Глава 39 — Без названия
Даже ребенку хотелось
порисоваться и выставить себя красавцем перед такой хорошенькой женщиной. Если
бы его отец, виконт Навен, был на его месте, он бы тут же подскочил и
начал бы с ней заигрывать.
— Прошло не так много
времени с тех пор, как я прибыла в Амброзию. Приятно встретить вас здесь,
молодой господин Навен.
— ...Из какой вы семьи?
— Из семьи графа Миллена.
— А разве среди вассальных
семей Амброзии была семья графа Миллена?
Услышав ответ Сары, Рут
Навен покачал головой и на мгновение задумался. Семьи графа Миллена не было в
перечне вассальных семей герцога, список которых отец велел ему вызубрить перед
приездом в Амброзию.
Семья графа Миллена прекратила свою деятельность и
удалилась на покой, когда Руту Навену было всего шесть лет, примерно столько
же, сколько сейчас Клоду. Поэтому Рут никак не мог знать о них.
— Наша семья прекратила
общественную и политическую деятельность шесть лет назад и вела уединенную
жизнь, поэтому вполне естественно, что вы не знали.
— Ах, как и маркиз Боллун? —
по-рыбьи ехидно спросил Рут Навен, когда она упомянула о том, что ее семья
прекратила политическую деятельность.
Как он усвоил, причина такого уединения
заключался в том, что люди слишком сильно выпендривались, как, к примеру, тот
же молодой господин из семьи маркиза Боллуна, однако в конце концов слишком
сильно заигрывались и были вынуждены прятаться за спиной своей рухнувшей семьи. Теперь
в представлении Рута Навена Сара была ничтожеством. Человеком, которому не
пристало играть роль добропорядочной молодой аристократки.
— Тогда давайте продолжим
начатое.
Рут Навен снова обратил все
внимание на Клода. От этого взгляда тело мальчика вздрогнуло и задрожало.
— ...
Клод засунул нож за спину и
попытался спрятаться за Сарой. Увидев это, Рут откровенно ухмыльнулся.
— Как может молодой лорд
Амброзии быть таким робким?
— А ведь точно.
— Ха-ха-ха!
Стоило Руту Навену что-то
сказать, как Арольд Пэйбл и Миллиард Юген принимались наперебой поддакивать ему с
обеих сторон. Сара внимательно наблюдала за этими детишками, которые пытались
не только имитировать взрослых, но и подражать дурным привычкам светского мира.
Сами себе они, может, и казались взрослыми, но для Сары их выходки выглядели чрезвычайно забавно. Они, не зная меры, осмеливались дразнить ее драгоценное
дитя.
— ...
Не обращая внимания на
сборище благородных детишек, Сара бросила взгляд на слуг, в числе которых была
и Мэй, державшаяся поодаль. Быстро смекнув, та что-то сказала слугам и
попыталась увести их в другое место. Когда Сара объявила, что будет держать Мэй
рядом с собой, слуги, сочтя слова служанки словами ее госпожи, без колебаний последовали
за девушкой.
— Поторопись и сделай это! —
меж тем призывал Рут Клода, который продолжал прятаться за няней.
Он готовился от души
посмеяться над тем, как нелепо этот малыш будет размахивать ножичком размером с
его ладонь.
— Я-я не хочу. Не хочу.
Полностью доверившись
находившейся рядом с ним Саре, Клод набрался смелости, поднял ножик и бросил
его на землю. Впервые он так открыто отказался подчиняться словам Рута Навена.
«Как смеешь ты ослушаться меня?»
Лицо Рута в одно мгновение
страшно исказилось.
— Что это?
Внезапно в поле зрения Навена, чей взгляд неотрывно следил за Клодом, попала Сара. Он посмотрел на
стоящих перед ним няню и ее воспитанника. А потом Сара наклонилась и подобрала
упавший на землю нож. С улыбкой на лице и ножом в руках она оглядела Рута,
который был ниже ее ростом.
— Вы, должно быть, играли во
что-то веселое с этим.
Сара повертела ножик в руке.
Его обычно использовали для того, чтобы намазывать джем на хлеб, однако он был
сделан из серебра, поэтому выглядел довольно острым и ярко поблескивал под
лучами солнца.
— Хорошие джентльмены не
должны играть с такими опасными вещами.
В ответ на слова Сары Рут
Навен с мрачным выражением лица произнес:
— Это не то, во что должна
вмешиваться няня юного лорда Амброзии.
— О боже, как я, няня
господина Клода, могу оставаться спокойной, когда он играет с такой опасной
вещью?
— Что тут опасного?
— Разумеется, это опасно, и
это может стать отличным инструментом для причинения вреда людям.
— Причинения вреда людям?
