Глава 5 — Деревенские сказания
– О-ох, чего ж так рано-то? Даже солнце ещё толком не взошло.
Кайто в сопровождении Сегира направились в поле. Все были очень бодры и
активны, лишь один Хикаро всё зевал да потягивался.
– А нам оно и не нужно. Работа ведь не ждёт, – по-доброму усмехался Сегир,
указывая парню на происходящее вокруг.
«И правда, никто
уже не спит. Все трудятся».
Они шли по центральной деревенской дороге, с которой отлично было видно
каждый двор: мамы готовили детишкам кушать, пожилые люди выводили оставшуюся у
них скотину, а мужчины точили серпы, – как-никак жатва началась.
– Слуш-шай, Эмили, – Мидо почесал затылок, робко отводя взгляд в сторону.
– Да-да?
– Я так и не поблагодарил тебя за спасение. Если бы не ты, мои кости уже
доедали бы рыбы, так что… спасибо, что ли.
– Да ладно тебе, – усмехнулась девушка. – Я была обязана это сделать, мы
ведь одна команда.
Парень резко обнял напарницу.
– Дай-ка я тебя расцелую!
«Что этот клоун
себе позволяет?!»
Хикаро несколько разозлился и хотел уже врезать рыжему, но Эмили и сама
оказалась не промах и хорошенечко надавала тому по затылку, от чего он упал на
дорогу.
– Ещё раз ко мне прикоснёшься, и я тебя сама утоплю!
– Да чего ты, вчера ж сама меня целовала, – жаловался парень, поднимаясь и
отряхивая одежду от пыли.
– Это было искусственное дыхание, идиот!
– Ладно-ладно, успокойся.
«А она хороша.
Чувствую, эту Эмили завоевать будет так же сложно, как и прежнюю. Если не ещё
сложнее».
Поскольку в деревне все всегда друг друга и обо всём знали, то люди
постоянно поглядывали в сторону кайто и о чём-то шептались между собой. Как
вдруг послышался недовольный голос из ближайшего двора:
– А-ну пшли к херам отсюда!
Двое замызганных, одетых лишь в ободранные штаны, мужчин с обвисшими пивными
животами лежали на копне сена перед глиняной хатой. Один из них ткнул кулаком в
сторону кайто.
– Чего серчаешь? Может, они путешественники? – ответил ему второй.
– Ага, хуешественники. Вот так поприходють всякие гады расфуфыренные да
трахають наших девок. А как не чёрт родится, так чёрт пойми что. Не надобно нам
такого, – мужчина настолько эмоционально махал руками, что с грохотом повалился
наземь, да так, что аж забыл, о чём говорил. А друг его так расхохотался, что
всё село не могло понять, у кого утка сбежала.
– Не обращайте внимания, – попросил Сегир. – Эти пьяницы только и умеют,
что языком гадости молоть, а по делу что, так хрен там – руки отвалятся.
– Ничего. Нам не впервой.
«Даже не обернулся.
Идёт спокойно, сложив руки в карманы. До чего же странный у нас наставник. Но
что этой деревенщине не нравится? Мы же помогать пришли. Бли-ин…» – Долго ещё
подниматься?
– Да нет, мы уже почти добрались.
Сегир вывел команду на возвышенность, где и находились поля пшеницы. Огромные
участки разделялись лесопосадками. Но деревья так сразу и не заметишь, ибо рожь
колосилась на таком расстоянии, что глаза слепило от золотистого цвета. Люди
уже трудились, не покладая рук. – Кого это ты к нам привёл? – обернулся один
мужик.
– Кайто солнца. Помогать нам будут.
Мужчина с отвращением посмотрел на каждого.
– Эти?
– О-о-о-о, здравия, – подбежал невысокий, полноватый, бородатый мужчина лет
пятидесяти и принялся всем пожимать руки. – Мы ждали вас. Ух, работы ж здесь,
как видите, мягко сказать, дохерища. Звать меня Футор Ефимович. Я – староста
нашей славной Данасавы. А вас как позволите величать?
Сегир представил кайто, после чего тот самый недовольный мужчина продолжил
возмущаться:
– Ну и имена у вас, столичных. Вот меня Мишко зовут. Здесь еще Ивко, Шимко,
Петька, Софа, Данка и другие. Нормальные ж люди, ну.
Староста раздал кайто серпы и стал показывать, как нужно работать.
