Глава 4 — Первое Испытание

Дверь в кабинет магистра Фрост открылась беззвучно. Меня впустил тот же старшекурсник. Кабинет был просторным, холодным и почти пустым. Каменные стены, большой дубовый стол, за которым сидела Фрост, и единственное украшение — огромное окно, выходившее на внутренний двор Академии. На подоконнике стояли несколько горшков с растениями, которые выглядели… замороженными. Не мертвыми, а будто погруженными в вечный, изящный анабиоз. Интересный способ демонстрации власти над холодом.

— Садись, Кай, — сказала Фрост, не отрываясь от пергамента, который она изучала. Ее голос был ровным, без следов недавней колкости.

Я сел на жесткий стул напротив. Ждал.

Она наконец подняла на меня свои пронзительные голубые глаза. В них не было гнева, только холодная, аналитическая оценка.— Твои показатели, — начала она, откладывая пергамент, — аномальны. Контроль маны — на уровне выпускника. Теоретический экзамен — один из лучших. Демонстрация… нестандартна. Но эффективна, как ты сам любишь говорить.

Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.— Совет Академии принял решение. Ты зачислен на факультет Эвокации. Но не на общих основаниях.

Я почувствовал легкое напряжение в плечах. «Но» всегда было опасным словом.

— Ты попадаешь в экспериментальную группу, — продолжила она. — Группу для «сложных» случаев. Для тех, чьи таланты не вписываются в стандартные рамки или чей путь требует… особого наблюдения. Твоя магия льда, твое желание сочетать ее с клинком — как раз такой случай.

Экспериментальная группа. Звучало как клеймо. И как возможность.

— Каковы условия? — спросил я прямо.

— Условия просты. Ты будешь выполнять практические задания вместе с другими студентами из этой группы. Задания будут сложнее стандартных. Оценки — строже. Любая неудача будет рассматриваться как доказательство несостоятельности твоего подхода. — Она слегка наклонилась вперед. — Но и любой успех будет иметь больший вес. Докажешь, что твой «процесс» работает в реальных, опасных условиях — получишь доступ к архивам и ресурсам, о которых обычные студенты могут только мечтать. Включая труды по древней криомантии.

В ее глазах мелькнул вызов. Она как будто говорила: «Хочешь считать себя ученым? Докажи на практике».

— Я принимаю, — сказал я без колебаний. Альтернативы, по сути, не было. А доступ к архивам… это стоило риска.

— Разумно, — кивнула она. — Твое первое задание начнется завтра на рассвете. Ты и еще двое из твоей новой группы. Встреча у Северных ворот. Инструкции получите на месте. Свободен.

Она снова погрузилась в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Я вышел, оставив за спиной холод ее кабинета.

Экспериментальная группа. Сложные задания. Завтра на рассвете. Все шло не по плану, но… в каком-то смысле, именно так, как я и ожидал. Мой путь никогда не должен был быть простым.

8:30Аэтериум

Рассвет застал меня у Северных ворот Аэтерии. Воздух был свеж и холоден, пах влажной землей и дымом из труб предместий. Я был в той же темно-синей форме, но поверх нее надел прочный дорожный плащ. Эстока — на поясе. Браслет — на руке. За спиной — небольшой ранец с припасами: сухари, вода, соль, кусок воска для обработки клинка и моя записная книжка.

У ворот уже ждали двое. Увидев их, я внутренне удивился.

Первый был Финеан, эльф. Он стоял, прислонившись к стене, в своем сером плаще, с длинным, изящным посохом из темного дерева, увенчанным зеленоватым кристаллом. Его лицо было спокойным, как лесное озеро на заре. Он кивнул мне в знак приветствия.

Вторая была девушка-маг жизни с экзаменов. Та самая, что заставляла цвести сады. Вблизи она выглядела еще моложе, лет семнадцати. Каштановые волосы были заплетены в две практичные косы. Лицо — милое, с веснушками на носу и большими, добрыми карими глазами, в которых сейчас читалась тревога. На ней было простое платье зеленых тонов и крепкие ботинки. За спиной — плетеная корзинка, из которой торчали пучки трав. Магический фокус — браслет из переплетенных живых ветвей с маленькими почками на запястье.

— Кай, верно? — первым заговорил Финеан. Его голос был тихим и мелодичным. — Похоже, нас свела судьба в одну «сложную» группу.

— Похоже на то, — согласился я. — А ты? — обратился я к девушке.

Она вздрогнула, как будто вынырнула из своих мыслей.— О! Я… я Лира. Лира Гринвей. Из деревни у Озерного края. — Она сделала маленький реверанс, что выглядело немного неуместно у городских ворот. — Вы… вы тот самый маг льда. Вы были очень… точны.

