Глава 5 — Глава 6. Тот, кто пришел с гор

Возвращение Шао было подобно второй бури. Чжоу выглядел растерянным, впрочем как и лекарь. Стоило мне уложить господина в кровать как они тут же собрались вокруг.

– Немыслимо, шептал себе под нос лекарь, прислушиваясь к дыханию господина. Он наклонился как можно ближе, не доверяя собственным глазам и слуху. – Очень странно…

– Жара нет, как и следов болезни, – через несколько долгих минут сказал лекарь. Я не верил. И желая убедится и притронулся к лбу господина Шао. Он был холодным. – Общее состояние тела ужасно, мальчик стал еще худее, чем я его видел. Но вот его дыхание…

Лекарь задумчиво потер бороду и посмотрел на него.

– Это обычный сон, даже не переутомление. Дыхание твердое, спокойное, ритм сердца четкий, никаких перебоев, шестьдесят три удара. Ему нужен сон и хорошие питание. Необходимо обработать эти царапины, — Лекарь сдвинул остатки одежды в сторону указывая на красные полосы на теле господина Шао.

Сложно было сказать, что думает об этом Чжоу. Его безобразное лицо, не позволяло этого сделать.

– Я прикажу отварить говядину, – небрежно бросил он прежде, чем уйти. Возможно это самое большое, что он мог сделать для нас.

Я привел господина в порядок, отмыл, обработал его раны. Я смачивал губы господина водой и каждый час вливал в его рот по несколько ложек бульона. Я мало верил лекарю, но откровенно говоря мои знания в медицине были отвратительны. Я мог только опираться на тот скудный опыт, что у меня был. Мне приходилось только верить в чужие слова.

Я клятвенно обещал себе, что не усну, но… Усталость всех этих дней была непосильным грузом. Кто бы мог меня обвинить в том, что я заснул у кровати Шао во второй раз?

Мне снились горы, ветер, что был похож сотни голосов, что заходились в плаче. А еще воды сходили с гор и затапливали все вокруг, обращаясь кровавыми потоками.

Я проснулся от громкого, неприятного звука, который сначала даже не мог понять. Он ритмично разносился по комнате — влажный, грубый, почти животный. Сначала я подумал, что это продолжения моего кошмара. Шум раздирал сонное спокойствие, вытягивая меня из глубокого, но краткого сна.

Я вскочил, так резко, что я чуть не опрокинул кувшин с водой, что сжимал в руках. Сердце колотилось в груди — я ожидал увидеть что угодно: новые приступы слабости, жар или, что хуже, беспокойный бред. Но реальность оказалась гораздо более странной.

Господин Шао сидел. Он казался мне почти нереальным в приглушённом лунном свете, лицо его, обычно бледное и истощённое, сейчас слегка зарумянилось. Он был наклонён над подносом с едой — большой миской с бульоном и остатками мяса, который принесла служанка по приказу Чжоу. Позабыв о всяких приличиях, он жадно поглощал пищу. Его руки, забинтованные, неловко хватали куски варёной говядины, а горячий бульон тек по его подбородку и каплями падал на грудь.

Большая глубокая миска опустела, и Шао принялся ее вылизывать.

Я замер. Шок парализовал меня.

Он ел так, будто не ел годами, словно инстинкт выживания полностью вытеснил любые другие чувства. Он был сфокусирован исключительно на миске, даже не замечал моего пробуждения. Я почувствовал, как волосы на моем затылке стали дыбом.

– Господин? – выдохнул я, голос дрожал. Его взгляд метнулся ко мне. В этом взгляде была… тревога. Напряженное ожидание, наверно даже страх, что кто-то осмелится отнять у него еду. Он прижал миску к себе, как драгоценность. Я отступил назад, дальше от его кровати, вспоминая поведение диких собак.

– Шао, всё в порядке. Это я, Ли, – выговорил я, мои губы онемели, сердце дико стучало. Шао замер. Рука с миской, зависла в воздухе. Взгляд, который он бросил на меня, был почти лишён человеческого осознания. На мгновение мне даже показалось, что он собирается прыгнуть на меня — в этом взгляде было что-то зловещее, что-то животное. Потом, как если бы туман рассеялся, его лицо чуть расслабилось. Господин резко отвёл взгляд, убрал миску в сторону и отпустил её на пол, чуть ли не рабивая, как будто она обожгла его пальцы.

Он тяжело, шумно выдохнул, словно только сейчас осознал своё поведение. Моё потрясение было ничем в сравнении с ужасом, который отразился в его глазах. Он посмотрел на свои заляпанные руки, не веря что они принадлежали ему. Его дыхание на мгновение замедлилось, а затем стало рваным. Ещё немного – и я увидел бы подступающие слёзы, но он быстро закрыл лицо ладонями.

