добавила латку тушёного с овощами мяса. Между ними поставила небольшие чаши с
хреном и горчицей. Но и этого показалось мало — на столе появилось блюдо с
квашеной капустой, солёными огурцами и ладья с икрой. Оглядев все продукты,
Хельга достала каравай и нарезала его на несколько ломтей.

— Хозяюшка! Остановись! Их же трое,
а тут вся городская дружина не только пообедает, но и на ужин останется, —
взмолился домовой.

— Проша, мы же не просто дедушку с
друзьями кормим, а обед на трёх князей устраиваем — негоже скупость свою
показать, — покачала головой Хельга. — Мы же там бочонок мёда брали? Тащи:
сейчас он как раз в дело.

— Весь бочонок? Да там три ведра!
Куда это годится, хозяюшка? — взвыл домовой.

— Мёд не чай — выпьют, — усмехнулась
Хельга. — Видел бы ты, какие пиры закатывал хозяин дома, в
котором я в скиту жила. Там одних перемен блюд шесть раз было, а
это мы ещё скромно стол накрыли.

Домовой вздохнул.

«Всё ведь сожрут… Особенно
Кожемякин: что не съест — передохнёт немного, доест и допьёт. Первый раз, что
ли?»

А Хельга выбежала на
крыльцо. Возле ворот медленно разгорался портал. Девочка сделала
торжественное лицо, ожидая героев, избавивших город от напасти.

Первым из портала выпрыгнул огромный
князь Кожемякин, а вслед за ним вылетел уже знакомый Хельге тяжёлый посох с
камнем, посох князя Светлояра. Вылетел и ровно приземлился Злату на
затылок. Вслед за посохом злой, словно разбуженный зимой медведь,
вышел из портала и сам Светлояр.

— А ну! Стой, морда басурманская! —
гневался он, потрясая, словно знаменем, оторванным от ферязи рукавом. — Ты
снова свой участок бросил и за нечистью гонялся?! Не видел, как на целителей
целая стая бросилась?! Да их бы всех покосило, если бы не Гостомысл!

— Я должен был сегодня победить его.
Да и что за стая? Там и дюжины не было — тебе вообще стыдно должно быть о таком
вспоминать, Светлый. — Кожемякин почесал затылок, на котором наливалась шишка.
— И вообще, чего дерёшься? Ты же великий волхв и светлый маг — должен людям
добро нести, а ты палками кидаешься!

Из портала вышел Гостомысл, оглядел
замершую от удивления на крыльце Хельгу и перевёл взгляд на друзей.

— Я тебе сейчас принесу добра! — ещё
больше вспылил Светлояр. — Мне рукав от ферязи оторвали, от новой! Надел
сегодня первый раз, а из-за тебя, криворукого, видимо, и последний. Я за неё
пять гривен отдал!

Светлояр взмахнул рукой, и в ней
оказался посох, который снова приложился к широкой спине Злата.

— Тёмный, ну хоть ты его успокой, он
же меня убьёт из-за своего рукава! — взмолился Кожемякин.

— Да я вообще с вами не знаком. —
Гостомысл отвернулся в сторону. — Что вы тут делаете в моём огороде, уважаемые?

— Тёмный, ты сейчас лишишься не
только стихийного мага, но и главы хранителей! — Злат попытался спрятаться за
князем Белозёровым. Гостомысл спокойно подтянул Кожемякина за шиворот и
поставил перед Светлояром.

— Бей, я его подержу, — невозмутимо
произнёс дедушка Хельги.

— Гостомысл! Не ожидал от тебя
такого! — задохнулся от возмущения Злат.

— О, Светлояр, гляди, он вспомнил,
как меня зовут, — ехидно произнёс Гостомысл. — Так, глядишь, и тактику зачистки
прорыва вспомнит. А то носится по разлому как дурной жеребёнок: одно не
закроет, к другому бежит.

— Ладно! Победили… — Кожемякин
поднял руки. — Всё равно Тёмный снова меня обскакал. И с рукавом твоим
придумаем что-нибудь. Не серчай, сват.

— А что ты тут придумаешь?.. —
Светлояр огорчённо посмотрел на рукав.

— Ты зимой его вместо шарфа на шею
намотать можешь: вон длинный какой, а если оторвём второй, будет у тебя жилет…
Ой! — это посох Светлояра снова опустился на спину Злата.

— Прости
его, Светлояр, а то ещё люди увидят, как ты главу хранителей у меня по огороду
гоняешь, сплетен не оберёмся, — вздохнул Гостомысл.

— Вот Тёмный дело говорит, —
моментально повеселел Злат. — Ну ладно, чего ты, весело же было!

