Глава 250 — Без названия

Увидев знакомого человека, Цинь Му почувствовал, словно встретил
друга, ведь с самого детства всегда общался со слепым и одноногим…
сколько себя помнил, он всегда изучал все виды знаний от девяти стариков
из Цань Лао. Можно сказать, что в детстве у него не было товарищей, с
которыми можно было бы просто развлечься, что делало сменяющие друг
друга дни скучными и неинтересными. Несмотря на то, что он провёл только
один боевой матч с юным монахом, они были одного возраста, поэтому он
был рад снова увидеть его.

Мин Синь произнёс одно из многих имён Будды, чтобы подавить свои гневные мысли и улыбнулся:

— Тогда ты одолел меня, но сегодня не бывать этому. Потерпев от твоих
рук поражение, я всегда размышлял об этом и исправил свои недостатки.
Почему бы не устроить ещё одну битву?

— Ты изменил Сутру? — удивлённо спросил Цинь Му.

— Я был побеждён, потому что в прошлый раз ты ударил меня в горло,
так что на этот раз я определённо не позволю тебе повторить тоже самое! —
ответил довольный Мин Синь.

— Монах Мин Синь, сколько тебе лет, неужели ты думаешь, что по
первому желанию можешь менять Махаяну Сутра Жулая? — закричал Цинь Му. —
С учётом твоих текущих знаний, чем больше ты её изменишь, тем больше
ошибок и изъянов наживёшь! Вместо того, чтобы небрежно менять её, не
было бы мудрее спросить Жулая и позволить ему научить тебя… Хм, тем не
менее, поскольку я тоже беспечно изменил свою технику, хотя, правильнее
будет сказать, изменил до неузнаваемости, я не могу тебя порицать.

Он тоже изменил свою технику Трёх Эликсиров Тела Тирана, и изменил
несколько раз. Великие Небесные Дьявольские Рукописи даже сливались с
ним, решая недостаток его левого плеча.

— В таком случае, можешь ли ты дать мне несколько наставлений? — спросил Мин Синь.

Цинь Му собирался что-то сказать, когда старый монах добавил:

— Ученик, не будь наглым, это Владыка Небесного Дьявольского Культа Цинь!

— Когда ты стал Владыкой Небесного Дьявольского Культа?! — вскочив в шоке, закричал монах Мин Синь.

— Такое в двух словах и не объяснишь. Я не хотел этого, но у меня не
было выбора, — вздохнув, юноша посмотрел в сторону старого монаха и
узнал в нём Цзин Мина. Старик являлся учителем Мин Синя и отличался
особой проницательностью, прямо как говорило его имя. Он указал, что
Цинь Му был Владыкой Небесного Дьявольского Культа не для того, чтобы
уведомить Мин Синя, а чтобы рассказать всем присутствующим монахам… С
его громким возгласом, все монахи, которые изучали Портреты Ста
Драконов, посмотрели в сторону Цинь Му и начали читать множество имён
Будды. Было очевидно, что их просто распирало от желания подчинить
дьявола.

— В таком случае, ты должен быстро уйти с должности Владыки Небесного
Дьявольского Культа, иначе умрёшь! Есть много именитых монахов, которые
ненавидят зло и привыкли убивать дьяволов. Каждый раз, когда они
выходят, они покоряют несколько дьяволов, чтобы накопить заслуги, и ты
тоже будешь убит! Я не стану с тобой соревноваться, ты должен быстро
бежать с горы, — немедленно посоветовал Мин Синь.

— Спасибо за добрые намерения, но теперь я гость. Старый Жулай — мой
старший брат, и он сказал, что мне позволено сказать своё слово в
монастыре. В таком случае, будут ли они пытаться убить меня? — покачав
головой, ответил юноша.

Мин Синь колебался на мгновение, а затем сказал:

— Этого я не могу сказать наверняка. Они, скорее всего, начнут
дискутировать с тобой, советуя тебе начать новую жизнь, а когда поймут,
что не смогут уговорить, они, как мне кажется, попросту забьют тебя до
смерти.

Цинь Му потерял дар речи, ведь действительно увидел, как несколько монахов подошли к нему.

— Амитабха! — монах сложил ладони вместе. — Дьявол, хватит ли у тебя смелости поговорить со мной о жизни?

— Ты достиг совершенного равнодушия к мирским искушениям? — спросил юноша.

— Ещё нет, — был слегка потрясён монах.

— Тогда какой толк в болтовне? — Цинь Му разразился смехом. — Ты даже
не достиг своего Дао. Такой недоделанный фальшивый монах, как ты, может
только выставлять напоказ недоразумения из сплетен. Уйди.

Монах потерял дар речи, но другой монах, прямо рядом с ним, немедленно сказал:

— Дьявол, я буду говорить с тобой об истине, сострадании и красоте.

— Ты Жулай? — незамедлительно спросил парень.