– Всё в порядке, вы просто… – я продолжал стоять, не зная, что сказать, пока он не протянул руку к миске и не заявил хриплым, но твёрдым голосом, указывая на нее:

– Ещё.

Я оторопел.

– Что?

– Мне нужно больше. Ещё мяса, – его голос вверг меня в ужас. Это был голос Линь Шао. Он выглядел как Линь Шао, но сила что стояла за его словами… Я лично знал только одного человека, который мог одной интонацией ввергать в ужас. Его отца. Линь Шао сел на кровати поудобнее, сложив ноги под себя и закрыл глаза. Если бы я не был свидетелем, я бы в жизни не поверил, что ребенок, сидящий передо мной способен вести себя как дикое животное.

– И ещё вина, – его голос был спокойным, он не смотрел на меня, будто рассуждал сам с собой.

– Что? – кажется у меня начались голосовые галлюцинации.

– Вино, Ли, вино, – повторил Шао, о выгнул спину и потянулся, я услышал как хрустят его кости. Он напомнил мне тигра. – Принеси мне вина.

– Господин, но… – попытался было возразить я, но его глаза, внезапно поднявшиеся на меня, заставили мои слова застыть в горле. В них не было гнева, лишь усталость, смешанная с хищной, необоримой уверенностью.

– Если я сказал, что мне нужно, значит, нужно. Ли, – он облокотился на стену, глаза снова потеряли фокус. – Никто не скажет мне, что можно, а что нельзя. Не сейчас.

Я колебался.

Линь Шао был не маленьким ребенком, ему было уже тринадцать. Но я был больше, чем уверен, что вина он еще не пил ни разу в своей жизни. Так откуда взялось его желание?

Стараясь, не шуметь я вышел из комнаты.Тьма вокруг была плотной,но я уже знал путь до кухни. Коридоры, лестницы — весь этот массивный филигранный лабиринт из дерева и камня был мне знаком. Однако на этот раз всё казалось зловещим. Если бы дело было только в мясе я бы не сомневался, и даже если бы завтра Линь Чжао передумал и сказал, что я взял лишнего, что это мясо не как не предназначалось господину, я бы принял свое наказание с достоинством. Но вино?

Я добрался до кухни, сердце отчаянно стучало в груди. Каждая тень напоминала человеческий Кухня была пуста, было и не удивительно, была глубокая ночь.

Кладовая была за тяжелой, скрипящей дверью. Я приоткрыл её, стиснув зубы, чтобы подавить скрежет петель. Темнота внутри была почти осязаемой, но я знал, что найду, что искал; запах специй, пряностей и чего-то глубоко мясного выдавал спрятанное богатство. На одной из полок, в глубоком чане, лежала вчерашняя говядина.Там же стоял небольшой глиняный кувшин, я вынул пробку и поморщился. Это было отвратительное вино. Хотя, нет, это было сложно назвать вином. Но что мне оставалось? Взяв кувшин, я уже собирался схватить и чан, но внезапно услышал шаги. Я замер, прижавшись к холодной стене. Мой пульс стучал так громко, что я еле мог разобрать движение в коридоре.

"Ты тут ?" — голос был низкий и хриплый. Я узнал его сразу. Это был Чжоу. Он явно обращался к кому-то другому, возможно, к слуге, но его голос звучал так, будто он знал о моем присутствии.

Я едва дышал, пытаясь слиться с тенями. Чжоу шагнул на кухню и оглянулся. Его глаза, как острия ножей, пробегали по темному помещению. На мгновение мне показалось, что он увидел меня. Он повернул голову в сторону кладовой, и я напрягся. Но вместо того, чтобы что-то сказать, он прошел дальше, открывая кувшин с водой и громко принялся пить прямо из кувшина.

Его спина согнулась, мое воображение рисовало монстра там, где стоял человек. Чжоу что-то пробормотал сам себе, и я понял: это моя единственная возможность. Пока он не обернулся, я схватил чан с говядиной, плотно прижал её к груди и, стараясь не издавать звука, шагнул назад к лестнице.

Всё моё тело дрожало, пока я поднимался наверх. Даже оказавшись за пределами кухни, страх не отпускал меня. Я слышал, как бормотание Чжоу постепенно замирало, его шаги удалялись, но не покидало ощущение, что он знал. Что он почувствовал мое присутствие, услышал шелест мой одежды...

Когда я вернулся в комнату, господин уже сидел, спустив ноги на пол. В его глазах горело нетерпение, утратившее остатки прежнего достоинства. Он быстро схватил у меня кувшин, открывая её зубами, и сделал большой глоток, даже не поморщившись.

– Господин… – выдохнул я, наблюдая за ним. Комнату наполнил отвратительный запах алкоголя.

Но он проигнорировал мои слова. Сделав ещё один глоток, он облокотился на стену и наконец произнёс:

– Я рад тебя видеть Ли.