— Тебе бы только весело… Тьфу! —
выругался в сердцах Светлояр.

— А тебе бы лишь с важным лицом
сидеть, — не остался в долгу Кожемякин. — Тёмный, а что это у тебя за
куча? 

— Это моя поляна, правда, теперь
более компактная.

Все задумчиво оглядели кучу
сорняков, устроенную Хельгой и Прошкой.

— Огород, что ли, пахать надумал? —
поинтересовался Светлояр. — И то дело, а то вечно один бурьян у тебя
летом.

— Этим я не распоряжаюсь: у меня
хозяйка есть, — пожал плечами Гостомысл. — Может, будет огород; а может,
пруд; а может, лес. Я уже ничему
не удивляюсь.

— Да ты женился, что ли? — ахнул
Кожемякин.

Князь Гостомысл закашлялся.

— С ума сошёл? Вон на крыльце,
— Гостомысл указал на крыльцо, где стояла девочка, — хозяйка моя стоит и на
ваши игрища смотрит. Ей в диковинку вас таких наблюдать.

— О! Козявка, — улыбнулся Кожемякин,
— дедушку ждёшь?

— Я не козявка, — нахмурилась
Хельга.

«Ну что за беспамятный дедушка».

— Я Хельга Белозёрова!

— И что же у нас на
крыльце делает Хельга Белозёрова, — приняв серьёзный вид, поинтересовался
Злат.

— Да за стол хотела вас позвать, —
растерялась девочка. — Думала, вы как герои придёте. 

— Да, с героями неудобно вышло…
Кукла, у нас там есть чем перекусить? — спросил Гостомысл.

— И выпить. Желательно чего-нибудь
получше чая из кипрея, — моментально перестав быть серьёзным, поинтересовался
Кожемякин.

Хельга тут же встрепенулась. Уважительно
раскланялась и с серьёзным лицом произнесла:

— Проходите, гости дорогие,
хлебом-солью угоститесь. За дела ваши ратные, за мир в нашем городе.

— Тёмный, тебя так каждый день
встречают? — тихо поинтересовался Злат у Гостомысла.

— Нет, это первый раз. Но я и
разломы давненько не зачищал. Ладно, проходи, так и будем у крыльца топтаться?

Мужчины вошли в дом и прошли в
обеденную комнату. Тут замер даже князь Кожемякин.

— Слушай, Тёмный, если после каждой
зачистки тебя так будут встречать, я лично поломаю все печати по округе. Я —
ломаю, а ты — закрываешь, ужинаем у тебя, — Кожемякин довольно посмотрел
на Гостомысла, мол, как тебе идея?

— Девонька, — Светлояр наклонился к
Хельге. — Это что, ты приготовила? 

— Я, князь Светлояр, — кивнула
Хельга. — Да вы не переживайте: я хорошо готовлю. 

— А когда ты успела? — снова
поинтересовался волхв.

— Так вчера ночью. — Хельга пожала
плечами. — Я же думала, меня батюшка заберёт, и как тогда дедушка один будет?
Вот мы с Прошей и встали перед зорькой, дабы сготовить побольше. 

— Ты, Светлый, ребёнка не пугай, и
за стол пошли, старалась девонька. — Кожемякин направился к столу. — Да-а, обед
у нас точно получше, чем чай из кипрея, будет. Ну что ж, перекусим.

Мужчины двинулись к столу, но
Светлояр почувствовал, что его кто-то тянет за второй, ещё целый рукав.

— Что такое?

Обернувшись, волхв увидел Хельгу.

— Вы бы сняли ферязь, великий князь,
а я, может, и починю её. Нехорошо такую вещь красивую бросать, — тихонько
произнесла Хельга.

Светлояр задумался.

«Хуже уже не будет — пусть ребёнок
побалуется».

Он снял ферязь и отдал её девочке, а
сверху положил рукав. Из-за размера ферязи Хельгу было совсем не видно, и
со стороны казалось, что одежда самостоятельно уползает от хозяина
по лестнице.

— Подарил, что ли? — поинтересовался
Кожемякин.

— Нет. Сказала: ушьёт, — с сомнением
в голосе ответил Светлояр.

— Раз взяла, значит, сделает, —
укладывая себе на тарелку большой кусок рыбы, ответил Гостомысл. — Хеля лишнего
не пообещает.

— Но она ведь совсем
маленькая, у меня сапог и тот больше будет. — Кожемякин посмотрел на
Гостомысла и налил большую кружку стоялого мёда. — Откуда таланты такие?

— Тётка её воспитывала, — неохотно
ответил Гостомысл. — И домовые.

