Глава 42 — Без названия
Глава 42
Агония – это не
просто страшное слово. Кто бы не говорил, что физические пытки ничто, по
сравнению с психическими – тот не знает, что такое настоящая боль. Боль,
которую не сможет выдержать ни один нормальный человек.
Разбитое сердце ли,
психологическое давлении или даже смерть близкого – все это меркнет по
сравнению с настоящей агонией, ведь агония может совмещать сразу все.
В моей жизни мне
довелось испытать агонию два раза – в первый раз, когда я угодил в S-ранговое
подземелье по причине того, что пропустил момент посещения лабиринта. Меня
призвали прямо в комнату Босса, и я попал в его руки.
Архилич был
прекрасным магом, и знал, как причинить очень много боли. Прошло не так уж
много времени, когда Гил вытащил меня из его лап, и тем не менее, для меня
будто прошла целая вечность.
И сейчас был второй
раз.
Меня бросало то в
холод, то в жар. Каждая клеточка моего тела будто разрывалась и снова
собиралась. И это не образное сравнение.
Чтобы понять, как
мне было больно, надо воткнуть в руку иголку на полную длину. А потом
представить, что на каждый сантиметр моего тела приходится по несколько
миллионов таких иголок.
Я человек очень
терпеливый к боли. Лишившись конечности, я могу даже не поморщиться. Да меня на
куски разрывали больше раз, чем я с девушкой на свидание ходил! Но сейчас мне
было несравнимо хуже.
И тем не менее я
держался. Держался что есть силы. По простой причине – рано или поздно это
закончится, а значит – это того стоит.
Через еще
сколько-то минут – хотя я и не уверен, может прошли часы – я услышал приятный
женский голос.
— Эй, ты в порядке?
—обеспокоенно спросил голос. — Выглядишь не очень…
Я чуть облегченно
выдохнул. Боль начала уменьшатся.
Повернув голову,
мой взгляд остановился на женщине в платье. Ее нельзя было назвать
супермоделью, но она была красива. Ее длинные до пояса темные волосы были
подстрижены под карэ, и такого же цвета глаза с фиолетовым оттенком
заинтересованно смотрели на меня.
[Сущность Хаоса.
????]
А еще она была
метров сорок в высоту, сидела на огромно троне, а у ее ног лежал песик с
уровнем выше пятисотого.
Я парил перед ней в
темно-фиолетово-красно-синем пространстве.
— Я бы встал… и
проявил уважения… но мне и пальцем не пошевелить… — прохрипел я, прикладывая
немалые усилия чтобы формировать нормальные и понятные слова.
— То, что ты молча
принял часть меня – более чем достаточно, чтобы я простила тебе это. —
улыбнулась она. — Очень немногие способны сдержать крики боли и отчаяния, когда
я награждаю их частичкой Хаоса. Из людей ты и вовсе первый.
— Благо-…-дарю… — в
этот момент началась новая волна, поэтому мне пришлось приложить куда больше
усилий, чтобы не закричать.
Черт, она не могла
этого не говорить? Раньше я как-то подсознательно подавлял свои вопли, потому
что привык терпеть боль молча. А вот теперь как-то резко стало куда сложнее…
— Прости, не
думала, что это станет проблемой. Если хочешь, можешь покричать. Обещаю, я не
обижусь. — в кулачок засмеялась она.
Ну конечно, она еще
и мысли мои читает. Как же без этого в разговоре с существом подобной силы.
— Я… пожалуй…
воздержусь… — кое-как выдавил из себя я.
Нет уж, больше не
единого звука из моего рта не выйдет. Потому что любой звук превратится в очень
немужественный писк.
— Мое имя Акаша, и
я рада встретиться с тобой.
«Акаша? — зацепился
я за имя. — У нее с Магией одинаковые имена, или…»
— О, похоже ты уже
знаком с одной из моих дочерей. — довольно кивнула Акаша. — Да, некоторые люди
называют меня Магией. Наверное, потому что я и есть создатель и источник Маны.
Если бы я сейчас не
был занят тем, чтобы не закричать как шестилетняя девочка, мои глаза полезли бы
на лоб.