***

– Я слышал в Ци Шань завились воришки.

С этими словами Чжоу вошел в комнату. Дверь в комнату распахнулась с грохотом, заставляя меня вздрогнуть. Господин Шао никак не отреагировал — он всё так же сидел на кровати, облокотившись на стену, казалось он медитировал вс. ночь. Его дыхание стало ровным, взгляд казался спокойным, но это спокойствие напрягало даже меня. Я знал, что за этой гранитной выдержкой кипит что-то опасное.

Чжоу замер на пороге. Его нос дёрнулся, как у гончей.Густой аромат дешёвого вина пропитал комнату. Он сразу понял, что здесь случилось. Каждый мускул на его безобразном лице напрягся.

– Вы… – его голос начинал закипать, сворачиваясь из шёпота в рычание. – Вы смеете пить под моей крышей? Пока я думаю, какую милость могу оказать не лишившись головы?!

Его шаги сделали комнату ещё более тесной. Он оказался в центре гораздо быстрее, чем я успел сообразить, что делать. Я чуть съёжился — Чжоу был страшен, словно сама буря, готовая обрушиться на всё вокруг. Однако господин Шао даже не двинулся. Он смотрел на Чжоу так, словно перед ним был лишь назойливый паразит.

– Что ты себе позволяешь?! – взревел Чжоу, указывая на кувшин с недопитым вином, который стоял прямо на полу, как презрительное напоминание о нарушенных запретах дао.

Шао даже бровью не повёл. Он сделал небольшое движение, будто хотел добавить комфорта своей позе, и это движение было издевательски пренебрежительным. Когда он наконец поднял глаза на Чжоу, в его взгляде не было даже намёка на извинения. Было только презрение, холодное и резкое, как лезвие.

– Ты закончил? – произнёс Шао ровным голосом, потягиваясь так, будто только что проснулся, хотя его ясные глаза говорили об обратном. Он всё время за ним наблюдал, холодно и насмешливо.

Эта простая фраза привела Чжоу в бешенство. Он шагнул вперёд, даже, казалось, подняв одну руку, чтобы схватить Шао за грудки, но остановился.

– Ты далеко не в том положении, чтобы говорить таким тоном, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, пытаясь вернуть себе хоть малую толику власти. Его рука сжалась в кулак.

– А кто ты, чтобы диктовать мне законы? – ответил Шао так легко, будто бросил комментарием погоду за окном. Затем взял кувшин с остатками вина и с явным удовлетворением сделал последний глоток. Закончив, он слегка качнул сосудом, чтобы убедиться, что он пуст. После этого кувшин, без малейшей спешки, был поставлен обратно на пол, ровно туда, где он и стоял.

Чжоу выглядел так, будто собирался взорваться. Но, казалось, он всё же осознавал, что прямой конфликт ничего не даст.

– Я рад, что господин чувствует себя лучше, – пробормотал он. – Достаточно хорошо, чтобы вернуться к тренировкам.

– Угу, конечно, – отозвался лениво Шао.

Чжоу больше ничего не сказал. Он стоял на месте, сдавленный молчанием, пока не повернулся и не вышел из комнаты так резко, что хлопок двери сотряс стены.

Это была отвратительная ситуация. От начала до самого конца. Я надеялся, что полное безразличие Чжоу сыграет нам на руку, но выходка с вином, полное пренебрежение к правилам клана и неуважение к главе, пусть и боковой ветви, все разрушило.

Так еще и тренировки. Разве мог быть Шао готов вернуться.

– Где моя одежда?

– Я скажу Чжоу, что уговорил вас выпить, что посчитал это хорошей идеей, а вам лучше отдохнуть, господин.

Шао встал с кровати, он поднял остатки грязной туники и презрительно ее осмотрел.

– Это было, не то о чем я спросил, – он посмотрел на меня, и протянул мне рваный кусок ткани, – Выброси, продай свитки, что есть у меня вместе с книгами и купи мне нормальной одежды. Еще найди пух и ткань, матрас нужно сменить, и это тряпье что ты носишь, его тоже выброси, – Шао раздавал поручения, осматриваясь кругом. Он презрительно поморщился и дотронулся до пятна плесени на стене, – еще нужна краска. И Ли, моя одежда.

Я ушёл из комнаты сразу после того, как господин Шао закончил раздавать мне указания. Его голос и манеры были настолько уверенными, что мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Даже если внутри я чувствовал странное сопротивление — не к его приказам, а к этому новому, внезапно пробудившемуся Шао.

Свитки и книги, о которых он говорил…Когда-то я исподтишка разглядывал их, восхищаясь не только качеством бумаги, аккуратностью письма и тому, что несло в себе каждое слово,а так же и самим фактом их принадлежности господину. В них были заклинания, техники дыхания, стратегии и философские трактаты — наследие клана. Это была его история. Я уже и представить не мог, что теперь всё это предстоит продать.

