Глава 10 — Дверь в которую не войти, место куда не стоит идти

Тихий жилой район постепенно
уступает место горе. А дорога, опоясывая её, вьётся серпантином. Мы же, просто
продолжаем бежать. Я не могу оторвать глаз от червя, и совершенно не обращаю
внимания ни на проезжающие мимо машины, ни на удивлённые взгляды прохожих.
Силуэт Дайдзина уже успел скрыться, но это не меняет ничего, пункт назначения у
нас всё тот же.

Быстрее. Как можно быстрее, нужно
добраться до источника червя. В то же время, когда дома вдоль дороги начинают
потихоньку редеть, из-за чёрных деревьев начал чётче вырисовываться огромный
силуэт колеса обозрения, и я понимаю, что червь поднимается оттуда.

— Тот парк развлечений!

Арочный вход перекрыт заграждениями
обвитыми сорняками, через которые, нырнув, пробрался Соута-сан, а следом, как
атлет на беге с препятствиями, перепрыгнула и я. Мельком замечаю в сумраке
объявление, написанное большими буквами: «Уведомление о закрытии парка.
Спасибо, что были с нами в течение 40 лет». Вокруг виднеются чёрные силуэты
аттракционов, похожих на скорчившихся и заснувших на земле гигантов, ноги
которых утопают в густо растущей траве. А асфальт, в этом парке, местами
слоится и покрыт трещинами. И вдали, за этими безмолвно-спящими силуэтами,
продолжает вырываться и тянуться к небу кроваво-красный мутный поток.

— Колесо обозрения! — спрятавшись
за каруселью, упав на колени и задыхаясь, прокричала я.

— Задняя дверь открылась в таком
месте!.. — потрясённо проговорил Соута-сан.

Перед моими глазами колесо
обозрения, на котором в самом низу висит кабинка, из которой вырывается мутный
поток. Поздней ночью, в безлюдном заброшенном парке, только маленькая дверь
кабинки бьется и скрипит, будто она находится в другом измерении, в котором
свирепствует ураган.

— Соута-сан! Посмотри туда! — на
верхушке колеса, виднеется похожий на птицу, белый силуэт…и это…

— Дайдзин! — еле сдерживаясь,
сказал Соута-сан, пока Дайдзин заворожено смотрел на поток, устремляющийся
ввысь широко раскрытыми глазами.

— Судзумэ-сан, — проговорил он, не
отрывая взгляда от кота, — я поймаю Дайдзина и верну его обратно в канамеси1. В это время ты…

— Да! — я сняла свисающий с моей
шеи ключ. С тех пор, как мы закрыли дверь в Эхиме, ключ мастера по закрытию
дверей всё время со мной. А сейчас, я...

— Закрою дверь кабинки и проверну
ключ. Я попробую! — посмотрев друг на друга, мы, кивнув, одновременно побежали
к своим целям.

Получиться. У нас обязательно
получится. С этим чувством я набрала побольше воздуха в лёгкие, и изо всех сил
оттолкнулась ногами от земли.

— А-а-а! — Дайдзин заметив нас,
пустился наутёк.

Он с разбегу спрыгнул с колеса…прямиком
на извивающиеся рельсы американских горок.

— Судзумэ-сан, оставляю дверь на
тебя!

— Угу!

Соута-сан бежавший рядом, изменил
курс в направление американских горок, а я, взбежала по коротким железным
ступенькам ведущих на площадку для посадки в колесо обозрения. Из ржавой
кабинки хлещет светящийся мутный поток. Я выставила вперед руки, и с разбегу
врезалась в дверь. БАХ! По моему телу
пробегают мурашки, когда я ощущаю это жуткое чувство через тонкую железную
дверь, и, стиснув зубы, продолжаю давить на неё.

Только стоило мне подумать, что мне
удалось закрыть её на несколько сантиметров, как она замерла, и с внутренней
стороны что то, с ужасающей силой начало отталкивать её назад, вызывая такое
чувство, будто за дверью находится кто-то с очень плохим норовом, и такой же
недюжинной силой. Мутный поток, переливающийся красным и черным светом,
окрашивает окрестности в блеклый цвет заката. Ногами я чувствую вибрацию земли,
будто под ней что-то сильно вскипает.

Я смогу. Мы сможем. Прокручивая эти
слова у себя в голове, я всем телом наваливаюсь на дверь, и начинаю давить еще
сильнее.

***

В это же время Соута-сан бежал по
рельсам американских горок, преследуя белого кота. Он замечает, что сегодня он
бежит намного быстрее, чем вчера или позавчера.