– Вот, держите. У нас шо мужики, шо бабы пашут одинаково, – уточнял он, с
подозрением глядя на Эмили. – Отделяешь, значит, серпом пшеницу от основной
части, вот тут, внизу. Чуть выше хватаешь левой рукой и плавно серпом к себе,
вот так вот. Складываете в небольшие кучки, а потом в снопы, перевязывая их
стеблем, отако. Потом снопы складываете в одну огромную кучу и оставляете
сушиться.
Мишко вновь отвлекся от жатвы, расставив руки в боки.
– Староста, ты хоть и староста, а хер моржовый. Не уж-то ты думаешь, шо эти
работать пришли? Какой нам толк от четверых? Мы и без них справляемся. Они ща
мечи достанут и погонють всех мужиков на фронт. А шо, не так, шо ли?
– И зерно всё заберут, – добавила одна женщина. – Да скотину нашу. Всё на
войну отправят, гады. Гнать таких надо.
– Гнать, гнать! – подхватила толпа рабочих. – Не зря их белой чумой кличут.
Хуже чудищ будут.
– Да девок они пришли трахать. Чё ж непонятного? – присоединился какой-то
дряблый старик.
«Господи, что они
несут?» – Хикаро с недоумением и раздражением смотрел на окружающих, но остальные
кайто лишь слегка посмеивались, мол ничего особо странного в этом и нет. Однако
староста не стал терпеть такого неуважительного отношения к гостям.
– Закройте рот! Закройте рот, я сказал! Да, часть урожая на фронт, ну а шо
ж поделаешь, ещё за моего прадеда наше село всё королевство кормило. А кайто,
значица, обладают скоростью да выносливостью. О как!
– Вот раз они такие быстрые да выносливые, то пусть каждый по участку на
день себе и возьмет, – решил Мишко. – Ещё и в полдень пусть работают.
– Ты что? – возразила женщина. – Их же полуденница покарает.
– И шо мне, обосраться теперь? К тому же, они с нечистью могут бороться.
– Не-е-е, полуденница урожай дает, прогонять её никак нельзя, – вмешался
дедуля.
– Так разве не этот его даёт, как его…
– Молчи, Мишко! – перебил Футор, сердито насупив брови. – Хватит балаболить.
Мне решать. Староста я или кто? Пусть, значица, каждый по участку и возьмёть. В
полдень отдохните маленько, перекусите и за работу. Сёдня во какой ветерок
прохладный, работать – одна услада. Прямо по тропе идите, там найдёте свободные
участки. Вечером будем принимать работу. Шоб всё собрано было!
– Хорошо, будет сделано.
– Ля, чертовщина какая, они и так могут? – люди удивлялись тому, как Судоши
тут же телепортировал всех на свои участки.
– Староста уже объяснил, как это делается. Приступай.
– Подождите, учитель, – Хикаро дёрнулся, желая успеть договорить фразу до
того, как Кантаке исчезнет.
– Что такое?
– То, что они говорили…
– Да, – вздохнул он. – Всё так. Но мы здесь не за этим, забыл?
– Тогда зачем нам собирать урожай? Как нам понять, здесь ли тот колдун, что
призывает чудищ?
– Никто же не знает, зачем мы здесь. Делай, что они говорят, а я займусь
остальным. И-и, берегись полуденницы.
– То есть, как? – Хикаро хотел было возмущаться, но Судоши уже и след
простыл. – Вот это всё, – в ширину поле пшеницы было метров триста, а в длину ему
конца и края не видно. – Я должен брать это сам?! И что ещё за полуденница, мне
кто-нибудь объяснит?
Казалось, Хикаро у кого-то
спрашивает, но вокруг не было ни души.
– Ла-а-адненько, как там он говорил?
Берём пучок левой рукой и серпом… А серп выше или ниже руки? Вроде бы выше.
А-я-я-я-я-я-я-а-а-а-ай! – Оказалось, ниже. Такигами сделал всё совершенно
неправильно, тем самым надрезал себе кусочек кожи на тыльной стороне левой
ладони. – Чёрт! Чёрт! Чё-ёрт! Как больно-то, а-а-а-а! Надо остановить кровь.
Здесь есть что-нибудь? – парень заглянул в мешочек, который дал ему Судоши, и
нашёл бинт. – Ура, я спасён.
Кое-как парень перевязал себе руку, после чего отошёл к краю леспопосадки.
– Если буду сейчас работать, кровотечение может усилиться, да и грязь
занесу, так что отдохну немножко. Ну и жара!