— Спасибо, — сказал я. «Точны» — хорошее слово. Лучше, чем «странен».

В этот момент к нам подошел рослый стражник в латах с эмблемой Академии — скрещенные посох и меч.— Группа «Дельта-Три»? — спросил он хриплым голосом.

Мы переглянулись. «Дельта-Три». Звучало как шифр. Видимо, название нашей экспериментальной группы.— Мы, — подтвердил Финеан.

— Ваше задание, — стражник протянул мне свернутый пергамент с той же печатью Академии. — В пяти милях к северу, у подножия Холмов Теней, есть заброшенная шахта. В последнее время оттуда доносятся странные звуки, а несколько местных охотников пропали без вести. Ваша задача — обследовать вход и ближайшие туннели на глубину не более ста шагов. Обнаружить источник опасности, по возможности нейтрализовать. Если угроза превышает ваши возможности — немедленно отступить и доложить. Карта прилагается. Удачи. И не теряйте бдительности — в тех холмах водятся не только кролики.

Он развернулся и ушел. Я развернул пергамент. Там была грубая, но понятная карта местности и несколько строк с тем же текстом, что он озвучил.

— Заброшенная шахта, — пробормотала Лира, заглядывая мне через плечо. — Там будет темно. И… вероятно, сыро.

— И полно мест, где можно устроить засаду, — добавил Финеан, его эльфийские уши слегка подрагивали. — Но задание есть задание. Двинемся?

Я свернул карту и спрятал ее за пазуху.— Двинемся. Финеан, ты, наверное, лучший следопыт. Возьми Карту. Лира, старайся держаться в середине. Я замыкаю.

Эльф кивнул, и мы вышли за ворота, оставив безопасность городских стен позади.

Дорога шла через поля и перелески. Первые полчаса мы шли молча, прислушиваясь к звукам леса и привыкая друг к другу. Финеан двигался абсолютно бесшумно, его ступни, казалось, лишь касались травы. Лира шла осторожно, озираясь и иногда наклоняясь, чтобы рассмотреть то или иное растение. Я шел сзади, периодически оглядываясь, чтобы проверить, не идут ли по нашим следам.

— Можно вопрос, Кай? — нарушила наконец тишину Лира, обернувшись ко мне.— Можно.— Почему… зачем тебе меч? Ты же маг. И, кажется, очень сильный.

Финеан тоже слегка повернул голову, явно заинтересованный ответом.

— Меч — это инструмент, — ответил я, выбирая слова. — Мана не бесконечна. Заклинание можно сорвать, если ударить в нужный момент. А клинок… он всегда с тобой. Он не зависит от твоих сил. И магия льда, как я ее понимаю, хорошо работает вблизи. Замедляет, сковывает. А потом… нужен точный удар.

— Как у хищника, — задумчиво произнес Финеан, не оборачиваясь. — Сначала опутать паутиной холода, затем нанести смертельный укус. Необычная, но логичная тактика для одиночки.

— А вы… вы не боитесь? — спросила Лира, и в ее голосе звучало неподдельное любопытство. — Убить кого-то… так близко?

Вопрос застал меня врасплох. Я не думал об этом в таких категориях. Я думал об эффективности, о выживании. Но для нее, мага жизни, исцеляющего и выращивающего, это, наверное, было важно.— Страх — плохой советчик в бою, — сказал я, несколько уклончиво. — Я предпочитаю расчет. И если есть выбор между моей жизнью и жизнью того, кто нападает… выбор очевиден.

Она кивнула, но в ее глазах осталась тень сомнения.

Мы свернули с дороги на тропинку, ведущую в холмы. Местность стала более дикой, каменистой. Воздух стал прохладнее. Финеан вдруг замер, подняв руку. Мы остановились.— Что-то не так? — прошептала Лира.

— Тишина, — так же тихо ответил эльф. — Слишком тихая. Птицы смолкли. Здесь недавно прошло что-то… чуждое. Чувствуешь, Кай?

Я сосредоточился. Обычными чувствами — нет. Но я попытался «ощутить» маной. Та самая густая, теплая аура жизни леса здесь действительно была нарушена. Чувствовалось что-то… рыхлое, гнилостное, холодное, но не в моем смысле. Это был холод разложения, а не чистого льда.— Да. Как будто порча. Не естественная.

— Идем осторожнее, — сказал Финеан и снова тронулся в путь, но теперь карту он держал неуверенно, будто к чему-то готовился.

