Глава 4 — Без названия
Глава 4: Битва с самим собой
Ночью лихорадка и тревога окончательно лишили меня сна. Стоило мне закрыть глаза, как серая комната растворялась, и я снова оказывался на той злополучной заброшке. Я видел Анну, её пустые, лишённые жалости глаза, чувствовал, как серебряные нити её магии впиваются в моё горло, и просыпался в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. В ушах то и дело всплывал издевательский смех Каге, подчёркивающий мою беспомощность.
В начале третьего ночи я понял, что просто сойду с ума, если останусь в четырёх стенах. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я накинул плотную куртку, переобулся и выскользнул из пустой квартиры в прохладную ночную тишину. Ноги сами понесли меня к окраине района, к недостроенному корпусу больницы. Это было опасное, зловещее место, но сейчас оно казалось мне единственным убежищем, где никто не увидит моего позора.
Взобравшись по ржавой пожарной лестнице на плоскую бетонную крышу, я оказался лицом к лицу с ледяным ночным ветром. Он яростно трепал мою одежду и остужал горящий лоб. Я прошёл к самому краю, где не было ограждений, и в полумраке вытянул правую руку вперёд, сжав пальцы в полуоткрытый кулак.
— Выходи... Ну же, отзовись! — сквозь зубы шептал я, до боли зажмуривая глаза и пытаясь силой вытолкнуть внутреннее тепло наружу.
Редкие золотые искры с шипением срывались с моих пальцев, на мгновение освещая серый бетон, но тут же безвозвратно гасли, поглощённые ночной тьмой. Я злился, пробовал снова и снова, заставляя демоническую энергию циркулировать по венам. От дикого перенапряжения в висках запульсировала острая боль, а дыхание сбилось, превратившись в рваные хрипы.
— Ты делаешь это совершенно неправильно, Яома-кун.
От неожиданного голоса я вздрогнул всем телом и резко развернулся, едва не потеряв равновесие на скользком краю парапета. У кирпичной надстройки, мягко ступая по мелкой бетонной крошке, стояла Эрис. В ночном полумраке её роскошные огненно-красные волосы казались настоящим, живым пламенем, лениво колышущимся на ветру. На ней была простая свободная кофта и тёмные джинсы, но даже в этой неформальной одежде она сохраняла свою невероятную, гордую и прямую осанку.
— Эрис? Что ты... как ты узнала, что я здесь? — тяжело дыша, спросил я и бессильно опустил затёкшую руку.
— Сами попросил меня присмотреть за тобой, — она не торопясь подошла ближе, остановившись в паре шагов от меня, и повернулась лицом к спящему городу, чьи редкие фонари мерцали вдали. — Наш президент слишком хорошо тебя знает. Он понимал, что твоя гордость уязвлена, и ты сбежишь тренироваться втайне от всех, как только улицы опустеют. Яома-кун, ты пытаешься подчинить своего духа грубой силой, злостью и упрямством. Но высшие ранги так не работают. Твой дух — это не просто инструмент или обоюдоострый клинок, который можно вытащить по собственному капризу. Это идеальное, прямое отражение твоей собственной души.
— Моей души? — я горько, самокритично усмехнулся, убирая руки в карманы куртки. — Эрис, моя душа больше всего на свете хочет вернуть прошлую жизнь. Я хочу спокойно ходить на уроки, получать хорошие оценки и думать о поступлении, а не о монстрах с чёрными крыльями. Я всем сердцем ненавижу насилие и конфликты. Как я могу пробудить духа, если вся моя суть противится самой мысли о битвах и войне?
Эрис медленно повернулась ко мне. Её строгий, обычно такой неприступный и холодный взгляд вдруг изменился. В нём появилось удивительное, глубокое и мягкое тепло, смешанное с затаённой грустью. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, протянула руку и аккуратно, едва ощутимо положила свою ладонь мне на грудь, прямо туда, где под курткой испуганно и часто билось моё сердце.
— Тогда просто не думай о войне, — тихо, но поразительно уверенно произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Если ты так сильно ненавидишь насилие — не используй эту силу для нападения. Полюби хотя бы защиту. Перестань думать о том, что твой дух должен кого-то уничтожить или сломать. Подумай о том, что эта сила нужна тебе для того, чтобы защитить твою собственную хрупкую жизнь. Чтобы спасти то мирное будущее, которое ты так ценишь. Чтобы в случае опасности ты мог защитить Сами. Защитить Рию, Ру, Нану... Защитить меня.
Её ладонь была невероятно тёплой, и это тепло словно пробило плотную, ледяную стену внутри моего зажатого разума. Паника и страх, неотступно преследовавшие меня все эти дни, впервые отступили, уступая место странному, глубокому внутреннему покою. Я посмотрел в её карие глаза, отражавшие свет далеких звёзд, и отчётливо понял: между нами протянулась невидимая, но осязаемая связь. Я больше не был один на один со своим кошмаром. Я мягко накрыл её ладонь своей рукой, и мы стояли на крыше в полной тишине, слушая лишь свист ночного ветра.