Он снял куртку и прилёг под ближайшим деревом. Умостившись на мягкой
травке, Хикаро сорвал один стебелёк и начал его жевать, пристально рассматривая
причудливые голубоватые облака.
– Подумать только. Я всю жизнь мечтал очутиться в подобном мире, и вот – я
здесь. Да, я лишился сил Бога, зато не знаю, что меня ждёт в будущем. Может
случиться что угодно. И это чертовски круто! К тому же, придурок в чёрном,
называющий себя Магатами, приглядывает за мной. Уверен, он принесёт мне ещё немало
«сюрпризов». И я – избранный проклятый мечник… должен убирать рожь в какой-то
деревне. Мда-а, такой себе расклад. Ещё и Мидо пристаёт к Эмили… Хотя, он просто
дурачок. Такие, как он, никаким образом не могут нравиться моей Эмили. Теперь-то
она уж точно будет моей. Я приложу к этому максимум усилий. И никакой, м-м-м, –
Хикаро замахнулся рукой, но на миг приостановил её движение и легонько ударил
по земле. – А где сейчас Цукиске? Точно! – парень резко приподнялся. – Химицу
же был королём, значит Цукиске должен быть в Эренрайзе! Хах! – улыбаясь, он
вновь упал на траву и поднял правую руку, сжав её в кулак. – Значит, мы ещё
сразимся с тобой. Жди меня! Чёрт… чего ж спина так чешется?
Непривычный режим дал о себе знать – парень и моргнуть не успел, как уснул.
Проспал он аж до полудня.
«М-м-м, жарко как.
Чувствую себя яйцом на сковородке».
– Твою ма-ать! – Такигами резко вскочил и тут же принялся косить рожь. И так
ловко у него получалось, что и вспоминать наставлений старосты не пришлось. –
Как я мог столько проспать? Сколько сейчас времени? Хрен поймёшь, солнце
постоянно за облаками. Но по жаре кажется, что где-то середина дня. Если
постараюсь, ещё можно успеть всё сделать, – парень замедлился и поднял голову,
чтобы осмотреть весь участок. – Хотя-я.
– Эй, чего работаешь в полдень-то?
В этот момент Хикаро застыл на месте. Он не знал, что и думать. Кто это мог
быть? Ещё подкралась так незаметно.
– Ты полуденница? – еле проговорил он, повернувшись к златовласой девушке,
одетой в лёгкое белое платьице.
– Кто? – засмеялась она. – Нет. Меня Настасьей зовут, а тебя – Хикаро,
верно?
– Ага, – кивнул Такигами.
– Смешное имя. Меня деревенские к тебе отправили, дабы я проследила, чтобы
ты отдыхал в это время.
– Нельзя. Я полдня проспал и ничего не успел сделать.
– Что ж поделать. Подожди часок-второй, и вернёшься
к работе.
– Никак не могу, – возразил Хикаро. – Прости. Возвращайся к остальным, –
парень взял серп и продолжил жатву.
Девушка постояла, насупив брови, пару минут потерпела невежество кайто,
после чего резко рванулась к нему да серп из рук выхватила.
– Ты что делаешь? Отдай, мне работать надо!
– Нельзя! Нельзя работать! Полдень! – сердито молвила она не своим голосом,
замахнулась на парня серпом, напугать чтобы, рявкнула и на утёк далась.
– Верни! «Да что с ней такое?»
Парень бежал-бежал за девушкой, но никак её догнать не удавалось. Казалось,
вот-вот он её схватит за рукав, как вдруг она будто от земли отрывалась и
метров на пять вперед отдалялась. Спустя какое-то время, девушка упорство его
оценила и остановилась.
– Ух, – Хикаро нагнулся, пытаясь отдышаться. – Отдашь серп? Пожалуйста, мне
работать надо.
– Отдам! Но сперва загадки мои поотгадывай. Три штуки всего.
Парень поднял брови от удивления.
– Какие ещё загадки?
– А вот такие: растеклось на милю, а не речка, разлилось по долине, а не
озеро.
Оглянулся парень по сторонам да ответил:
– Поле. Оно ведь?
– Правильно, неглупый ты оказался, – усмехнулась Настасья. – Вот вторая: к
солнцу тянется, на землю зарится, созреет – на стол ляжет хлебом да кашей.
Оглянулся парниша ещё раз.
– Да чё ж угадывать тут? Зерно, конечно же.
– Зерно, верно. А сможешь ли третью отгадать? Паренёк молодой, а бабку
держит вниз головой.