— Движется! Мое тело может легко
двигаться! — неосознанно проворчал он.

И он понимает, что сердце, душа и
нервы его тела полностью вжились и привыкли к этому маленькому детскому стулу.
Может быть, это очень плохой знак, но сейчас для Соуты-сана это было неожиданной
удачей, и он продолжает бежать как хищник там, где никогда бы не смог даже
пройтись в своем человеческом обличье. Он устойчиво, будто над ним не властна
гравитация, мчится вверх по крутому изгибу рельс. Земля становиться все дальше,
полная луна пересекает поле его зрения, и вскоре он замечает, как по рельсам
расположенным ниже, бежит и смотрит на него снизу вверх белый кот.

— Дайдзин! Сегодня, я верну
тебя...! — хрипло кричит Соута-сан, всем своим телом ощущая, как поймает его, —
в прежний вид! — И он, сильно оттолкнувшись, от этих покатых рельс, подпрыгнул
вверх. Маленький стульчик, сделав сальто, падает вниз, прямо на то место, где
находится кот.

Полёт... Только успев заметить своё
отражение в жёлтых, круглых глазах кота, сразу же ощущает удар. После того, как
Соута-сан столкнулся с котом, они вместе по инерции покатились, и врезались в
трансформаторную будку. Облако пыли, смешанное с опавшими листьями, поднимается
вверх, а от удара вдруг загораются огни на пульте управления трансформатора, и
он с низким тихим гулом, начинает подавать в парк электричество.

***

Внезапно, из находящихся у меня над
головой колонок раздался треск. Испугавшись, я подняла взгляд на колесо
обозрения, и неожиданно, вокруг вспыхнул свет, а само колесо окрасилось
разноцветными огнями. Следом раздался оглушительный металлический скрип, и
кабинка тронулась.

— Что-о-о?

Колесо медленно пришло в движение,
и кабинка, извергающая червя, поползла вперёд, я же, всё ещё пытаясь закрыть
дверь, поспешила за ней. Постепенно, скорость увеличивается, заставляя меня
бежать и наконец, она начинает подниматься. А я, боясь оставить дверь, не
раздумывая, хватаюсь правой рукой за перекладину на кабинке.

— А… — моё тело начинает
подниматься. В этот момент, когда мои мысли начали метаться между чувством
долга закрыть дверь, и ощущением, что если всё так и пойдёт, хорошего ничего не
произойдёт — мои ноги оторвались от земли.

— Да вы издеваетесь! — от испуга я,
вздрогнув, сжалась, а спустя мгновение земля уже была достаточно далеко, от
чего я, запаниковав, крепче вцепилась в перекладину двумя руками. Я свисаю с
кабинки, из двери которой, громыхая, выплескивается мутный поток.

Нет. Тут слишком высоко, чтобы
спрыгнуть.

Изо всех сил я подтягиваю правую
ногу, и ставлю на узкий выступающий приступок кабинки, а потом кое-как левую
ногу, туда же, рядом. Возле моей щеки бушует мутный поток. Будто от фейерверка
яростно летят мерцающие брызги, которые не имеют тепла, да и вообще, не дают
никакого ощущения. Одной рукой я схватилась за бок кабинки, а второй удерживала
дверь. Кое-как встав, перед моими глазами оказалось треснувшее окно.

— ..! — внутри узкой и тусклой
кабинки, что-то слабо мерцало. Я напрягла зрение.

Там были… Звезды. Внутри кабинки
виднеется ночное небо. Они стали сиять ярче, будто кто-то выкрутил ручку уровня
освещенности на полную силу. Я хорошо знаю этот пейзаж, этот луг, это небо.
Меня будто накрывает волной, и знакомое чувство наполняет грудь. Мне грустно,
но в то же время уютно. Это место я не знаю, но оно мне как родное. Мне нельзя
там находиться, но я хочу там быть.

— Мама?.. — вдалеке, на лугу кто-то
стоит. Белое платье развивается на ветру. Длинные, мягкие, чёрные волосы. А
напротив неё, виднеется, сжавшийся в комок силуэт ребёнка.

Это я. В этом ребёнке я узнала
себя. Там я нахожусь напротив своей мамы. Точно, мы наконец-то смогли
встретиться, там, на лугу под звездным небом. Резко, как удар, ко мне приходит
понимание, что я сейчас вижу продолжение моего сна. Как бы сильно я ни желала
его увидеть, мое желание не исполнялось, поэтому-то этот пейзаж глубоко
врезался в мою память.

У мамы что-то в руке, и она,
передавая это, наклоняется ко мне. Что же это? Я напрягаю свое зрение.