Это женщина
поддерживает магическую энергию в стольких мирах, что их число движется к
бесконечности…
— Ну, не стоит
слишком уж превозносить меня за это. Мана – это лишь выбросы излишков из
Предвечного Хаоса, и я не специально напитываю ею миры. Да и то, чем стала
магия – полностью ваша заслуга, ведь именно вы создаете и изучаете заклинания.
Конечно, мне было
очень интересно с ней тут болтать. Но я был бы еще больше ей благодарен, если
бы она мне помогла.
— Прости, но ты сам
решил поглотить кусочек меня, — она улыбнулась, и почему-то немного покраснела,
но думается мне, сделала она это не потому что это был чем-то интимным, а
просто чтобы подразнить меня. — Каждый, кто коснется Хаоса пройдет через это. Я
ничего не могу поделать. — снисходительно улыбнулась она.
Было видно, что она
забавляется мной, моими мыслями и положением. Ей доставляло удовольствие
смотреть на меня. И, наверное, поэтому я позволил себе мыслить немного
агрессивно и грубо.
— Что… будет
дальше? — решил я спросить, когда очередная волна боли чуть отступила.
— Я предложу тебе
стать частью меня, — чуть прищурилась она. — Согласишься или нет, зависит от
тебя. Если согласишься, получишь великую силу, о которой ты и мечтать не смеешь
с нынешним покровителем. Если откажешься, я забуду о тебе в ту же секунду, как
ты покинешь мои владения.
«Мой нынешний
покровитель? — удивился я. — Какой еще покровитель? У меня такого нет!»
— Разве? — она еще
сильнее прищурилась, и следующая волна боли была куда сильнее – думается мне,
что это взаимосвязано. — А как же этот зазнавшийся юнец? Он любит называть себя
Истоком. И ты отмечен его силой.
— Я… скорее… кость
в горле… — кое-как прокряхтел я вслух, сильно прижмурившись, пытаясь сдержать
слезы. — Я… его… враг…
Прошла секунда.
Вторая. Третья. Боль наконец начала стихать.
— Ты не лжешь, —
выдохнула она. — Хотя я и не понимаю… — она взглянула куда-то в сторону. — Но
это и не важно. — она снова с улыбкой взглянула на меня. — Давай поговорим о
тебе и моей дочери. — снова проявился в ее глазах огонек интересна, а не жуткая
жажда причинить мне много боли.
— Дочери? —
удивился я, обратив на это внимание со второго упоминания.
Разве у таких, как
она могут быть дети?
— Могут, — снова
прочитала она мои мысли. — У меня очень мало ограничений, и туда уж точно не
входит то, что могут обычные люди. — ее голова чуть наклонилась, а улыбка стала
еще более снисходительной. — Я могу родиться, рожать, и даже… — она мне
подмигнула. — Заниматься любовью. — и отправила воздушный поцелуйчик.
Она надо мной
издевается. Вот уж действительно, игривая женщина.
— Ты прав. Я бы
никогда не позволила прикоснуться к себе существу более слабому, чем я сама. —
в кулачек засмеялась она. — И поэтому… если хочешь меня… тебе надо стать
сильнее… — последние слова она произнесла томным голосом.
Воспринял ли я их
серьезно? Нет, конечно. Она смотрит на меня как на «ничто». Точно также, как
ученый изучает микробов через микроскоп. Точно также и я являюсь для нее
забавной «хреновинкой».
— Простите… —
понимая, что сейчас я перехожу черту, я все равно решил огрызнуться. — Я не
люблю… женщин с карэ… — готовясь к новой порции боли, я зажмурился, но ничего
не произошло.
Открыв глаза, я
осторожно взглянул на нее. И увидел удивленное лицо.
— Аха-ха-ха-ха! —
она очень громко засмеялась. Если до этой секунды мне ее голос слышался четко и
ясно, но при этом не так громко, каким он должен быть у человека с таким
размером, то сейчас само пространство вокруг меня задрожало. — Никто и никогда
не смел говорить такого мне в лицо. — на секунду на ее лицо наползла улыбка, от
которой я тысячу раз успел пожалеть о том, что сейчас сказал.