«Кто ж это может
быть? Насильник какой? Явно извращенец. Или же она другой смысл в это вложила?
Тогда… внук. Нет, бред какой-то. Может, растение? А чёрт его знает»
– Понятия не имею.
– Как я и думала – дико засмеялась девка и побежала дальше. Всё бежала да
посмеивалась.
– Стой, гадина! – взорвался Хикаро и принялся вдогонку.
После очередной получасовой пробежки по полю, парню всё-таки удалось
догнать девушку.
– Ага, попалась!
– Молодец, – прошипела Настасья не своим голосом.
Парень схватил её сзади и своим телом наклонил головой к земле. Одной рукой
крепко удерживал за талию, а второй выворачивал руки.
«Осталось отобрать
серп».
Девка вмиг похудела, вся сморщилась да похолодела.
– Ура! – парень выхватил серп, но вместе с костяной ладонью. – Вот сука! –
он брезгливо отбросил оторванное в сторону и отошёл назад.
– Так кто держал бабку вниз головой? – дико смеялась старуха, поправляя
правое око. Старой она по правде не была, но её мёртвое тело было сильно сморщено.
– Я-а, – проговорил Хикаро дрожащим голосом.
– Что? Не нравлюсь тебе? Противная стала?! – заорала полуденница
громко-громко, да как подскочит к парню, что тот чуть не упал от страха. –
Противная, спрашиваю?! Отвечай! – она подставила свою морду прямо перед лицом
Хикаро.
– Нет.
– Нет? – вновь засмеялась старуха, да так, что слюной плевалась. – А чего
тогда ты на меня не смотришь? Давай же! Схвати меня за талию, как только что.
Мои затряхлые булки почувствовали что-то твёрдое в тот момент. Мне понравилось.
Можем заняться этим прямо здесь и сейчас.
– Не могу…
– Лжёшь! – дико заорала женщина. – Всё ты можешь, да только красивой я
должна быть. Ну ладно, – в сей момент бабуся превратилась в молодую красивую
Настасью и прилегла на пшеницу, расставив ноги.
– Прости, не могу…
– Опять не можешь?! Всё ещё видишь перед собой уродину?!
– Нет! – парень уверенно бросил взгляд на лежащую перед ним девушку. – Дело
не в твоей красоте. Ты прекрасна. Будь я в другой ситуации, обязательно
насытился бы твоим телом, но… мне есть кем наслаждаться, – он присмотрелся
внимательнее и подранное платье ему показалось свадебным. – Ты тоже кого-то
любила при жизни, верно? Так вот и я верен своему выбору до конца! А за нарушение правил твоих прости.
Неосведомлённый я в этом деле. Хочешь, я обед тебе свой отдам в качестве дара?
Девушка удивлённо посмотрела на него, успокоилась и поднялась. Больно затронули
слова парня её полуживое сердце.
– Давай. Что там у тебя?
– Иди за мной, наставник мне кое-что оставил.
Парень побежал к лесопосадке, а девушка подняла серп и медленно пошла за
ним.
– Вот, держи! – протянул он Настасье всю торбу.
– Отведай со мной, – сказала полуденница. – Давно мне обедать с хорошими
людьми не приходилось.
Парень улыбнулся и согласился – как-никак, сам был очень голоден. В торбе
был квас, хлеб и каша зерновая. Всё это они поделили да разговор завели:
– Избранница твоя, случаем не черновласая девица?
– Да, а ты откуда знаешь?
– Дак она через один участок отсюда работает. Красивая. Вы только не
удумайте свадьбу здесь играть. Знаю, не местные вы, так воротитесь лучше,
откудова пришли.
«Мы и не думаем,
хах».
– Но почему здесь нельзя свадьбу устраивать? И ты разве не в свадебном платье?
– Проклята эта земля. Предательством да черной кровью проклята. Играла я
свадьбу, а сестра моя зарезала меня – отомстить захотела. Только вот Бог тоже
расплатился со мною, сделав полуденницей.
– И чем же ты провинилась?
Девушка отвернулась, еле сдерживая слёзы.
– Не твоего ума дело! Говорю, воротитесь обратно, пока не поздно!
– По правде говоря, от меня это не зависит. Нашей команде поручено узнать,
не обитает ли здесь какая-то ведьма, колдун или ещё какая херь, что нечисть в
округе разводит и на столицу насылает.
Настасья бормотала недовольно что-то себе под нос, отворачивая голову, и всё-таки
ответила:
– Эх, есть такой один...