Еще через полчаса мы вышли к подножию самого большого холма. В его склоне находилось черное, как пасть, отверстие — вход в шахту. Рядом валялись порванные мешки, ржавые инструменты. Деревянные подпорки у входа почернели и прогнили. От шахты исходил затхлый, сырой запах и тот самый привкус порчи в магическом плане.

— Вот оно, — пробормотал Финеан, убирая карту за пазуху. — Вход.

Мы остановились в десятке шагов, осматриваясь. Лира нервно сжала свой браслет из веток. На почках, казалось, выступила роса.— Я… я чувствую боль отсюда, — прошептала она. — Боль земли. Растения здесь… они не просто мертвы. Они отравлены.

Финеан наклонился, тронул пальцами почву у входа. Она была влажной и покрыта странной, склизкой черноватой плесенью.— Не природного происхождения. Это магия. Но темная, извращенная.

Я подошел ближе к самому входу. Темнота внутри была абсолютной. Я поднял руку и сосредоточился на влаге в воздухе. Я не стал создавать свет — он выдал бы нас. Вместо этого я создал перед своим лицом тонкую, изогнутую пластинку идеально чистого льда. Она была не для света, а для отражения. Я поймал в нее слабый солнечный свет снаружи и направил луч в глубь туннеля. Примитивный, но эффективный перископ.

Туннель уходил вниз под углом. Пол был неровным, заваленным камнями. На стенах виднелись те же черные плесневые наросты. И… царапины. Глубокие, словно от когтей.— Там кто-то есть. Или что-то, — сказал я, распустив ледяную линзу.— Нам нужно зайти? — спросила Лира, и ее голос дрогнул.— Задание — обследовать, — напомнил Финеан, но в его голосе тоже звучала настороженность. — Но мы не должны разделяться. Ни на шаг.

Я кивнул. Я достал из ранца обычную, нефтяную лампу (магический свет был бы слишком заметен) и зажег ее с помощью искры, высеченной из кремня и стали. Желтоватый свет заплясал на стенах.— Я пойду первым с лампой. Финеан, сзади, слушай, что происходит вокруг. Лира, между нами. Готовы?

Они оба кивнули, лица стали решительными, даже у Лиры. Страх остался, но его затмила обязанность.

Мы вошли во тьму шахты.

Воздух внутри был спертым, холодным и густо пропитанным запахом плесени и чего-то сладковато-гнилостного. Свет лампы выхватывал из мрака куски деревянных крепей, кое-где обрушившихся, и бегущие по стенам черные прожилки. Тишина была давящей, нарушаемой только нашими шагами и каплями воды где-то вдалеке.

— Стены… они словно больны, — прошептала Лира, касаясь одной из черных прожилок кончиками пальцев. Она сразу же отдернула руку. — Ой! Это… это жжет! Как яд.

— Не трогай, — строго сказал Финеан. — Эта порча активна. Она пожирает жизнь.

Мы продвигались медленно, считая шаги. Примерно на пятидесятом шагу туннель раздвоился. Оба прохода выглядели одинаково зловеще.— Что думаешь, следопыт? — спросил я у Финеана.

Эльф прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то помимо звука. Через мгновение он указал на левый туннель.— Оттуда… исходит слабый вибрирующий гул. Как будто что-то большое дышит. И запах гнили сильнее.

— Тогда пойдем налево, — решил я. — Но осторожно.

Левый туннель вскоре расширился в небольшую пещеру, очевидно, природного происхождения. И здесь мы нашли первое доказательство опасности.

На полу, среди камней, лежал скелет. Не старый, рассыпавшийся, а относительно свежий. На костях еще оставались клочья плоти и обрывки одежды — простые охотничьи штаны и туника. Но самое ужасное было не в этом. Кости и остатки плоти были покрыты той же черной, пульсирующей плесенью. И они… шевелились. Слабые, судорожные подергивания, словно труп пытался встать.

Лира подавила крик, зажав рот рукой. Ее лицо побелело.— Боги… что это?

— Нежить, — холодно констатировал Финеан. — Но не обычная. Отравленная этой порчей. Ее коснулась не просто магия смерти. Ее коснулось нечто, что извращает саму жизнь.

В этот момент «оно» нас заметило. Голова скелета с сухим щелчком повернулась в нашу сторону. В пустых глазницах загорелись тусклые, зеленоватые огоньки. Костяные пальцы вцепились в камень, и скелет с противным скрежетом начал подниматься.

— Лира, свет! — скомандовал я, понимая, что скрытность больше не нужна. — Яркий, ослепляющий!

Девушка, дрожа, подняла руку с браслетом. Почки на ветках раскрылись, и из них вырвался мягкий, но очень интенсивный белый свет, заполнивший пещеру. Для нежити, привыкшей к темноте, это должно было быть болезненно.