Мне оставалось
только надеяться, что она вспомнит о своей дочери и ее влюбленности в меня, и
не станет убивать. Правда надежды было не сказать, чтобы много.
Ее лицо вдруг
разгладилось.
— Ох, прости, —
покачала она головой, возвращаясь в нормальное состояние. — Я очень давно так
не забавлялась. — она снова улыбнулась мне мягкой улыбкой. Но интуиция
подсказывала, что эта улыбка незримо отличается от предыдущих, а меня от смерти
отделяет любое неосторожное слово. — Ты меня сильно развлек сегодня. Но давай
вернемся к моей дочери. — она прищурилась, глядя на меня. — Чтобы ты знал – она
не такая «дочь», как ты сначала подумал. Как и сказала, я никогда не опустилась
бы до того, чтобы делить ложе со слабым мужчиной. И хотя для зачатия мне не
нужен мужчина, в этом я не вижу смысла без крепкой семьи. — будто бы
действительно в этом заинтересована, объяснила она. — Поэтому, говоря «дочь», я
имею ввиду тех, кто получил мое благословение при рождении и частичку моей
силы.
С этим описанием в
моей голове сразу всплыл образ одной личности.
Джини.
— О, вижу ты понял,
о ком я. — довольно кивнула она. — Правда она милашка?
— Н-ну… — мне бы
стоило согласиться, но воспоминания о моей первой девушке отозвались мурашками
по коже. — Она красивая… — не стал я отрицать факт.
— Она милашка. —
еще раз кивнула она.
— Красив…
— Милашка, —
выделила она это слово, и надавила на него.
Дальнейшие попытки
спорить были бесполезны. И что-то подсказывает мне, что, если я попробую –
следующая волна боли будет особенно неприятной.
— Да, милашка. —
сдался я.
— Правильно, —
кивнула она. — А если это так, то почему ты отвергаешь ее чувства?
Раньше причин было
две. Сейчас я уже вроде-как простил ее за одну из них, ведь на самом деле она
не виновата.
А вот вторая
причина…
— Джини хочет
сделать меня своей собственностью. — честно ответил я, ведь лгать все равно было
бесполезно.
— И что? — чуть
склонила она голову.
— Это страшно. —
решил я объяснить. — С нашей разницей в силе…
— Но ведь ты такой
же. — прервала она меня, вызывая у меня непонимание. — Та бедная девочка. Лилия
Лоис. Ты хочешь ее сделать своей собственностью, не так ли? — ее улыбка стала
шире. — Ты считаешь, что она должна принадлежать тебе полностью, без остатка, а
ты должен стать для нее всем. Или я в чем-то неправа?
Я молчал несколько
долгих секунд. И на сей раз мое молчание было обусловлено не болью.
— Это другое.
— Почему же? —
продолжила она напирать. — Или ты хочешь сказать, что ты мужчина, и тебе это
дозволено? Осмелишься сказать нечто подобное предо мной, Женщиной? — она
прищурилась, и в ее глазах было и больше угрозы, чем за все время до этого.
— Потому что, я –
это я. — полностью спокойный ответил я. — Я сам вправе решать, что для меня
позволительно, а что нет. И нести за это ответственность.
Она замерла. В ее
глазах я видел растерянность. Впервые с момента нашего разговора, я оказался в
выигрышной ситуации.
И именно в этот
момент боль полностью исчезла, давая мне расслабиться. А следом пришла и
усталость. Я не мог пошевелиться, а глаза закрывались.
— Хорошо, я
принимаю твой ответ. — послышался спокойный голос, без ноток той насмешки и
снисхождения, что раньше. — И буду наблюдать, как развиваются твои отношения с
моей дочерью.
В голове всплыл
образ розоволосой девушки, которая с бесконечной преданностью смотрела на меня.
Я уже решил, кого
выберу для себя. Так что, шансов у Джини очень немного.
— Жаль тебя
расстраивать, но ты заблуждаешься, глупый мальчик. — тихий голос послышался на
границе сознания, перед тем как я окончательно заснул. — Ведь ты лишился ее так
и не получив.
*
*
*