— Как домовые? — не понял Светлояр.
— Это которые в доме живут?

— А ты каких-то других знаешь? — не
удержался от ехидства Гостомысл. — Мне её домовой вручил; она с ним пришла вот
такая, — сказал князь и показал руками примерный рост девочки на тот
момент, — точно кукла.

— Не понял, а когда она
выросла? — удивился Злат.

— Так прямо на глазах и выросла:
снял с неё домовой кольцо, и вот она такой, какой ты её только что видел, и
стала. Вместе с корзиной, платком и сарафаном, — ответил Гостомысл.

— Сарафан, платок, корзина — это
понятно, — задумчиво произнёс Светлояр. — А вот про артефакт, который может
живого человека уменьшить, первый раз слышу. Сколько ни пытались зачаровать
такой, ни у кого не вышло. Родовой, что ли, от первомагов?

— Всё, что я знаю, — на вид это
простое серое колечко. Я его и видел-то мельком, пока от визита внучки в себя
приходил, — произнёс Гостомысл.

— Так это ж какие возможности! К
любой вражине соглядатая[1]
зашлёшь, и никто не увидит, — восхитился Кожемякин. — Ты, Тёмный, ищи её родню,
а мы за ценой не постоим.

— Если бы такой артефакт продавался,
я бы давно в курсе был, — покачал головой Гостомысл. — А тут я даже о
существовании его не знал. Но родню найти надо, подарки отослать.

— И приданое получить, — не
удержался Кожемякин.

— У жены Драгомировой приданым целый
род пришёл, ты хоть представляешь, что будет, когда семьи узнают? Лучше сначала
потихоньку разузнаем, что и как, а уж потом думать будем, что делать, — осадил
друга Светлояр.

— А что тут сложного? Поднимет
Тёмный письма от родов, печатями заверенные, посмотрит чья, — спокойно
ответил Злат. — Невелико расследование.

— Это если у него такое письмо есть,
— не согласился Светлояр. — А если нет?

— Знаете, что? — задумчиво произнёс
Гостомысл. — Я просмотрю печати, а вы узнайте, сколько женщин по имени Ненила училось
в старшем училище. Светлояр, ты же у целителей преподаёшь иногда?

— Преподаю, — кивнул волхв. —
Специально зайду, гляну летописи.

— А ты, Злат, Драгомира своего спроси,
он по всем землям катается, народ видит и знает. Не так много у нас родов, в
которых есть сильные женщины-маги — о них знать должны, — обратился
Гостомысл к князю Кожемякину.

— И насколько сильная? —
поинтересовался Злат.

— Пронька, а ну, тащи сюда корзинку
Хельги, — распорядился Гостомысл.

Домовой удивился, однако корзину
принёс. По дороге, правда, недовольно бубнил о пьяных князьях, что не дают
бедному домовому покоя, но его стенания были полностью проигнорированы.
Гостомысл поставил корзину на стол, отодвинув осётра, и обратился к друзьям:

— Вот, посмотрите, это та самая
Ненила зачаровывала. Уровень определить сможете?

Злат посмотрел на Светлояра; тот
чуть шевельнул рукой, призывая стоящий у стены посох. Волшебный предмет
моментально переместился в руку, и волхв провёл им над корзиной. Светлояр
удивился, отложил посох, взял корзину и, отойдя от стола, создал рунический
круг. Начертав нужные символы, волхв поставил корзину в центр и начал считывать
заклинания.

— Знаешь, Гостомысл, если эта
женщина и правда существует, то она должна быть известна не меньше нас, —
утерев со лба пот, произнёс Светлояр. — Хочу посмотреть, что за умница. Только
вот последние лет пятнадцать не было у нас в училище никого подобного.

— Ты бы, Светлый, загадками не
говорил. Расскажи обстоятельно, что ты в этой корзинке разнюхал, — не удержался
Злат.

— Ну вот возьми корзину и сам
понюхай. Ты ж у нас глава хранителей, это ты нам должен всё рассказывать, а не
у целителя спрашивать, — моментально завёлся Светлояр.

— И всё же. — Кожемякин серьёзно
взглянул на волхва.

— На этой корзинке заклинаний не
меньше десятка: изменение размера, пространственная магия, определение
владельца, уменьшение веса и ещё других по мелочи. И сразу её не
зачаруешь: каждое заклинание не меньше месяца стабилизироваться должно, чтобы
другие не задеть, — вздохнув пояснил Светлояр. — И ты такую не сделаешь: силы
хватит, терпения — нет. А теперь давай подумаем, сколько женщин способно
создать пространственную магию?

За столом воцарилась тишина. Мужчины
усиленно перебирали в голове всех знакомых женщин, кто был способен на подобную
магию.