– Правда?
– Только не лезьте к нему, коль хотите шкуру сохранить. Он неимоверно
силён. Он тут всем управляет, грозы да засуху насылает. Или урожай приносит,
если задобрить. Вот деревенские ему живыми людьми и плотят. Это всё, что я
знаю.
– Людьми?! Вот чёрт. Надо рассказать об этом наставнику. Спасибо тебе,
Настасья.
– А чего ж не рассказать хорошему человеку? Сейчас таких мало. Эх, пропадёшь
ты, пропадёшь… Только вот что, раз вы уходить не собираетесь…
– Что? Говори.
– Сестру мою Бог тоже покарал – теперь она полуночница. Этой ночью придёт в
деревню за ребёнком. Не дайте ей погубить невинную душу.
– Хорошо, мы сделаем всё, что потребуется! Но куда конкретно она придёт?
– Не знаю, пора мне. Держи серп и прощай.
Хикаро молча наблюдал, как молодая девица убежала вдаль, превращаясь в духа,
и полностью исчезла в закате.
«Пронесло… Ещё
немного, и она бы точно меня изнасиловала, а потом сожрала. Дикая херь, аж
мурашки по коже».
– Ты чего, сука, нихера не сделал?!
«Чёрт, уже вечер?!»
– М-м-м, простите, – Хикаро ничего не оставалось, кроме как нелепо улыбнуться
разъярённой толпе работяг.
По дороге в деревню парень подробно объяснил, что с ним приключилось.
Конечно же, никто из деревенских ему не поверил. Не смотря на существование
различной нечисти, полуденница для них являлась чем-то вроде божества, которое
никто не видел. Реальное её существование большинство отрицают. О колдуне и
жертвах парень умолчал, ибо такое нужно говорить лично Судоши. По прибытию в
село, он рассказал о просьбе полуденницы, на что деревенские отреагировали
весьма неоднозначно.
– Полуночница за дитям придёт, говоришь? – возмущался Мишко на всю улицу,
присев на деревянный забор возле хаты. – Чушь это всё! Жила у нас пару лет
назад сирота одна сумасшедшая. Пришла к Морфе, царствие ей господне, а у той
как раз ребёночек уж месяц иль больше, как хворал, она и знать не знала, что
делать с ним, вся изволновалась. Так ещё и сука эта пришла да говорит, мол
дочка я ваша, а это чурбан, оставленный полуночницей. Выхватила дитя и кинула
об порог.
Толпа застыла.
– И что?
– Что-что, – увёл взгляд Мишко. – Нихера не чурбан это был, – он
отхаркнулся и плюнул себе под ноги. – Избавилось дитя от страданий, а у матери
его сердце не выдержало. Посему чушь не неси – нет у нас ни полуденниц, ни
полуночниц!
– Пасть закрой! – внезапно подслушивающая разговор старушка ударила клюкой
по голове Мишко.
– Вы чего, бабуся?
– Правду говорит малец! Ещё когда мне лет семь было, жили здесь две сестры
– Настасья да Марина. Первая добрая такая была, златовласая, весёлая. Игрушки
для меня плела и всяческие забавы придумывала. А у второй душа чернющая, как её
патлы. Что не посмотришь на неё, чуть в обморок не падаешь, так она тебя всеми
гадостями проклинала. Обоим уже за двадцать было, а детей своих не имели и
замуж никто не кликал. Одной ночью Настасье дитя подкинули новорожденное. Кто
подкинул – никто не знал, но некоторые поговаривали, что ведьма от демона
нагуляла и людям ребёночка сбросила. Настасья обрадовалась и воспитывала
дитятко как своего. Около месяца она его из дому не выносила, чтоб лихой глаз
не заметил, да приболело дитя. Пошла она в полночь к знахарю молодому – Ивану.
И так целую неделю по ночам к нему бегала. Один раз сестру её бессонница
мучила, посему гуляла она по окрестностям деревенским и дитя заметила у сестры.
Зависть её тут как заела, подбежала она к сестре сзади, и давай выхватывать
ребёночка. А Настасья сестру не признала в темноте и держит дитятко дальше.