Скелет зашипел, отпрянув, закрыв «лицо» костяной рукой. Этого момента было достаточно.

— Финеан, земля под ногами! — крикнул я.

Эльф без слов вонзил свой посох в пол пещеры. Камень и земля вокруг скелета пришли в движение, превратившись в жидкую грязь. Ноги нежити утонули по колено, лишив ее подвижности.

Теперь моя очередь. Я не стал тратить время на ледяные стрелы. Я сконцентрировался на самой кости, на остатках влаги в ней и вокруг. И РЕЗКО отнял тепло в локальном объеме, прямо в грудной клетке скелета. Воздух вокруг его ребер с треском превратился в лед, скрепив кости мертвой хваткой. Но этого было мало. Я послал второй импульс — на саму черную плесень. Гипотеза: эта субстанция, будучи биологической (или псевдобиологической), должна зависеть от влаги и определенной температуры.

Плесень, покрывавшая кости, вдруг съежилась, почернела еще больше и осыпалась, как обгоревшая кожа. Зеленоватые огоньки в глазницах погасли. Скелет замер, обездвиженный льдом и лишенный темной энергии, которая его оживляла.

Все заняло не больше десяти секунд.

Свет Лиры погас. В пещере снова стало слышно только наше тяжелое дыхание и треск угасающей лампы.

— Это… это было… эффективно, — выдохнул Финеан, вытаскивая посох из земли, которая снова стала твердой.

Лира смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Не со страхом, а с изумлением.— Ты… ты не разрушил его. Ты его… остановил. Лишил энергии. Как я останавливаю кровотечение.

— Похожий принцип, — согласился я, подходя к обездвиженному скелету. Я внимательно рассмотрел остатки плесени. — Это не просто магия. Это как болезнь. Инфекция.

— Значит, где-то здесь есть источник, — мрачно заключил Финеан. — Тот самый «большой», который дышит.

Мы двинулись дальше, теперь уже в полной боевой готовности. Пещера вела в еще более широкий туннель. Гулкое дыхание стало слышно четче. И запах… запах был теперь таким сильным, что перехватывало дыхание.

Туннель вывел нас в огромную подземную каверну. Посреди нее лежало Оно.

Это было похоже на гигантский, раздувшийся гриб или пульсирующий орган. Тело размером с телегу, белесое, покрытое сетью черных жилок и сочащееся желтоватой слизью. От него по полу и стенам расходились тяжи той же черной плесени, как корневая система. Оно дышало, медленно раздуваясь и сжимаясь, и с каждым «вдохом» из пор на его поверхности выделялось облако мелких, черных спор, которые медленно оседали вокруг. Рядом валялись несколько других, более мелких скелетов — вероятно, тех самых пропавших охотников. Они тоже были покрыты плесенью и начинали шевелиться.

— Мать порчи… — прошептал Финеан, и в его обычно спокойном голосе впервые прозвучало отвращение.

Лира стояла, прижав руки к груди. Ее лицо исказилось не страхом, а болью и гневом.— Оно пожирает жизнь… всю жизнь вокруг. Это чудовище!

Существо, почувствовав нас, зашевелилось. Его «тело» повернулось к нам, и на том конце, что был похож на шляпку гриба, открылось несколько щелевидных, лишенных век глаз. Они были тусклыми, но полными голода. Из-под него выползли три тех самых «зараженных» скелета, которые были рядом. Их движения были резче, увереннее, чем у первого. Плесень на них густо пульсировала.

— План! — сказал я быстро, мой мозг работал на высокой скорости. — Лира, твой свет — он болезнен для них? Тот, что был?

— Да! — кивнула она. — Он чистый, жизнеутверждающий. Для этой… гнили он как огонь!

— Хорошо. Когда они приблизятся, ослепи их. На всю мощь. Финеан, утопи, как прошлый раз. Я займусь большим. Оно — источник. Его надо уничтожить в первую очередь.

Монстры-скелеты, поскрипывая костями, двинулись на нас. Их было трое.

— Сейчас! — крикнул я.

Лира выбросила руки вперед. На этот раз свет был не просто ярким. Он был ослепительной, почти физической волной чистоты и тепла. Он ударил по скелетам, и черная плесень на них зашипела, задымилась. Скелеты замерли, заколебавшись.

Финеан вновь ударил посохом о землю. Пол перед скелетами превратился в зыбкую трясину. Двое увязли сразу. Третий, самый проворный, отпрыгнул назад, но его кости продолжали дымиться от света Лиры.

