Глава 5.2 — Без названия
— Значит Беникава-сан твоя младшая сестра...
— Да. Всё сложно,
но она моя сестра. Казуми-тян наполовину мне родная. Разведясь с отцом,
мама снова вышла замуж... А потом забеременела Казуми-тян.
— ...
—
Вышла замуж менее чем через год после развода и сразу же
забеременела... Подробностей я не знаю, но похоже причина развода
связана с моей мамой...
— ...
— А-ха-ха. Прости, смутила я тебя своим рассказом.
— ... Нет.
Сирамори-семпай жизнерадостно улыбалась, но ничего весёлого здесь не было.
Место... Первый этаж караоке недалеко от станции.
Расставшись с Беникавой-сан, мы пошли туда, куда изначально собирались.
В
выходной день людей здесь похоже хватало, потому нам предоставили
небольшую комнатку. Она была где-то вдвое меньше той, куда меня
приводила Укё-семпай.
Вдвоём в небольшой комнате.
Обычно я бы нервничал, смущался и паниковал... Но не в этот раз.
—
Эх. Я впервые пошла с Куроей-куном в караоке, но петь никакого желания.
Хотя его и не было особо никогда, — из-за того, что атмосфера была
тяжёлой, Сирамори-семпай как и обычно жизнерадостно, нет, ещё более
жизнерадостно старалась вести себя.
— ... Беникава-сан.
— М?
— А, нет, просто Беникава-сан... Ты обычно общаешься со своей сестрой.
Беникава Казуми.
Сестра Сирамори Касуми... Пусть отцы и разные.
Во
время культурного фестиваля в том году я слышал, что её мать вышла
замуж за другого мужчину... Но не знал, что у девушки есть младшая
сестра.
И она может общаться с ней.
— ... Не знаю, обычно
ли, но да, мы общаемся, — она озадаченно улыбнулась.- Я ведь до сих пор
вижусь с мамой, и виделась с её семьёй. Потому... Потому и они нас
знают. Странно сбегать, потому я обычно общаюсь... Но это довольно
неловко.
— ...
— И сложнее с этим всё же Казуми-тян. Она не знает как себя вести. Всё же я ребёнок предыдущего мужа её мамы.
Это же относилось и к самой Сирамори-семпай.
Для неё девушка была дочерью нового мужа матери.
Я вспомнил их встречу.
Если подумать... Между ними сохранялась дистанция.
Заметив друг друга, они обе колебались.
Словно.
Были не уверены, стоит ли окликнуть.
В голове был вариант ничего не говорить и просто пройти мимо.
—
Я ведь старшая сестра, потому должна постараться и наладить отношения,
но это непросто... Я прямо чувствую, как она старается сдерживаться, и
из-за этого между нами странная дистанция.
Сама Сирамори-семпай... Так же сдерживается.
Они обе чувствуют себя обязанными друг перед другом и стараются быть осторожными.
Я могу понять причину их напряжения и отчуждённости.
—
... Ничего, что ты с мамой не встретилась? — спросил я. Спросил. Не
знал, стоит ли с этим лезть, но всё же спросил. — Она ведь тоже там
была.
— ... М. Ну, я же говорила, в следующем месяце мы увидимся. Мы видимся каждый год на летних каникулах.
— Но ведь так...
—
К тому же, — она не дала мне договорить. — Сегодня... Я не готова. Если
морально не приготовлюсь к встрече с мамой, это сделать очень непросто.
— ...
Мне показалось, что в груди подул холодный ветерок.
Не готова?
Морально подготовиться?
Это... Нужно для встречи с родной матерью?
Обычно
ведь родитель — это тот, с кем общаться спокойнее и проще всего. По
крайней мере... У меня. Чтобы поговорить с мамой, мне готовиться не
надо.
Но это «обычное дело» — существует только в моём маленьком, ограниченном мирке.
—
... Не то чтобы я ненавижу маму, — точно оправдывалась она. — У неё
были свои обстоятельства, раз она развелась и снова вышла замуж, —
понимающе говорила она. Будто это был шаблонный ответ.
Какой-то... Ответ взрослого.
—
Я её не ненавижу... Просто до сих пор не до конца понимаю, как
общаться. Когда вижу её с Казуми-тян... Сразу думаю: «А, она больше не
моя мама. У неё другой мужчина, другой ребёнок, теперь она стала мамой в
новой семье».
Иногда видеться с ребёнком после развода.
Это возможность и долг матери.
Как мать и как родитель она видится с Сирамори Касуми.
Но семпай... Не знает, как ей быть.
Она так и не нашла ответ, насколько может относиться как к матери к женщине, у которой новая семья.
—
Тут никто не виноват, — заговорила девушка. — Не думаю, что папа и мама
сделали что-то неправильное... И Казуми-тян тоже ни в чём не виновата. У
каждого свои обстоятельства... Но от этого, как-то совсем не легче.
— ...
—
А-ха-ха. Было бы проще, если бы был кто-то, кого можно было обвинить.
Если бы можно было точно сказать «вот это он виноват», и его за это
ненавидеть и проклинать, тогда возможно стало бы проще... — весело
говорила она, но голос и улыбка были пустыми и печальными.
Это тебе не моралистический роман, а реальность... Тут нет никакого злодея.
Тут почти никогда не встречается злодея, разобравшись с которым, станет легче.
