Глава 14 — Без названия
Глава 14
Я люблю водить.
Очень и очень люблю водить – чувствовать скорость, контроль и мощь… но
позволить себе это я никогда не мог. Единственный период, когда я сидел за
рулем как хотел – это время Прорыва монстров, где мне уже никто не мог
помешать. Тогда я разошелся по полной, и даже сейчас от воспоминаний о тех
загубленных машинах мне на душе становится тепло. Но в остальное время, неважно
насколько бы я ни был осторожен, всегда найдется человек, который врежется в
тебя на полном ходу, а после еще и обвинять будет.
Так что да,
несмотря на свою любовь, в полной мере насладиться этим я никогда не мог. До
этого дня.
У Тучки оказался
прямой выход в интернет, откуда он легко мог просмотреть и загрузить в себя все
правила дорожного движения и немного лишней информации об этом мире. И через
несколько минут, как мы вернулись из Лимбо, уже все было готово.
Первый тест-драйв я
проводил сам – хотелось посмотреть, получится ли у меня нормально покататься с
нынешними рефлексами и способностями.
С места я тронулся
осторожно и крайне медленно, параллельно с этим активировал Драконьи Глаза,
чтобы видеть все вокруг себя – если уж что-то действительно случится, то я
этого не упущу и готов буду среагировать.
Правда, подобная
подстраховка дала мне дополнительную уверенность, и скоро у меня сорвало всякие
тормоза.
К моему удивлению,
скорость была не ограничена. Одинаково легко я мог разгонятся как до двухсот,
так и пятисот километров, и, что еще лучше, в мотоцикл было встроено почти
незаметное поле, защищающее от воздушного потока на таких скоростях. Вскоре моя
скорость достигла отметки в тысячу километров в час, после чего и вовсе пробила
звуковой барьер, но при этом разрушительных потоков ветра не было – это
оказалось обусловлено осторожностью Тучки, который, увидев, что в центре города
может оказаться опасным движение на таких скоростях, решил сгладить углы –
конечно, волновался он не за окружающих, а за меня, а точнее, себя, ведь если я
буду убивать людей, просто перемещаясь рядом, меня быстро закинут в список на
ликвидацию.
Еще я заметил, что
когда скорость достигает трехсот километров и выше – то есть, такую, которая в
обычном случае для этой версии мотоциклов не доступна – байк начинает
искриться, и по нему проходят электрические цепи, оставляя под колесами и чуть
позади электрический след.
Полную скорость я
решил не проверять, ибо и так знаю, что она сравнима с той, которую могли
достигать Мехи, а это уже слишком быстро даже для SS-ранговых – никто просто не
уследит, ведь это скорость четырехсотых уровней. Более того, я решил разделить
мотоцикл на три типа: Первый, «обычный режим», при котором Тучка притворяется
нормальным мотоциклом со специфичным вкусом. Второй, «особый режим», при
котором он показывает скорость до десяти махов и, в целом, может необычные
штуки, в том числе и полет по воздуху. Ну и третий, «максимальный режим», где
уже не надо притворятся, а надо показать всю свою мощь, в том числе и лазерный
обстрел Красного в комбинации с собственными умениями Духа.
Но тест-драйв был
еще далек от того, чтобы завершиться, ведь впереди было самое важное, для чего
мне и нужен был заключенный в свиток Король Духов – система самоуправления.
Суть была проста – Тучка должен был водить, если мне было лень, и Тучка должен
был приехать ко мне, как только я ему отдам этот приказ.
К счастью, проблем
с этим не было, как, впрочем, и следовало ожидать. Тучка был достаточно сильным
предметом – слишком сильным, честно говоря – и вполне мог контролировать все,
что происходит на дорогах вокруг, чтобы никто не врезался в меня, и даже
замечать все подозрительное, полагаясь на интуицию. Именно для последнего мне
нужен был Дух для перемещения в будущий транспорт – искусственный интеллект,
конечно, хорош, но у него есть множество минусов.
Теперь бы найти еще
один Дух подобной силы, и можно сказать, что они мне больше не понадобятся…
Когда я закончил с
Тучкой и всем с ним связанным, первая половина суток уже прошла, и было чуть за
полдень, только тогда я вернулся домой, где, к моему удивлению, никого не
оказалось. Все куда-то разбежались…
Я даже взгрустнул.