Слишком далеко, я ничего не вижу.
Ближе, надо подойти поближе. Я начинаю залезать в кабинку, протискивая свое
тело прямо в мутный поток червя, он не ослепляет, у него нет ни температуры, ни
сопротивления. Это словно неосязаемая и невесомая, грязная вода. Пригнув
голову, пробираюсь через маленькую дверь кабинки, поставив правую ногу
вовнутрь…чувствую под ней мягкий луг и могу видеть фигуры мамы и себя гораздо
ближе.

— ---!

Кажется, что из-за спины доносится
чей-то голос, но мои глаза прикованы к матери. Я делаю ещё один шаг вперёд.

Что? Что моя мама пытается мне
дать? Что это? Ещё один шаг. Это…

Стульчик, у которого не хватает одной
ножки, маленький детский стульчик, сделанный своими руками. Стульчик?.. Будто
что-то задело мое сердце. Такое ощущение, что я сейчас что-то вспомню.

— ---!

Кто? Тот, кто все время зовет меня,
кто позади… Стульчик. И этот стульчик…

— Судзумэ-сан!

Придя в себя, я распахиваю глаза.

— Ха-а-а!..

И обнаруживаю, что я высунулась из
маленького окна кабинки, перед глазами горы и ночное небо, а далеко внизу
виднеется темный асфальт. Испугавшись, я рефлекторно отпрянула назад. Меня
будто облили холодной водой, и я понимаю, что сейчас нахожусь в поднимающейся
все выше кабинке колеса обозрения, и вокруг никого нет, как нет и луга со
звездным небом.

— Судзумэ-сан! Иди сюда!

Обернувшись на крик, я вижу, как из
этого грязного потока Соута-сан тянет ко мне переднюю ножку.

— Соута-сан! — упав на колени, я
хватаюсь правой рукой за ножку стула.

С непоколебимой силой, он
вытягивает меня из кабинки, изливающей червя. Я отпускаю его, опираясь ногами,
хватаюсь руками за каркас колеса, которое продолжает медленно крутиться, и мы
приближаемся к вершине. Мы были так высоко, что можно было окинуть взглядом
весь ночной пейзаж Кобэ.

— Судзумэ-сан! Дверь!

— Угу!

Я устойчиво встала на узком
каркасе, и снова начала давить на вибрирующую дверь. Вместе с Соута-саном сила
давления чуть сильнее, чем была раньше, и дверь начинает понемногу закрываться.
Из узкого прохода тянется струйка мутного потока червя.

— Бог Химидзу, прошу прощения, что
произношу Ваше имя вслух… — будто ведомая молитвой Соуты-сана я закрываю глаза.

Я начинаю внимательно вслушиваться
в радостные возгласы, которые должно быть, слышались тут раньше. Вдруг в голове
оживает голос Руми-сан «Как только парк открылся, тут было так оживленно…».
Окрёстные дороги, должно быть, были переполнены каждые выходные, и люди
выстраивались в длинные очереди, чтобы прокатиться на картинге2, каруселях и колесе обозрения.

В воображении у меня начинает
вырисовываться картина. Как все веселятся, смеются, поднимая радостный крик,
удивляясь высоте колеса обозрения, изгибам американской горки и скорости
машинок.

«А-а-а! Как высоко!»

« Прокачусь-ка я ещё раз на чашке!»
3

«Не бегай! Это опасно!»

«Как же всё-таки это банально, наше
первое свидание и в парке развлечений!»

— Уважаемое божество этих родовых
земель. Я с великим почтением возвращаю эти горы и реки, которые мы
позаимствовали у Вас…

Я чувствую, как на груди начинает
нагреваться и светится, синим цветом ключ, и я все ещё с закрытыми глазами,
начинаю видеть парк развлечений таким, каким он был раньше. У людей на лицах
улыбки, под их ногами асфальт окрашен в мягкий пастельный цвет, а аттракционы,
на которых нет и следа ржавчины, сверкают на солнце.

Маленькая девочка выпускает из рук
жёлтый воздушный шарик, который будто вырезая маленькую дыру в голубом небе,
поднимается все выше.

«Ах, улетел…», на лице девочки,
которая после этих слов подняла глаза к небу, не было и капли грусти.

— Сейчас! — резким голосом, будто
разрезая нахлынувшую ностальгию, крикнул Соута-сан.

— Возвращаю! — выкрикнув, я
вставила в светящуюся замочную скважину ключ.