Все в жизни совершают ошибки... Потому и ранят других без всякого злого умысла.
Если
зубцы шестерней не попадают в такт, возникает диссонанс, человеческие
отношения искажаются... Таких примеров в мире довольно много.
В истории Сирамори Касуми... Нет очевидного злодея.
Нет никого, кто умышленно решил разрушить отношения.
И в каком-то смысле им повезло.
Но ни мир, ни людей нельзя назвать простыми.
На зло можно ответить злом.
Если
кто-то своим злом причинил тебе боль, ты можешь его просто не
признавать. Даже если не можешь искоренить зло, можешь восстановить
душевное спокойствие, ненавидя этого человека.
Однако.
Что делать в мире, где нет абсолютного зла, когда тебе сделали больно?
— ... Прости, всё настроение испортила. А ведь это наше первое свидание.
Она поникла, но голос специально оставался жизнерадостным. Даже в такое время она думала обо мне.
А я... Не знал, как поступить.
Я не знал, что сказать девушке, которая старалась улыбаться.
Я постоянно читаю книги, пусть всего выпустил одну книгу, но я писатель, и всё же не могу подобрать подходящие слова.
Меня бесило собственное бессилие.
Не то, чтобы в голове было пусто...
Я придумывал всё новые и новые слова, но произнести не мог.
«Этими
словами я не подбодрю ей», «как далеко я могу соваться в её личную
жизнь»... Я не прекращал думать об этом и в итоге просто молчал.
И терпеть не мог себя за это.
Я ничего не мог сказать.
Я посторонний, всего лишь кохай из школы... хоть и парень, но скорее на испытательном сроке, и я не имел права что-то говорить.
Потому.
Именно потому.
Хотя бы...
— ... А? — прозвучал удивлённый голос Сирамори-семпай.
Оно не удивительно.
Всё же парень, который был рядом... Внезапно обнял её.
Жамк.
Я обвил её плечи и крепко прижал.
Напряг свои дрожащие руки, как мог подбадривал себя.
— К-Куроя-кун?.. — прозвучал взволнованный голос девушки, находившейся в моих объятиях.
— Ты ведь сама сказала, что я могу прижаться когда пожелаю, — мой голос дрожал.
Я
испытывал напряжение и тревогу, сердце было готово выскочить через рот.
Я был готов хоть сейчас бежать отсюда, но подавил это давящее чувство и
продолжал прижимать её.
— ...
Она не отвечала.
Но я ощущал, как напряжение в её теле постепенно развеивается. Она не отвергла меня... Так я подумал. В это хотел верить.
Я обнимаю её не впервые...
В
том месяце, когда она пришла ко мне в гости и вернулась мама, я обнял
её, пытаясь спрятать под одеялом... Но я так тогда разволновался, что
все пять чувств у меня полностью отшибло.
Но сейчас всё иначе.
Сейчас я соображаю ясно, а все органы чувств работают прекрасно.
Всё моё тело пыталось ощутить её.
Даже
черед одежду я чувствовал, какая она мягкая и тёплая. От её длинных и
шелковистых волос приятно пахло. Аромат, который всегда от неё исходил.
Сегодня я ощущал его ближе.
Всё тело накрыло тепло и приятный аромат, и мозг был готов закипеть.
— Сирамори-семпай, — заговорил я.
Я не настоящий парень, потому не имел права что-то говорить.
Не мне было лезть с советами по поводу её семьи, и вряд ли я смогу сказать что-то, что внезапно улучшит её положение.
Но.
Всё же... Я собирался сказать.
Хоть и не имел права, я хотел это сказать.
Сообщить самому моему любимому человеку в моих объятиях.
— Ты такая добрая.
— ... Добрая.
— Ты же сама сказала. Было бы проще, если бы был кто-то, кого можно было обвинить.
Если бы такой человек был.
Если бы можно было сказать «это всё он виноват».
Ненавидеть его, чтобы восстановить душевный покой.
— Но... Ты думаешь, что такого человека нет, что никто не виноват, а потому ты очень добрая.
— ...
— Ведь зло все воспринимают по-разному.
Плохой человек или хороший... Всё зависит от того, кто смотрит.
Окажись кто-то другой на месте Сирамори-семпай... Его бы охватили совсем другие чувства.
Кто-то мог бы проклинать конкретных людей или всех вокруг.
Окажись я в такой ситуации... Возможно ненавидел бы свою мать, завидовал бы сестре и был недоволен своим отцом.
Я отрицал бы всех вокруг и считал, что один я прав.
Но семпай сказала, что никто не виноват.
Она никого не ненавидит, не отрицает чужие точки зрения, выставляя себя правой.
— ... Я добрая?
После паузы она неуверенно улыбнулась.
— Не думаю, что я такая уж добрая. Скорее хитрая и расчётливая.
— Это не так.
—
Я не добрая... Просто умею читать атмосферу. Мне страшно сталкиваться с
другими, я не хочу рассказывать о своих чувствах, я просто веду себя
как взрослая, не поднимаю волн. Прямо как взрослая... Стараюсь
изворачиваться. Веду себя так, будто забочусь о других, но думаю лишь о
себе одной.
— ... Даже если так, я считаю, что ты добрая. И это
мнение... Оно лишь моё собственное, — сказал я. — Не говори плохо о
произведении, которое мне нравится.
— ...
— Даже если автор от него отказывается, решать, какое оно, читателю*.