Кричало-кричало оно, пока сестры пополам его не разорвали. Горевали они год-второй,
а всё село их презирало. Позвал Иван Настасью замуж, значица, согласилась она,
свадьбу знатную сыграли, да только по её окончанию Мария нож сестре в спину и
воткнула. Во всём она ей завидовала. Иван как увидел, тут же молот схватил и
башку ей разнес в дребезги. Опосля того Бог наказал сестер, одну сделал
полуденницей, а вторую полуночницей. И это я не просто сама придумала. Как раз
в то время полуденницу и почитать стали, урожай у неё просить. И дети начали по
ночам от бессонницы страдать. Вот ты, Мишко, молодец, что про сумасшедшую
вспомнил, да только в моей молодости была похожая история, но с другим концом.
Полуночницы и правда, чурбана могут подложить, так что не смейся тут.
– Не знаю, что и сказать, – задумался ошарашенный Мишко.
– В какой дом придёт полуночница? – уточнял Судоши.
– Не знаю. Она не говорила.
Староста недовольно скрутил руки на груди.
– А чо ж ты не спросил?
– Да она, вроде как, сама не знает.
– Тьфу-ты.
– Полуночницы приходят за новорожденными, – объяснял Кантаке. – У кого недавно
родился ребёнок?
Из толпы вышел Сегир.
– У Рамайла пару седмиц назад жена родила. Ну как жена, они вот на днях
только свадьбу играть будут.
– Пошли к нему. Показывай куда, – Судоши уже сделал несколько шагов, после
чего обернулся к деревенским. – Не все: только мои кайто, Сегир, староста и…
ты, – указал пальцем на Мишку. – Тоже пригодишься.
– Я? – ухмыльнулся он. – Ну, как скажешь.
Люди пришли ко двору Рамайла. Там никого не было, лишь с одного маленького
окна лился тусклый свет свечи.
– Рамайло! – крикнул староста.
– Чего орёте? – хозяин вышел из хаты, осторожно закрывая входную дверь, и
подошёл к забору возле остальных. – Дитя мне разбудите, Аннушка только его
уложила.
Люди рассказали, за чем пожаловали. Мужчина долго верить не хотел, но
больно сильно за семью свою переживал.
– Если какое чудище войдет в мой двор, оно будет иметь дело со мной лично.
– Это не тот случай, – возразил Судоши. – Тебе не удастся даже прогнать её
без последствий, с такой нечистью лишь кайто могут справиться. Хм-м, подождите,
– на секунду задумался Кантаке. – Других вариантов быть не может? Новорожденный
в деревне только у тебя?
– Да вроде как. Самому мелкому после нашего лет семь, наверное.
– Значит нет… Ответь мне тогда, ребёнка вы не оставляли одного?
– Нет, конечно, ты что – Аннушка всегда с ним.
– Пустую зыбку не качали?
Рамайло удивлённо пожал плечами.
– Чо ж мы, дураки, такой фигнёй маяться?
– Это всё усложняет. Обычно полуночницам нужна причина, хороший момент,
чтобы забрать ребёнка. Почему к вам, да ещё и в эту ночь? Ничего не понимаю.
Хм-м, разве что ей кто-то приказал.
– Так может паренёк ошибся, – откуда не возьмись, вышел Дик Эмбирский. –
Мало ли, что ему на солнцепёке причудилось?
Рамайло легонько отодвинул Дика рукой в сторону, мол его и не слушал. А сам
подошёл ближе к Судоши.
– Есть у нас то ли колдун, то ли демон…
– Молчи! – выкрикнул староста, чем вызвал кучу подозрительных взглядов со
стороны кайто.
– Нечего такое чужакам знать, – озлобился Дик и стукнул рукой по забору
так, что чуть не свалил висящие на нём глиняные горшки.
Рамайло в ответ тоже повысил голос:
– Плевать мне, кто они! Дело касается моей семьи! Что ж я за отец, если не
могу защитить своё дитя? Хоть они и кайто, а помочь хотят. Значит, имеют право
знать. Если кто посмеет мне перечить, хутко отмандохаю! – хозяин двора
посмотрел грозным взглядом на деревенских. Никто и слова не сказал – боялись
они руки Рамайла сильной. – Так вот, слушай, Судоши, или как там тебя. Долгие
сраные годы эта деревня жертвует своими людьми ради хорошего урожая да удачи
невиданной. Если в небе грозовые тучи сгущаются сильнее обычного, да на воротах
села красный платок висит – на ночь нужно обязательно кого-то в лесную таверну
отправить. Как понимаешь, более этот человек никогда оттуда не возвращается.
Хочет не хочет мужик, а если его деревенские затолкали в лес, то сами деревья
его в таверну понесут. О как! Бывает это когда редко, когда часто. Но уже сил
терпеть нету! Хоть иди да башку руби демону проклятому.