Сами книги были бесполезны здесь, в деревне у подножия горы. Лишь немногие из местных жителей умели читать, а даже те, кто мог, не проявили бы никакого интереса к древним боевым техникам или философии. Однако свитки были лишь частью богатства — настоящая ценность заключалась в скрытых внутри гунгу.

Гунгу– были настоящим произведением искусства. Они были вырезаны из чёрного обсидиана, покрыты тонкой позолотой и на них были нанесены истории клана клана Линь. Такие вещи всегда находили своего покупателя. Сама мысль продавать то, что принадлежит клану, вызывала тошноту.

Но у меня не было выбора.

Я вытащил гунгу из каждого свитка и завернул их в плотную ткань, проверив по два раза. Затем медленно начал спускаться вдоль горной дороги в деревню у подножия, следя, чтобы эта ноша не выглядела подозрительно.

Деревня встретила меня ровно так, как я ожидал — грязные улицы, расшатанные деревянные лавки, пятна сажи на крышах домиков. Это место казалось застывшим в вечности, как будто время здесь никогда не двигалось. Я огляделся, проверяя, нет ли вблизи любопытных глаз. Некоторые лавочники пристально следили за каждым прохожим, а кричащие о своих товарах торговцы наперебой ввязывались в разговоры, но всё это было пустым шумом. Здесь, в этой дыре, продавать древние знания оказалось бы куда сложнее, если бы не один человек, о котором я знал из разговоров в клане.

Его звали Хэ Жун. Этот старик с седой бородой и хитрым поблескиванием в глазах держал в углу своей лавки стойку, усыпанную безделушками. На первый взгляд, это были обычные идолы, флакончики с сомнительного вида порошками и дешёвые украшения. Однако, как я узнал однажды, у Хэ Жуна была тайная сторона жизни. Он скупал редкости, а затем перепродавал их «путникам», как он называл всех тех путешественников, кто проходил через деревню. И путники редко бывали честными — у гор и скал, окружающих кланы, всегда был свой шаткий мир.

– Слуга господина Шао! — Хэ Жун поднял на меня острые глаза, едва я вошёл в его лавку. Он говорил о Шао по имени, словно тот и был равным ему. Или же он нарошно опускал его фамилию, зная о делах клана? — Не ожидал увидеть тебя здесь.

Чушь. Это был стервятник, который ждал, когда нужда заставит появится меня либо господина здесь.

Его голос был вкрадчивым и скользким, словно змея, что притаилась под камнем. Я чувствовал, как он оценивает меня с ног до головы, а потом — мой свёрток.

– Не говори ничего, я уже вижу, что ты принёс мне что-то интересное, – усмехнулся он, слегка поднимаясь из-за стойки. Его губы растянулись в доброжелательной улыбке, но я не обманулся. Улыбка не касалась его глаз.

Я подошёл ближе, не произнося ни слова, и протянул свёрток. Он сразу же подхватил его своими цепкими, костлявыми пальцами, развернул с лёгкостью, которая выдала его опыт в подобных сделках. Однако, как только он увидел содержимое — три оси свитка – его лицо изменилось. Глаза чуть прищурились, точно бы он проверял, не подсовывают ли ему подделку, а уголки рта скривились в довольной усмешке.

– Это… необычно. Очень необычно, мальчик, – произнёс он низким голосом. – Ты понимаешь, что я могу продать это втридорога? Но мне интересно… ты уверен, что тебе это стоит делать? Вещи такого рода всегда притягивают беды. Как никак родовая реликвия. А вдруг кто-то узнает, что тайны клана Линь начали продаваться?

Я не ответил. Всё, о чём я думал в этот момент, это голос господина Шао, столь уверенный, столь отчётливый, который говорила мне: «Продай, и сделай это быстро». Моё решение было принято ещё тогда, в комнате.

– Цена, – твёрдо произнёс я.

– Цена? О-ох, – Хэ Жун усмехнулся, пальцем медленно провёл по одной из осей, блеснувшей золотистым отливом. – Это долго объяснять. Этот товар дорогой, но и слишком заметный. Мне придётся взять на себя… риск, ты понимаешь?

Этот риск, конечно, был ложью. Наверняка дядя Шао, Линь Фэнь все продумал заранее. Стоило продать сами свитки или книги как тут появится повод судить Шао за нарушение законов клана. Никто не смел просто разбрасываться техниками так просто. Но я промолчал.

Наконец, после долгого изучения, он поднял глаза и назвал сумму.

Я кивнул, чуть медленнее, чем планировал, и, получив кожаный мешочек, незаметно выскользнул наружу. Мои ноги подкашивались — это было преступление. Не такое как продать сами текста, нет, но прямо сейчас пришлось продавать наследие Линь Тяня.