Ножиком, который используется только для того, чтобы размазывать джем?
— Конечно, например, вот
так... О Боже!
Внезапно нож скользнул по
пальцам Сары и выпал из ее руки. И в тот же миг...
— ...!
Нож с невероятной скоростью
пронесся опасно близко от промежности Рута Навена! И воткнулся совсем рядом с
его туфлями. Будто Сара нарочно бросила его именно туда.
— Боже мой! Едва не
случилось несчастье. Вы в порядке? Молодой господин Навен, — распахнув глаза,
Сара прикрыла рот руками, словно испытывая сильное потрясение.
Рут стоял неподвижно, живо
вспоминая момент, когда упавший перед ним ножик сверкнул и устремился в его
сторону. Очевидно, что лезвие ножа, беспомощно выпавшего из руки Сары, было
направлено точно в него.
— Вы, вы...! Вы нарочно
бросили в меня нож!
— Мне грустно от того, что
вы говорите такое. Неужели все вы думаете, что я бросила его нарочно? — спросила
Сара, оглядывая остальных благородных молодых господ, которые удивленно застыли
за спиной своего предводителя.
Для них, еще детей, все
выглядело так, будто Сара нечаянно уронила нож, и он, к сожалению, улетел в
сторону. Они замотали головами, глядя пустыми глазами на озорно улыбающуюся
няню Клода.
— Взгляните на это. Я
действительно совершила ошибку. Вы, наверное, были так удивлены и напуганы
случившимся. Прошу прощения.
Изящно согнув одно колено и
чуть склонив голову, Сара принесла свои извинения за допущенную оплошность.
Рут Навен, которому
неоднократно внушали, что добродетель джентльмена — великодушно принимать
извинения дамы, неохотно кивнул, не в силах контролировать выражение своего
лица.
— Кто это еще испугался?!
И хотя он до последнего
пытался сохранить свою гордость, стоило ему увидеть красивое и светящееся
улыбкой лицо Сары, сама мысль о том, что она могла сделать что-то подобное
намеренно, тут же испарилась. Подумав, что это было простым совпадением, Рут
Навен сделал вид, будто нисколько не удивился, и попытался поднять нож с земли.
— ...!
Но сколько бы сил он ни
прикладывал, нож твердо держался за землю, и поднять его никак не удавалось.
Как может ножик, который
уронили по ошибке, так крепко вцепиться в землю?
Как раз когда Рут Навен
собирался об этом подумать, Арольд Пэйбл, озадаченный гримасой своего приятеля,
когда тот все никак не мог вытащить кусок серебра из земли, негромко произнес.
— Что ты сейчас делаешь?
— Разве не видишь? Он не
хочет отрываться от земли! — заорал Рут с пылающим гневом лицом. — Куда
подевались слуги?!
Обычно, стоило чему-либо
упасть на землю, как тут же рядом оказывались слуги, готовые быстро вернуть все
на место. Однако сейчас никого не было. Осознав это, Рут огляделся по сторонам.
— Где они?
Вокруг стола для светских
приемов в саду не было ни слуг, которые должны были наблюдать за сбором
издалека, ни личной прислуги из их собственных семей. Были только они, Клод и
его няня Сара.
— ...Могу я вам помочь? —
спросила Сара с многозначительной улыбкой.
Почему-то Руту Навену стало
не по себе от этой ее доброжелательной улыбки.
Тогда Рут еще не догадывался
о том, что именно эта улыбка и послужила сигналом к началу странного,
неизвестного, тяжелого дня.
***
— Хик-хик!
Трое детей аристократов,
приглашенных сегодня на светский прием к Клоду Амброзию, вышли из особняка с
раскрасневшимися лицами. Особенно выделялся Рут, молодой господин из семьи
виконта Навена. Его прическа изрядно поблекла, тонкие волосы лежали
беспорядочными космами, а одежда, которую он выбирал с особой тщательностью,
была грязной и находилась в руках слуг. Сменный наряд, который он одолжил у
Клода, был слишком мал для того чтобы его мог носить тринадцатилетний мальчик,
из-за чего Рут выглядел до крайности нелепо.
— ...Надеюсь, вы прекрасно
провели время, — Верон искусно пожевал языком, сглотнул усмешку и провел их к
выходу.
— Какое уж тут прекрасное
время! — проворчал изменившийся в лице Рут.
Сегодняшний день был самым
позорным за всю его тринадцатилетнюю жизнь. Он был еще слишком молод, чтобы
достойно перенести это, и его гордость оказалась уязвленной до такой степени,
что мальчик разрыдался от злости.
Прежде чем сесть в карету,
Рут пригрозил Верону:
— Ноги
моей больше не будет в доме герцога Амброзии! Так и знайте!