– Точно сказано, – поддержал Сегир, насупив брови.
– Он различной нечистью заправляет да духами всякими. Посему и поклоняются
ему все, – объяснял староста. – Ибо коль запротивимся – горе деревне будет.
Урожай пропадёт, да хворь наступит.
– Всё с вами ясно, – холодно ответил Судоши. – А где находится эта таверна?
– В Ебенях. Далеко отсюда.
– Кхм, понятно.
– Но мы туда не суёмся. Боязко нам, боязко.
– Бывало ли такое, что вы не подчинились демону?
– Конечно бывало, потому то мы и знаем, что ждёт нас за это, – резко
ответил Дик. – Последний раз тоже ему никого не отправили, вот поэтому торун
коров и сожрал.
– Вот оно что. В таком случае, полуночница и правда служит демону. Нам лучше
спрятаться и подождать её прихода.
– А прятаться то зачем? – не мог понять Мишко. Давайте тут подождём.
– Не пойдет. Мы лишь спугнём, её и она придёт следующей ночью. Предлагаю
вот что…
– Так-так-так, – заволновался староста. – Мутите тут, шо хотите, но я не
при делах. Всего доброго.
– Ишь как бежит, ссыкло, – засмеялся Сегир. – От него всё равно не было бы
толку.
Быстро и максимально просто Судоши объяснил каждому план действий. Многие
ничего не поняли, но свою задачу выполняли, как могли.
Рамайло лежал неподалёку от ребёнка, прикидываясь спящим. Если что-то пойдет
не по плану, и полуночница всё-таки проберется через окно в комнату, ему нужно
хватать ребёнка с женой и бежать из дому прочь.
Наступила полночь. Сегир сидел в сарае возле хаты и смотрел за входной
дверью да окнами. Как вдруг видит: девушка черновласая в сером подранном платье
медленно вошла во двор и в окна заглядывает. Юхлинс тут же дверцу свою приоткрыл
и стал камни кидать в стог сена неподалеку.
«Ну же, подымайся,
пьяная тварь. Твой выход».
– А-а, оньк, – из сена поднялся пьянющий Мишко с бутылкой самогонки.
«Как только полуночница к окну подойдет, буди Мишко, – рассказывал Судоши
ранее. – Пусть пристанет к ней. А когда она на него обратит внимание – пускай
бежит по улице со всех ног. Она не любит, когда ей пиршество прерывают, а
пьянчуг на дух не переносит».
Девушка испугалась маленько, как шорох сена услышала, и поглядывать в ту сторону
начала. А Мишко как растянет дурную улыбку с зубами выбитыми, что при лунном
свете страшнее призрака любого будет, и начинай балаболить:
– Девушка, а девушка, а чего вы одна ночью то шастаете, м-м-м?
Полуночница насупила брови и ближе к мужику подошла. Посмотрела на него
кривым взглядом, понюхала и скривилась.
«Беги, Мишко,
беги!» – мысленно кричал Сегир.
– Ха-а, может тебя приголубить? – то ли охмелел, то ли просто заигрался, а
на миг забыл Мишко, что делает. Думал, правда, закадрит сейчас деваху. Да
только усмехнулась она на секунду, и лико мёртвое проявила. – Ну нахер! – В этот
миг мужик как дал дёру, чуть ли не переворачивался, а полуночница за ним
угналась.
«Ох, живым бы ещё остаться».
«Мишко, как только окажешься за воротами – падай на землю. Только не струсь
– она обязательно должна тебя коснуться. Тогда она материализуется, а Мидо с
Эмили схватят её за руки. И вот здесь самое главное: Дик, я с Хикаро будем
находиться в другом конце деревни, с которого хорошо видно окрестности. Тебе
нужно подкинуть этот факел максимально высоко и прямо над ними. Это же не будет
проблемой? – после этой фразы Дик слегка озлобленно взглянул на Судоши, но
ничего говорить не стал. – Я уже сделал на нём надрез. Моя обычная телепортация
ограничивается пятьюдесятью метрами, но я так же могу перемещаться на более
дальнее расстояние к тем предметам, на которых есть надрез моего клинка».
– Стой, нечистая! – крикнула Эмили, удерживая ту за руку.
– А для мёртвой она очень даже ничего, – выдал Бетсай.
«Надеюсь, это
сработает» – как только Мидо и Эмили схватили полуночницу, Дик так подкинул факел,
что с поля казалось, будто огонь достал до луны.