Лицо монаха покраснело, и он ответил:

— Нет, я ещё не Жулай…

— Тогда ты не достиг даже слова “истина”. Жулай — истинное положение
вещей, само постижение слова “истина”. Если ты не такой, как ты можешь
говорить об истине, сострадании и красоте? Уходи, не позорься… Мы
поговорим, когда ты достигнешь этой высоты. Дам тебе один совет, не бери
на себя слишком многое. Если ты хочешь, чтобы люди поступали согласно
твоим словам, тогда ты должен подавать соответствующий пример, — с
улыбкой на лице добавил Цинь Му.

Преподобный потерял дар речи, как вдруг очередной монах протянул
руку. Золотые источники излились из земли, поверх которых расцвёл лотос:

— В буддизме есть ануттара-самяк-самбодхи, высшее совершенное пробуждение, наивысшая совершенная мудрость…

— Ты достиг наивысшей совершенной мудрости? — спросил юноша.

— Я лучше уйду, — ответил преподобный.

— Владыка культа — красноречивый и хороший оратор. Если ты не против,
я расскажу о священных писаниях и светском мире, — в стороне рассмеялся
другой монах.

Взволнованный Цинь Му подошёл к тому монаху и сказал:

— Великий монах, дай мне высказаться первым. Позволь спросить тебя,
если бы все люди обратились в Буддизм, не размножались, не вступали в
брак, не имели детей, разве человеческая раса не вымерла бы сто лет
спустя? Чем тебе не угодил род людской? Почему ты хочешь уничтожить всю
человеческую расу?

После недолгой паузы, монах ошеломлённо ответил:

— Я хочу поговорить с тобой о том, что Небесный Дьявольский Культ
творит слишком много зла, а магия в нём культе зловещая и коварная. Она
использует живых людей для совершенствования…

— Что это по сравнению с искоренением человеческой расы? — перебив его, сказал Цинь Му.

Монах смотрел на него широкими глазами, едва сдерживая гнев:

— Я хочу обсудить с тобой не это!

— В таком случае, давай поговорим об этом. Когда я встретил Мастера
Чертогов Небесного Святого Культа, который поглощал младенцев, он был
убит. Недавно я видел, как в одном из монастырей у подножия горы Сумеру
взращивали странных зверей, смешивая анестетики с кровавым мясом. Откуда
взялось мясо, забрали ли они жизни живых существ? Я уничтожал всех
отбросов в своём культе, теперь твоя очередь. Иди и уничтожь монастырь
со всеми монахами внутри.

— Это не то, о чём я хочу говорить с тобой! Я собираюсь поговорить с
тобой об учениях! Наш Монастырь Великого Громового Удара насчитывает
десятки тысяч буддийских писаний, каждое из которых передаётся из
поколения в поколение, уча людей быть сострадательными! — в гневе
проговорил монах.

— Если ваш собственный Буддизм скрывает грязь, чтобы скрыть коррупцию
вместо того, чтобы очистить её, а монахи в монастырях не
сострадательны, как вы можете учить людей быть сострадательными? Глупцы
любят читать лекции другим, но они не способны на это. Ну что ж, раз ты
сказал учения, я поговорю с тобой об учениях. Путь святого — не что
иное, как тот, которым могут пользоваться простые люди. Может ли ваша
дхарма использоваться обычными людьми каждый день? Если они не могут
использовать его, какой смысл просто записывать его в книгу? Если он
бесполезен, не лучше ли его просто сжечь? — смотря на монаха, спросил
юноша.

— Ты дьявол! Абсурдные аргументы и вредные учения, сжигание священных
писаний и искоренение Будды, ваша дьявольская природа действительно
очень опасна. Я сражусь с тобой! — желая наброситься на него, злобно
кричал монах.

— Подожди, подожди. Ты хочешь убить меня, но позволь спросить,
разрешают ли буддийские писания лишать жизни живое существо? — подняв
руку вверх, улыбнулся Цинь Му.

Монах остановился и подавил свой гнев:

— Буддийские писания советуют людям быть сострадательными, не лишать
жизни живое существо. Однако, против дьяволов, даже Будда будет
разгневан и подчинит их!

— Трава, это жизнь? — спросил юноша.

— Естественно, — сердито ответил монах.

— Саженцы растут из травы, и многие из них превращаются в зёрна, а
это значит, что зерна тоже живы, так почему же вы их едите? Вы ели
вегетарианскую пищу и молились Будде, думая о сострадании, думая о
красоте, думая об истине, но вы даже не знаете, сколько жизней было
потеряно у вас во рту! Чем старше становишься, тем больше жизней ешь.
Как ты можешь говорить о сердце Будды, говорить о сострадании? — пытался
объяснить Цинь Му, вынув цветочное семя из мешка и держа то в руке.
Когда он исполнил технику создания Земного Эона, мягкий побег пророс из
цветочного саженца, а его корни вырвались из скорлупы. Духовная трава
начала расти прямо в его руке. Растение было нежным, и вскоре на нём
пророс бутон цветка. Слегка затрепыхавшись, зацвёл нежный и прекрасный
цветок.