Дома оказалось не
так весело, как я думал. В башне у меня была четкая цель и методы ее
достижения, требующие непомерного труда. Здесь же я волен делать что угодно, но
делать-то и нечего… Нет, я, конечно, не жалуюсь – это гораздо лучше, чем каждый
раз дрожать при виде охраны Лорда, но немного непривычно…
Утешая себя тем,
что скоро начнется веселье в Японии, до которого мне осталось не так уж и много
времени, я решил просто поспать. Закрыв глаза, я уже чуть было не использовал
на себе гипноз, когда почувствовал, что кто-то пробрался в мой дом.
Если бы я не видел,
кто это, то подумал бы на какого-нибудь ушлого папарацци или журналиста, но, к
моему сожалению, это оказались не они. А я был бы им рад гораздо больше, чем
той, кто решил меня навестить. Второй раз за сегодня, между прочим…
Нехотя я спустился
в гостиницу.
— О, так вы
вернулись, Виктор! — очаровательно улыбнулась мне блондинка. Когда-то
давным-давно я ждал этой улыбки больше всего на свете и был готов ради нее
умереть. Сейчас же это не вызывает во мне ровным счетом ничего.
И сейчас мы впервые
остались с этой женщиной наедине.
— Елена, — кивнул я
ей в ответ. — Удивлен видеть вас здесь одну… — подозрительно прищурился я,
чтобы она поняла, на что я намекаю.
— Ах, это… я не… —
растерялась она.
— Да ладно, шучу я,
— махнул я рукой. — Наверное, вы что-то забыли и вернулись забрать, — сразу
попал я в точку, потому что прекрасно видел ее сумочку на диване. — Не
переживайте, я не сразу понял, что у вас на сердце, — хмыкнул я. — Поэтому я,
пожалуй, пойду наверх. Не буду отвлекать или стеснять вас, — развернувшись, я
направился к лестнице.
Я действительно
сразу понял, что у нее на уме. И увидел, в том числе. Сумку она действительно
оставила здесь, но оказалась эта сумка в том месте, где никто ее увидеть не
мог, а значит, и не напомнил бы о ней. Потом, на полпути она внезапно
«вспомнила» о ней и быстро побежала обратно, отказавшись от сопровождения –
ведь она всего лишь на минутку…
Какая жалость, все
мои надежды пошли прахом.
— Виктор… — донесся
мне в спину неуверенный голос. — На самом деле я… специально пришла сюда, чтобы
с вами… поговорить, — почему-то мне показалось, что она не отступит.
Я вздохнул,
останавливаясь.
— Я знаю, —
развернулся я к ней. — Я же сказал, что понял ваше сердце, — улыбнулся я ей. —
Но вот какая неприятность, миссис Хейлен, я в этом разговоре не заинтересован,
— бросив эти слова, я максимально нейтрально ей поклонился и снова направился к
своей комнате.
— Прошу… —
донеслось мне в спину. — Дай мне один единственный шанс…
Что я мог сделать?
Проигнорировать ее? Это ничего бы не изменило. Она осталась бы рядом с близким
мне человеком, все больше и больше нервируя меня, в надежде, что рано или
поздно я сдамся.
Ну и отлично. Давно
было пора с этим что-то делать – эта семейная драма меня уже порядком достала.
— Ладно, — вздохнул
я. — Если хотите попытать удачу, то пожалуйста. Но позвольте вас предупредить,
миссис Хейлен – вы окажетесь сильно подавлены после этого разговора, —
смирившись, я направился к креслу.
Внутри меня не было
ни предвкушения, ни злорадства, и никакая темная сторона не ликовала от того,
что я, в каком-то смысле, отомщу ей. Мне это было безразлично. Скорее, даже
неприятно. Это как рыться в старых гниющих ранах – такое себе удовольствие для
мазохистов.
Я сидел и смотрел
на нее. В моих глазах не было неприязни или презрения, я просто ждал, когда же
она начнет говорить. Честно говоря, мне даже было немного интересно, чем же она
собирается пробить меня на эмоции.