Со щелчком дверь закрылась, а
красномедный цветок, распустившийся в небе, лопнул. Будто кто-то снял тяжёлую
крышку, атмосфера стала легче, и через мгновение, в ночи полил радужный дождь,
омыв руины. Вскоре в парке погасли огни, будто исчерпалась энергия, и все
вокруг снова погрузилось в тихую ночь.

ЛЯЗГ! Прогремел из-под ног, пройдясь по
всему телу, низкий звук, от стального каркаса на котором я стояла.

— А! А-а-а! — я, перепугавшись,
схватилась за кабинку и посмотрела вниз на землю утопающую в темноте, которая
была так далеко. Начало казаться, что меня засасывает вниз, и мои коленки
задрожали. Из-под ног опять разнёсся скрип.

— Войдем внутрь, — спокойно сказал
Соута-сан.

Я открыла, только что закрытую
дверь и поспешно зашла в совершенно тихую кабинку. После того, как закрыла
дверь, шум ветра в ушах стал слабее.

— Было ужасно страшно… — будто во
мне повернули выключатель, мои ноги ослабли, и я осела на пол кабинки.

Мы стояли на вершине колеса обозрения. Только сейчас до меня это дошло, я не смогла унять дрожь, и из
глаз полились слезы.

— Ха-а-а-а…— у меня вырывается
унылый вздох.

Вдруг Соута-сан расхохотался:

—Ха-ха-ха! Судзумэ-сан, ты была
великолепна! Спасибо.

***

За окном, улицы ночного Кобэ,
озарились фонарями. Ещё раз, окинув взглядом не слишком просторную, но совсем
не тесную кабинку, я сделала вывод, что, наверное, ее осмотрительно сделали
такого размера, что бы любой сев в нее чувствовал себя с другим человеком очень
уютно и удобно. Мы сели друг напротив друга на пластиковые сидения и наблюдали
из окна, как медленно приближается земля. Как мне рассказал Соута-сан, колесо
обозрение спроектировано таким образом, что если вдруг отключится
электричество, оно все равно будет медленно вращаться, под весом людей
находящихся в кабинках.

Когда я спросила Соуту-сана, что
там с Дайдзином, он с горькой усмешкой ответил, что тот сбежал. После того как
они слетели с горок и он прижал кота, а заметив пришедшее в ход колесо
обозрения, и меня свисающей с кабинки, он бросил всё, и сломя голову побежал ко
мне.

Когда я извинилась, он перебил
меня, со смехом сказав, что у меня нет причин просить у него прощения, а потом
с уверенностью добавил, что кота он обязательно поймает в другой раз.

— Судзумэ-сан… — его шёпот подхватил
легкий ночной ветерок.

— А?

— Недавно, что именно ты видела в
той задней двери?..

— А-а-а… — я замечаю, как будто
проснувшись ото сна, мои воспоминания с ужасающей скоростью начинают тускнеть.

— Яркое звёздное небо и луг…

— «Вечность»?! — удивлённо вскрикнул
Соута-сан.

— А?

— Ты можешь видеть «вечность» …

— Это где?

— Это изнанка нашего мира. Там, где
обитает червь. Место, где время сливается в одно целое.

Место, где всё время, течёт
одновременно. На мгновение мне показалось, как будто в глубине моих воспоминаний
шевельнулось какое-то чувство, но оно было так глубоко, что я не могла до него
дотянуться.

— Хоть я и вижу его… Я не могу
зайти.

— «Вечность», это место, куда
направляются мёртвые, — сказав это, он повернулся и уставился в окно, и я
проследила за его взглядом.

Там простирался ночной город,
усыпанный звёздами огней, рядом с черным как смоль морем. Самым ярким местом
была строительная площадка, стояли группы зданий похожих на башни света, и
плотно стоящие друг к другу мерцающие жилые дома. Они казались такими чёткими и
близкими, что если бы я протянула руку, могла бы каждую крупицу света положить
на палец.

— Для нас, живущих на этом свете,
это место, куда мы не можем зайти и где нам нельзя находиться. Поэтому, это
очень хорошо, что ты не смогла туда войти. Это даже естественно, что ты не
смогла туда войти, — почему то немного с грустью проговорил Соута-сан, наблюдая
пейзаж за окном, — так как мы тут. Мы живы…

Колесо обозрения медленно
вращалось, издавая металлическое дребезжание, и ночной вид города начали
закрывать приближающиеся снизу черные деревья, стволы которых мелькали на
мгновения через листву. Мы продолжали смотреть в окно, пока не исчезла
последняя капля света.

Примечания

1. Духовный камень

2. Простейший гоночный автомобиль
без кузова

3. Аттракцион, где кабинки в форме
чашек, крутятся по кругу