Глава 319 — Без названия

Чжунвэнь
смутно чувствовал, что на этот раз вылечить болезнь хоу Вэньчана будет не так
просто, и случиться может всякое. Он не знал, стоит ли ему взять отпуск и
вернуться в Цзинду. Однако в письме Жун Юэ написала, что в этом нет
необходимости. Она наделась, что он ни во что не станет вмешиваться.

Естественно,
это включало  и ее поездку в Цзинду,
чтобы вылечить старого хоу Вэньчана. В своем письме она выразилась очень ясно. Он
не должен приезжать в Цзинду, пусть спокойно остается ждать ее здесь, в Цзине, а
она вернется целой и невредимой.

Выехав
за пределы города, Цзинь Ван не стал обгонять карету Ци Жун Юэ. Вместо этого он
медленно ехал позади нее.

Из-за
того, что они выехали поздно, когда уже стемнело, они не успели добраться до
города, где можно было остановиться.

Им
оставалось лишь разбить лагерь прямо на лоне дикой природы. У Цзинь Вана за
плечами был большой опыт военных походов. Он не был новичком в таких ситуациях.
Вскоре он приказал группе сопровождающих установить две палатки, одну для
отдыха Ци Жун Юэ и Сюэ’эр, а другую для собственного пользования.

Его
люди расселись у костра, наблюдая за тем, как уходит ночь.

Охранник
Ци Жун Юэ встал снаружи палатки и крикнул: «Барышня, Цзинь Ван попросил меня
пригласить вас на ужин».

Ци
Жун Юэ нахмурилась. Она лучше будет голодать, из страха, что ее стошнит, если
ей придется смотреть на его лицо и рот.

Она
хотела отказаться, но услышала, как у Сюэ’эр урчит в животе. Вздохнув, она
коротко произнесла: «Хорошо, мы придем прямо сейчас!»

Сюэ’эр
смущенно прикрыла живот рукой и сказала, сухо улыбнувшись: «Барышня, я не
голодна. Правда, давайте не будем есть его еду. Завтра, когда мы приедем в
город, мы сможем сами купить себе поесть». Тем более, она сама виновата. Барышня
позволила ей упаковать вещи, а она уделила внимание только одежде, не взяла даже
хлеба или казанок, чтобы готовить.

Ци
Жун Юэ покачала головой: «Все в порядке. Пойдем вместе, я тоже голодна». Она
вывела Сюэ’эр из палатки и села у того костра, где в одиночестве сидел Цзинь
Ван. Забыв о своем статусе, Минь Хэнчжи готовил жаренного на огне фазана. Когда
Ци Жун Юэ удостоверилась, что мясо готово, она вынула из кармана небольшой
квадрат ткани, обернула им ножку фазана и оторвала ее. Повернувшись, она протянула
ее Сюэ’эр, которая стояла у нее за спиной: «Давай, ешь!»

Сюэ’эр
лишь руками всплеснула. Даже если Цзинь Ван еще не ел, Сяоцзе тоже не ела. Как
она могла начать есть первой?

Ци
Жун Юэ одарила ее легкой улыбкой: «Глупышка, ешь давай!»

Сюэ’эр
почувствовала приятный аромат мяса, и ее живот отозвался радостным урчанием.
Зная, что Сяоцзе смотрит сквозь пальцы на всякие условности, она больше не стала
отказываться, а просто взяла инициативу в свои руки и сказала с улыбкой: «Спасибо,
Сяоцзе!»

Ци
Жун Юэ хихикнула. Если Сюэ’эр была мила с кем-то, то от души, если ненавидела,
то всем сердцем. Наблюдать за ее поведением всегда было забавно.

Ци
Жун Юэ накрыла еще одну птичью ножку кусочком ткани и оторвала ее. Она
повернулась спиной, так что Цзинь Вану был виден только ее затылок, и вгрызлась
зубами в ароматное мясо.

Минь
Хэнчжи усмехнулся. Эта девушка действительно что-то  с чем-то. Даже если она не смотрела на него с
самого начала и до конца, всё равно отвернулась, чтобы поесть. Так она выражает
свое недовольство?

Когда
она закончила есть, у нее на губах остались жирные пятна. Зрачки Цзинь Вана
яростно сузились. То, как она вытерла их, напомнило ему манеры Тянью. Впервые он
встретился с Тянью на дворцовом банкете. Тогда ей было одиннадцать лет, и она
была стройной и грациозной.