Глава 474 — Без названия
В первую
половину часа тигра [1], за два часа до рассвета, Мо Цзысянь всё ещё пребывал в
беспамятстве. Он еще толком не пришёл в себя и даже не поднял веки. Если бы Сюй-ши
время от времени не подходила проверить его дыхание, можно было принять его за
мертвеца.
[1] отрезок времени с 03:00
до 05:00.
Сюэ’эр
вошла в комнату с чайником, взяла со стола маленькую чашку, налила чай и подала
чашу Ци Жун Юэ: «Выпейте, барышня».
Ци Жун
Юэ бросила взгляд на Мо Цзысяня и повернулась, чтобы взять чашку чая, которую
подала Сюэ’эр. Только что заваренный, он был очень горячим. Она осторожно подула
на него, но не сделала ни глотка. Просто держа чашу в руках, она сказала тихим
голосом: «Иди спать. Тебе не обязательно быть здесь».
Сюэ’эр покачала
головой: «Я не лягу спать, если вы ещё бодрствуете!» Ее глаза скользнули по
кровати больного, и она увидела, что Мо Цзысянь, который спал, внезапно
пошевелился. Его открывшиеся глаза округлились, рот широко раскрылся, а из
горла вырвался хриплый и быстрый вздох, как будто ему было очень больно.
Сюэ’эр
закричала: «Барышня, мастер Мо очнулся!»
Дремавшая
у стола Сюй-ши, услышав слова Сюэ’эр, бросилась к сыну, оттолкнув Ци Жун Юэ
одной рукой. Нечаянно она опрокинула чайную чашку на Ци Жун Юэ, и горячий чай
вылился ей на руку.
Фарфоровая
чашка упала на землю и разбилась вдребезги.
Сюэ’эр
поспешно схватила Ци Жун Юэ за руку, воскликнув: «Барышня, вы ошпарились!» Испытывая
справедливое негодование, она бросила взгляд на Сюй-ши. Если бы не ее
невнимательность, могла бы опрокинуться чаша с чаем на руку барышни?
Ци Жун
Юэ нахмурилась, сопротивляясь боли на тыльной стороне ладони, и негромко
молвила: «Я в порядке. Попроси кого-нибудь прибраться, и не порежь ноги».
«Уйдите
с дороги!» - бросила Сюэ’эр урожденной Сюй, прежде чем уйти.
Сердце Сюй-ши
было разбито. Ее свекор и свекровь перед смертью выглядели точно так же, как её
сын сейчас. Казалось, исполинская рука сдавила ей шею, и она не могла дышать.
Ее сын
тоже умрет?
«Если вы
не отойдёте, - сказала Ци Жун Юэ, - не вините меня в моих плохих медицинских
навыках, когда ваш сын умрёт!»
Сюй-ши
осознала, что когда ее свекор и свекровь умерли, рядом с ними не было Ци Жун Юэ.
Тогда всё было иначе!
Она
отпустила руку сына и поспешно отступила назад.
Ци Жун
Юэ не успела сказать «Будьте осторожны», и Сюй-ши наступила на разбитый фарфор.
Внезапная боль едва не заставила её осесть на пол.
К
счастью, Ци Жун Юэ быстро среагировала и протянула руку, чтобы подхватить ее. В
противном случае пострадала бы не только её стопа.
В это
время Сюэ’эр и две девушки-служанки вошли внутрь и, став свидетелями этой
сцены, тут же бросились помогать урожденной Сюй.
У Ци Жун
Юэ не было времени заботиться об ожоге на тыльной стороне своей ладони. Она села
рядом с кроватью и сжала пальцами вену на запястье Мо Цзысяня. Через несколько
вдохов она убрала руку и, не поворачивая головы, попросила: «Подай мне иглы».
Сюэ’эр
быстро открыла мешочек с иглами, помогла ей поднять тонкое одеяло, укрывающее
тело Мо Цзысяня, и развязала тесёмки его одежды, обнажив худую и бледную
верхнюю часть тела.
Серебряные
иглы прокалывали кожу одна за другой, а пальцы нажимали на акупунктурные точки,
чтобы упорядочить пульс и регулировать ци больного, пока биение его сердца
постепенно не вернется в норму.
«Барышня,
у вас руки в крови», - Сюэ’эр заметила, что бледная грудь и живот Мо Цзысяня
испачкались небольшим количеством крови. Она знала, что укол игл не мог вызвать
кровотечения, поэтому вспомнила об ожоге молодой Сяоцзе и перевела взгляд на её
руку. Конечно же, обожженные пальцы продолжали разминать акупунктурные точки.
Волдырь лопнул, и нежная кожа пропиталась кровью.