Глава 68 — Без названия
«…Он приказал моей матери создать для него множество возможностей
встретиться с моей тетей, но моя мать отказала. Он сказал, что раз она
непокорная жена, ей придется отказаться от ребенка, которого она носит.»
«Моя мать должна была уступить из-за меня. В конце она потеряла
всякую надежду. Она изначально хотела противостоять отношениям этой
пары, но позже ей было слишком лениво беспокоиться об этом. Она просто
смотрела безразлично как ее муж и ее собственная сестра слились вместе в
ее доме. Моя мать успокаивала себя, поя песни в те времена.»
Гун И Мо тихо слушала, когда он говорил и на мгновение воздух
кажется сгущался от давления. Но Шэнь Ши Е улыбнулся, словно ему было
все равно.
«Я был тогда очень маленький, но я смог запомнить одну песню. Я сейчас спою ее тебе…
Молодой человек прочистил горло и начал петь слова…
«Кто бы мог подумать… Весенний Павильон был теплым и холодным в
течении десяти ночей(п.п.: читается как Ши Е). Он был гнездом феникса.»
Голос этого юноши эхом ходил по улицам и переулкам. Он мел хорошо
известную оперную песню под названием «Ложный Феникс», которую часто
пели женщины. Его голос дал более глубокий тон словам, придав особое
чувство печали.
«Ты знала?»
Он внезапно прекратил и сказал Гун И Мо: «Как только моя мама
забеременела, отец никогда не посещал больше ее двор. Он посетил ее
только в те десять ночей. Когда моя мама родила меня, отец никогда не
был рядом, так что у моей мамы был лишь я один. Имя «Ши Е» полно иронии!
И поскольку она ненавидела его, она также была против меня…»
«Такое существование было далеко от той жизни, что она хотела,
так что она становилась все более и более одержима оперой. Независимо от
сопротивления всех, она отказывалась присутствовать в новогоднюю ночь в
поместье Принца и вместо этого отправилась на оперу, чтобы выпустить в
спектакле под названием «Прощай, Моя Наложница». Она никогда не
представляла, что во время игры против нее используют настоящий меч и
что кровь, пролитая той ночью будет ее собственной. Я был в тот раз на
сцене, тем не менее ее последние слова были не для меня…»
Голос Шэнь Ши Е слегка дрожал.
«Позже все было просто. Отец достиг соглашения с моей бабушкой,
чтобы жениться на моей тете. Пока бабушка согласна, он получит
наследство независимо от того, как много детей будет, поэтому бабушка
разрешила моей тете вступить в его дом и стать моей мачехой.»
Гун И Мо постепенно протрезвела. Она кажется представляла
женщину, что нанесла на свою кожу тяжелый макияж и закончила свою жизнь в
драме. Такая жизнь слишком мучительна для женщины с страстным сердцем.
Воспитанная в феодальном обществе, даже его мать не могла избежать жизни
с этими строгими идеалами.
Чувствуя глубокую печаль в этом молодом человеке, Гун И Мо потянулась и погладила его по голове, улыбнувшись:
«Я не могу петь, но я могу танцевать. Хочешь увидеть это?»
Когда опечаленный Шэнь Ши Е услышал слова Гун И Мо, он посмотрел на ее маленькое плоское тело и усмехнулся: «Танцевать? Ты?»
«Да!»
Гун И Мо прошла немного вперед, прежде, чем выступить. Она
грациозно обернулась и наклонила голову. Шэнь Ши Е подумал, что ее
движения очень естественны и плавны, даже в этой простой одежде. Из-за
того, что она была пьяна, простой поворот заставил ее шататься, из-за
чего она выглядела слегка смешно. Это необъяснимо начало подымать
настроение Шэнь Ши Е.
«Посмотри на себя, ты пытаешься выступить пьяной перед этим юным господином? Не вреди глазам этого господина.
Гун И Мо отказалась признать, что она пьяна и гордо посмотрела на него. Поскольку она не совсем трезва, она глупо пробормотала.
«Я умею танцевать, но Император Гун Шэн еще не видел моего выступления. Тебе повезло быть первым!»