«Так-с, главное –
вонзить меч в полуночницу. Но, как я понял, придётся падать на неё вниз.
Надеюсь, будет не очень высоко-о-о-о», – Хикаро долгое время стоял наготове с мечом в
руках, а Судоши придерживал его за спину, чтобы в нужный момент
телепортироваться. Когда факел начал падать, кайто оказались в воздухе.
– А-а-а-а!
Маневр удался как нельзя успешно. На всём лету Такигами вонзил проклятый
клинок прямо в спину полуночницы. Та заорала, миганием превращалась то в
мёртвый, то в полуживой облик.
– А-а-арх-а-а! – внутри неё будто образовался солнечный взрыв, и она
испарилась в воздухе, оставляя за собой лишь безумный крик.
– У-у-ух, вот это да. Вот так приключения на мою сраку, – Мишко всё еще не
мог поверить в то, что с ним только что произошло.
Сегир и Рамайло уже прибежали к остальным.
– Получилось?
– Да вроде как.
– Только нахрена мне пришлось бросать этот факел? – негодовал Дик. – Ты ведь мог сидеть где-нибудь на крыше и
переместиться когда захочешь.
По лицу Кантаке пробежала тень негодования – у него не было ни малейшего
желания отвечать, поэтому Мидо вступился за учителя:
– Так было нужно.
Дик удивился, скривив недовольное лицо, сделал пару шагов к Мидо и слегка
нагловато выставил голову.
– Я не к тебе обращался, малец. Молчи, когда старшие разговаривают, ни то и
по зубам могу врезать.
– А ты попробуй, – слегка улыбнулся Бетсай, но взгляд его был до ужаса
серьёзен.
Дик не стал разбрасываться словами и тут же залетел парню прямо по… руке,
которой тот моментально заблокировал удар. Мидо улыбнулся ещё больше, а
Эмбирский продолжал корчить недовольную морду.
– Нечисть могла почувствовать силу клинка Хикаро, поэтому стоило соблюдать
расстояние. Вероятность этого не так велика, однако нужно ведь быть
осторожными.
– Скажи спасибо подруге, – ехидно улыбаясь, Дик задержал взгляд на Мидо,
будто произносил тем самым «я ещё с тобой
разберусь» и резко повернулся к Судоши. – Сложно было сказать? Мд-а, а что
особенного в твоём мече? – обратился он к Хикаро.
– Я, вроде как, проклятый мечник.
На рожах деревенских отразилось заметное удивление, однако Мишко
отреагировал ярче всех:
– Он ещё, сука, и проклятый? Сынок, не уж то ведьма постаралась?
– Нет, – ухмыльнулся Такигами. – Просто я избранный. Владею стихией света и
прочими прибамбасами.
– А-а, вон оно как. Мы то – людь простой, такой херни не слышали.
–Хэй, – перебил Рамайло. – Спасибо всем вам за работу проделанную, спасли
вы дитя моё. С меня причитается, по сему приглашаю вас на свадьбу мою с
Аннушкой. Отказов не приму. А теперь давайте по домам и спать, завтра же опять
работать.
– Хорошо, спасибо за приглашение. Мы обязательно придём.
Все разошлись по домам, а Рамайло решил проводить кайто к их хате.
Как-никак, ещё плохо местность знают. Когда остальные уже зашли, Хмельнис
приостановил Судоши, чтобы переговорить с ним:
– Я вот чего боюсь… Она ведь не умерла?
– Нет. Обычно, чтобы избавиться от полуночницы, нужно сжечь её кости, а так
же то, к чему она всё ещё привязана. Однако душа этой полуночницы настолько
очернена, что, боюсь, отправить её в мир иной уже не выйдет.
– А не вернётся ли она ещё более озлобленной?
– Теперь её и силой в эту деревню не загонишь. Нечисть очень боится
проклятой стихии, а вот насчет демона вашего ничего сказать не могу.
– Вот оно как. Что ж, будем надеяться на лучшее. Ещё раз спасибо тебе.
– Это моя работа, и мне за неё заплатят.
– Разумеется, – он пожал руку Кантаке и направился домой.
И ночь стала спокойнее. Сверчки приятно играли
на скрипках, создавая колыбельную для наших героев. Лунный свет освещал деревню,
поле, а также лесную тропу. На другом конце которой уже захлопнулась дверь
таверны, и верный слуга понёс красный платок.