— Я знаю пятерых, — наконец произнёс
Кожемякин. — Но это колдуньи известные, да и лет им давно за полтинник. Только
имени Ненила нет ни у одной из них.

— Я знаю двенадцать, — поразмыслив,
ответил Гостомысл. — И тоже имена другие.

— Ну вот их и начни проверять. Магию
запомнишь и ищи подобную, — ответил Светлояр. — А теперь давайте отведаем, что
нам девонька приготовила.

***

Разговор перетёк в другое русло.
Кожемякин рассказывал о своём походе на границы Поднебесной.   

— И вот представьте: я у них мужиков
сначала от девок отличить не мог. Потом только разобрался, что, коли коса ниже
пояса, — мужик. Положено у них так. Чем длиннее волосы, тем знатнее. А девки
незамужние у них с распущенными ходят, как и наши. А как замуж выйдут, так
в пучки заделывают и шпильками украшают. Я их Умиле привёз пару штук. Она,
чудна́я, решила, что это кинжалы парные.

— А ты что ещё от поляницы ожидал? —
резонно поинтересовался Гостомысл. — Хорошо, что на тебе не опробовала.

— А чего ей на мне пробовать-то? Она
меня любит и бережёт, — расплылся в улыбке Злат. — Вам не понять.

— Да уж… Вот мне точно не понять, —
согласился Гостомысл. — Я такой ерундой, как ты в молодости, не занимался. И
ладно бы ты сам ерундой страдал, так ещё ж и нас всех за собой
таскал. Я как вспомню, когда глава рода поляниц нас по скиту гоняла, до
сих пор стыдно.

— А чего стыдно? — насупился Злат. —
Я по-честному свататься хотел, а она сразу заклинаниями кидаться начала. А вы,
между прочим, убежали и меня одного оставили.

— Так нам дева из поляниц не нужна
была, а в овраге по крапиве бегать как ты — нет уж, — расхохотался, вспоминая
былое, Светлояр.

— Да ладно… Кто старое
помянет, тому глаз вон! — миролюбиво произнёс
Кожемякин. — Ты лучше, Светлый, посмотри, что в магических сферах записано,
может, вместе и покумекаем. Когда ещё так соберёмся?

— На пьяную голову? Да мы сейчас тут
такого напридумываем, — отмахнулся Светлояр, но сферы
достал.

Мужчины ещё раз просмотрели запись,
присланную из Валахии, а потом — ту, которую сделали на провалах.

— Ерунда какая-то… — наконец
произнёс Светлояр. — Это совершенно разные печати, причём даже не печати, а их
фрагменты.

— Тебе виднее: ты у нас по ним
специалист, — согласился Кожемякин. — Только вот количество жертв в каждом
куске одно и тоже.

— Верно, — согласился Гостомысл. —
Светлояр, а для чего такой массив нужен? Если, конечно, это фрагменты одной
печати.

— Да откуда ж я знаю, что может быть
в голове у сумасшедшего? — развёл руками волхв. — Надо бы мне самому
посмотреть, что за печать.

— Слушайте, а оставайтесь ночевать,
утром и посмотрим, — предложил Гостомысл. — А сейчас посидим, прошлое вспомним,
друзей наших. 

— И то верно, — согласился
Кожемякин.

— Уговорили, — вздохнул Светлояр. —
Всё равно моя ферязь у твоей внучки в заложниках.

Мужчины снова наполнили кружки.
Давно они так спокойно не сидели.

***

Наверху, в своей светлице[2],
Хельга пыталась пришить рукав. Ткань была до того тонкая, что приходилось
соединять каждую нитку. Девочка никогда так много не колдовала; искорки
садились на нитки, восстанавливая их целостность. 

— Ты бы отдохнула, хозяюшка, —
участливо произнёс домовой. — Обойдётся князь Светлояр и без ферязи, а то ходит
как девка на выданье.

— Да ещё немного, Проша. — Хельга
устало потёрла глаза. — С нитками закончу, а поверх шва вышивку положу, чтобы
видно не было. Иголку зачарую и отдыхать лягу, только ты меня разбуди, как игла
закончит, а то будет дедушка Светлояр с разными рукавами ходить.

— Разбужу, — согласился Прошка. —
Эти всё равно раньше, чем за полночь, не разойдутся. Ну вот, опять зовут.

Хельга
посмотрела на место, где только что исчез домовой, и снова принялась за работу.

[1]
Соглядатай — шпион.

[2]
Светлица — комната для женских работ (например, шитья).

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Ольга Титова

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: BONNIE

Дизайн: Владимир Ким