— Разве он не прекрасен? — спросил юноша.

— Красиво, — кивнул в знак согласия монах.

Цинь Му принёс цветок монаху и сказал:

— Вы едите зёрна этого цветка, его плоды. Такая прекрасная жизнь, но
сколько таких ты съел? Думаешь ли ты расплачиваться по долгам? Будь у
них дух и затем превратившись в демонов, горевали бы они о том, что ты
съел миллионы из их расы? Ты когда-нибудь думал о проклятых душах
бесчисленных цветов и трав, окружающих тебя в ожидании, что ты заплатишь
своей жизнью?

Монах держал прекрасный цветок в обеих руках, а выражение его лица
становилось всё более и более подавленным. Он чувствовал, как красота
нежного цветка становится зловещей и ужасающей, требуя его жизни.
Внезапно монах сел в позу лотоса, и по его лицу покатились слёзы.

— Я съел бесчисленное множество таких как ты, и мои тяжкие грехи
трудно разрешить! Я готов превратиться в груду пепла, чтобы прокормить
тебя! — когда он закончил говорить, огонь кармы загорелся вокруг его
тела и в одно мгновение сжёг. Но даже при том, что огонь его полностью
сжёг, это не повредило красивому цветку ни в малейшей степени. Он с
лёгким касанием приземлился на пепел, всё ещё нежный и прекрасный.

— Пепел к пеплу, прах к праху. В самом конце совершенствование
буддиста по-прежнему сводится к нулю, правда достаточно хорошо, чтобы
использоваться в качестве удобрения, — Цинь Му наклонился собрать пепел,
дабы посадить цветок. — Монах, ты был бесполезен всю свою жизнь, но ты,
наконец, стал полезен после смерти. Цветок вырастет отличным и породит
много саженцев, которые затем вырастут в ещё больше цветов. Ты будешь
благодарен, если узнаешь об этом в преисподней. Хотя цветок не равен
обычным людям, используя твой пепел как удобрение, я в действительности
помогу тебе стать равным обычным людям. Отлично, мы с тобой на одном
пути.

Парень встал и огляделся. Несмотря на свою молодость он неторопливо, как истинный Владыка, молвил:

— Какой ещё великий монах хочет поговорить со мной?

В окрестностях было тихо. Цинь Му посмотрел на серьёзных и мрачных
монахов, но другая половина сразу же избегала его взгляда, не решаясь
встретиться с ним.

Старый Ма и слепой стояли далеко, болтая со старыми монахами. Когда они увидели, что произошло, слепой улыбнулся:

— Если Му’эр останется в Монастыре Великого Громового Удара, а монахи
немедленно не попытаются убить его… всего за несколько дней половина
последователей Монастыря Великого Громового Удара вернётся к нормальной
жизни, а другая, меньшая половина, будет также одержима дьяволом. Мне
кажется, или он даже сильнее Сы?

— Он дьявол! Он небесный дьявол! Завораживающий всех своими демоническими словами! — внезапно раздался строгий крик монаха.

Другой монах крикнул сразу после этого:

— Он использовал демонические слова, чтобы убить старшего брата Синь
Куна! Мы не можем позволить этому дьяволу жить, убить его, все, сюда!

В одно мгновение все впали в ярость, во все глотки перекрикивая друг
друга о желании подчинить Цинь Му и убить дьявола. В этот момент юноша
начал смеяться, его голос становился всё громче и громче. Переполох
вокруг него постепенно исчез, но он всё равно продолжал смеяться.

— Вы, ребята, хотели обсудить кое-какие дела, поэтому я обсудил их с
вами. Когда вы захотели воспользоваться учениями секты, я согласился
поговорить об учениях. Когда вы не смогли одолеть меня, вы заговорили о
том, чтобы лишить живое существо жизни. Меня устраивает, давайте тогда
поговорим о лишении жизни живого существа. Вы не смогли добиться успеха
даже в этом, вы на самом деле хотите убить меня? Зачем вам изучать
Буддизм? Отступите, вернитесь к нормальной жизни, — закончив смеяться,
равнодушно проговорил юноша.

Некоторые монахи были в растерянности, и их сердца опустели. Через
мгновение некоторые действительно вздохнули и отвернулись, пойдя
собирать свой багаж, чтобы покинуть гору. Остальные монахи не отступили,
стоя с неприятными выражениями лиц.

— Значит, в конце концов, дело всё равно доходит до борьбы? Если всё
именно так, зачем сначала выставлять напоказ свои неадекватные знания!
Кто собирается умереть первым? — покачав головой, улыбнулся Цинь Му.