Я не терял времени. Я оставил скелетов своим напарникам и ринулся к главному чудовищу — Пухлому Грибу. Оно, похоже, поняло намерение. Из его тела выстрелили несколько липких, черных щупалец, похожих на корни. Одно из них просвистело мимо моего лица, второе я проткнул эстокой. Клинок вошел в слизистую плоть легко, но на лезвии тут же начала пузыриться и шипеть черная слизь. Яд.

Я отскочил, стряхнув слизь. Нужно было действовать на расстоянии. Но обычный лед тут мог не сработать. Нужно было атаковать саму суть — биологическую активность.

Я вспомнил свои эксперименты с мгновенным обморожением. Что, если не просто заморозить, а создать зону сверхнизкой температуры прямо внутри тела? Шок для тканей, кристаллизация внутриклеточной жидкости, мгновенное разрушение.

Я поднял руку с браслетом, целился не в «шляпку», а в основание, где тело монстра соприкасалось с землей. В точку, откуда расходились «корни» порчи. Я сконцентрировал весь свой хладнокровный расчет, всю волю. Я представил не холод, а абсолютное отсутствие тепла. Вакуум энергии. Я вытянул из этого объема все тепло, сжав его в воображаемую точку и рассеяв в окружающем пространстве.

Воздух вокруг цели затрещал. На полу и стенах мгновенно вырос толстый слой инея. Само тело гриба в выбранной точке… сморщилось. Белесая плоть побелела еще больше, стала хрупкой, как фарфор, и покрылась сетью трещин. Черные жилки в ней лопнули, изливая зловонную жижу. Монстр издал звук — высокий, визгливый, полный боли и ярости, не похожий ни на что живое.

Оно затрепетало, пытаясь отползти, но его основание было частично разрушено. Щупальца беспомощно заболтались в воздухе.

Сзади я услышал звуки боя: треск костей (видимо, работа Финеана), вспышки света (Лира) и сухой хруст. Мои напарники справлялись.

У меня не было времени ждать. Нужно было добить. Но подходить близко к этой кислоте было самоубийством. Я огляделся. Потолок пещеры был низким, каменным. И кое-где на нем висели сталактиты.

Идея.

Я прицелился не в монстра, а в основание самого большого сталактита прямо над ним. Я снова применил «точечное обморожение», но на этот раз цель была — камень. Резкий перепад температуры, особенно в насыщенной влагой породе, должен был вызвать…

Треск. Громкий, как выстрел. Сталактит лопнул у основания и рухнул вниз, подобно гигантской каменной сосульке. Он вонзился прямо в середину расползающегося тела Гриба-матери.

Раздался оглушительный, булькающий вопль. Тело монстра лопнуло, как перезрелый плод, изливая вокруг реки слизи и черных спор. Но эти споры, лишенные источника энергии, теперь просто падали на пол, теряя свою зловещую пульсацию.

Я отступил, прикрывая лицо плащом от брызг. Когда пыль и слизь осели, на полу лежала лишь медленно расползающаяся лужа гнили и безвредная теперь черная плесень. Угроза была уничтожена.

Я обернулся. Финеан и Лира стояли у входа в каверну. Перед ними лежали груды раздробленных и обездвиженных костей. Эльф опирался на посох, тяжело дыша. Лира сидела на камне, ее лицо было бледным, но она улыбалась слабой, победоносной улыбкой.

— Все… все живы? — спросила она.

— Все живы, — подтвердил Финеан, и его взгляд встретился с моим. В золотых глазах эльфа я прочитал нечто новое — уважение, добытое в бою. — Твой метод, Кай… он сработал. Импровизация с камнем была блестящей.

Я кивнул, подойдя к ним. — Твой свет, Лира, был решающим. И твоя земля, Финеан. Мы работали как команда.

Лира посмотрела на уничтоженное чудовище, и ее улыбка померкла.— Что это было? Откуда оно взялось?

— Не знаю, — честно сказал я. — Но это не естественно. Это как биологическое оружие. Кто-то или что-то… создало это. Или принесло.

— Значит, наше задание только начинается, — мрачно заключил Финеан. — Мы нашли симптом. Но болезнь может быть глубже.

Мы собрались и, в последний раз осветив каверну, чтобы убедиться, что угрозы больше нет, двинулись назад по туннелям. Нам нужно было доложить. Но я знал, что это только первая схватка. И наш странный альянс мага льда, эльфа-землевода и мага жизни прошел первое испытание. Мы были разными. Но сегодня наши различия спасли нам жизни.

А где-то в глубине холмов, может быть, таился ответ на вопрос, откуда пришла эта порча. И я был почти уверен, что нам снова предстоит найти его. Вместе.