— Ха-ха… — совсем
не весело испустила она смешок. — Я долгие годы себе представляла, как мы
встретимся, Винсент… и никогда не думала, что это будет так… жутко, — в
отчаянии она отвела взгляд. — Очень много раз я прокручивала диалог с тобой, и
мне казалось, что я нашла идеальный вариант на любой случай… Был бы ты рад
встретить меня или же злился… даже если бы ты оказался полностью безразличен, я
верила, что смогу… попросить у тебя прощения… — Но вот он ты, мой сын, и я
понимаю, что все эти заученные речи бесполезны, — она сжала кулаки и скулы,
пытаясь сдержать слезы. — Я знала, что ты сменил имя, и готовилась к тому, что
ты разозлишься, назови я тебя Сыном или Винсентом... Я искала тебя столько лет,
Винсент… столько лет. С того самого дня я бесконечно сожалела о содеянном! —
женщина не выдержала и заплакала, а лицо ее скривилось совсем недостойно для
леди ее положения. — Девятнадцать лет… на протяжении этих девятнадцати лет я
каждый день ненавидела себя за то, что сорвалась на тебя… Много раз думала о
суициде, но… я не хотела умирать, так и не попросив у тебя прощения… не хотела
умирать, понимая, что ты еще можешь быть жив. Я… — она, похоже, не собиралась
останавливаться, но была вынуждена, когда я непроизвольно зевнул.
— Ой, простите, я
вас прервал? — почувствовал я себя виноватым. — Не то чтобы я настолько
пренебрежительно отнёсся к вам и вашей речи, но… — я задумался, как бы это
выразить словами. — Я ожидал большего… — неловко почесал я затылок. — Не
думайте, миссис Хейлен, я понимаю, что это ваши настоящие чувства, и начало
меня действительно тронуло, но… дальше вас занесло, — испустил я смешок. —
Похоже, как только вы начали говорить, вы набрались уверенности и
подсознательно потянулись к одной из тех заготовленных речей, которые вы
упоминали в начале, — я еще раз зевнул. — Конечно же, все в этих словах правда,
но поскольку вы уже много раз бывали в этой ситуации, ваши эмоции немного
поутихли, от чего речь получилась менее искренней, — почесал я затылок. — Хотя
не то чтобы у вас в противном случае были бы хоть какие-то шансы… — отвел я
взгляд от нее, понимая, что мои слова могут казаться слишком жестокими.
Хейлен несколько
секунд смотрела на меня, и я видел, как на ее лице проскальзывает отчаяние. А
после этого она и вовсе сокращённо упала, прикрыла руками лицо и начала
беззвучно рыдать. Она не собиралась меня этим тронуть, нет – это была настоящая
реакция, и я был в этом полностью уверен.
Немного подумав, я
больше не смог выдерживать ее слезы и, подойдя к ней, коснулся ее за плечи и
улыбнулся настолько ободряюще, насколько мне позволяет эта ситуация и факт
того, что как раз я и виновен в ее слезах.
— Давайте так? Я
вас простил, и все такое. Честно, я не то чтобы особо хочу вас ненавидеть,
презирать или как-то недолюбливать. Но ведь и обратное сделать я не могу себя
заставить, верно? Поэтому будем считать, что я вас простил, хорошо? Мамой вас
называть я, конечно, не буду, ведь вы и не моя мама вовсе – ни биологически, ни
фактически. Тем более, мне привычнее разделять жизнь Винсента и Виктора – так
проще. Будем надеяться, что я свою мысль довел, — улыбаясь, погладил я ее по
голове, после чего отошел от нее.
Мне пришлось приложить
силы, чтобы не острить и не добить женщину до конца – например, не упомянуть,
что мои глаза теперь не столь ненавистного ей цвета. Но, думаю, с нее хватит.
Не хотелось бы, чтобы она тут суицид устроила.
— На этом и
договорились, — кивнул я, довольный собой. — Не расстраивайтесь, я вас
действительно простил и не ненавижу. Может быть, вы даже когда-нибудь сможете
воспроизвести во мне настоящие чувства, — кивнул я ей. — Честно-честно, я не
против, если у вас получится! — и показал большой палец. — Так что, если
хотите, можете продолжать ютиться возле меня, главное, не слишком часто
доставайте этой темой, хорошо?
Попрощавшись таким
своеобразным методом, я постарался подавить еще один зевок, прежде чем
действительно уйти. Честно говоря, даже я сам удивился своей безразличности к
этому. Башня меня настолько изменила? Да вроде не должна была – я ведь
использовал «Смену Маски», так что весь личностный и общий рост должен был
касаться только «Вайлета Грейда»… Я хоть и всегда говорил, что жизнь Винсента
Грэмми меня не касается, тем не менее, глубоко внутри меня жила обида. Сегодня
же я эту обиду будто отпустил, став полностью безразличным как к Винсенту, так
и к его проблемам и семье.
Можно ли сказать,
что это последствия сегодняшнего разговора? И если да, то, получается, эта
женщина таки добилась желаемого, а я оказался в проигравших?
Честно говоря,
задумавшись об этом, я так и не смог ответить однозначно…