Глава 18 — Неприятные обстоятельства
— Чёрт возьми, как же болит палец…
— Это было первое, что произнёс Сатору по пробуждении.
Он открыл глаза и уставился в небо с глупой улыбкой на своём лице. Он
всё ещё находился на том же самом месте, под злосчастным деревом, но на краю зрения
мелькал человеческий силуэт с красными волосами. Чуть подальше находилась и
серая макушка, однако на глаза бывшему шаману она не попалась. Это была та
самая подоспевшая помощь, которую должен был привести Какаши Хатаке.
— Эй, ты живой? — Наклонившаяся
над мальчиком девушка выглядела обеспокоенно, в её взгляде промелькнуло что-то
личное и Годжо это даже заметил. — Где тот дух, о котором ты говорил Какаши?
— Сдох он. — С умиротворением в
голосе ответил паренёк. — Наверное.
Бледное лицо Узумаки Кушины исказилось в дикой смеси всего, что только
было возможно испытать в подобный момент. Она ожидала чего угодно, но точно не такого
ответа. Убить Бога смерти? Это звучало очень глупо и наивно, это существо жило далеко
не первый век, так каким образом Его мог убить ребёнок? Если бы об этом сказал сам
Хаширама Сенджу, то в подобный вздор ещё можно было бы поверить, однако первого
хокаге здесь не было.
Однако и главный след того, что Бог смерти всё-таки присутствовал здесь —
изуверский отпечаток страшной духовной травмы из-за изъятой части души жертвы —,
было легко заметить: ужасно выглядящий мизинец, буквально принявший болезненный
ядовито-фиолетовый оттенок, совершенно точно отмер окончательно. Джинчуурики
девятихвостого демона-лиса поджала губы в смеси из изумления и сочувствия.
Впрочем, сам «бедняга» грустным не выглядел вообще, широко улыбаясь и
наслаждаясь каждым мигом, который он мог потратить на то, чтобы сделать
очередной глоток воздуха.
— Рука болит ужасно. — По лицу
говорившего подтвердить это было невозможно. — Палец придётся отрезать, да?
— Я бы не сказала, что много в
этом смыслю… — Помедлив, Кушина всё-таки принялась отвечать. — Но да, здесь без
этого не обойтись.
Сердце девушки билось в безнадёжном недоумении и диком изумлении. Так
быстро переварить новость, которую предоставил ей Сатору, вряд ли было для неё
возможно. Всё это звучало не лучше бреда лжеца с богатой фантазией, но палец… Такое
подделать было невозможно, это точно работа Бога смерти. Однако же никто и
никогда не выживал, если хотя бы раз сумел увидеть это чудовище собственными
глазами, а этот мальчишка — выжил. Сюрреализм и несусветица, мир той, кто с
самого детства читала все доступные ей трактаты и писания о призрачном жнеце,
воплощении самой смерти, посыпался осколками разбитых вдребезги представлений.
Сколько таинств, посвящённых Ему, она наблюдала — было не сосчитать. И никогда
жертва, отданная Богу смерти ради блага Узумаки, не выживала. Никогда.
— Прости, что так невовремя, но
как ты это сделал? — Серьёзно сведя брови вместе, Кушина со всем своим горячим
рвением решила утолить терзающую её суеверную ломку. — Почему Бог смерти… «Сдох»?
— … — Бывший шаман в лёгкой
задумчивости отвёл взгляд, обратив его на приблизившегося Хатаке Какаши. — Мы столкнулись
с ним внутри моей души. Его затянуло внутрь меня, и после этого я мог его
коснуться. В общем, он оказался никчёмен, и я просто его прибил.
— Чего?! — Свои серо-аметистовые
глаза красноволосая выпучила совершенно некрасивым образом, от волнения и переизбытка
эмоций её алые локоны начали двигаться словно сами по себе. — Что вообще значит
это «затянуло внутрь меня», даттебанэ?!
Из всего, что более-менее подходило под описание ребёнка, девушке на ум
приходили разве что внутренние пространства продвинутых запечатывающих техник —
ну нельзя же сражаться в абсолютно чёрном месте без каких-либо ощутимых
человеком точек отсчёта, каковое имеется у обыкновенных запечатывающих
свитков?! Но ничего хотя бы отдалённо похожего на теле Сатору Кушина обнаружить
при первичном осмотре не смогла, да и не могло быть на теле случайного мальчугана
такой печати, ведь он не джинчуурики, у него и близко для этой категории не
было необходимых запасов и мощи чакры — уж что-то подобное девушка бы точно
ощутила. О каком ещё бое внутри души могла в принципе идти речь?
Прежде приблизившийся к пострадавшему Какаши спешно сделал несколько шагов
назад сразу же, как только увидел, насколько сильно разволновалась вспыльчивая
супруга его наставника. Собиравшиеся покинуть рот слова застряли там же, так и
не получив возможности достигнуть несостоявшегося получателя. Учитывая его обыденную
отрешённость и даже философию нулевой ценности собственной жизни в сравнении с
принятым им лично для самого себя «путём шиноби», какому-нибудь Обито Учиха такое
малодушие могло бы показаться забавным до колик в животе и слёз из глаз.
Впрочем, определённую осторожность молодой Хатаке не терял никогда, непременно
храня своё тело в сохранности для действительно важных и опасных заданий…
Ему показалось хорошей идеей позвать на помощь именно Узумаки Кушину,
представительницу клана, про который было много самых различных слухов. Что уж
там, про их храм масок в Листе, посвящённый Богу смерти, страшилки слышал практически
каждый!
— А мне откуда знать?! — Нагло
соврал Сатору Годжо, вылупившись на собеседницу и повысив голос в ответ. — Затянуло
и затянуло! Я что, похож на специалиста по душам? Я тут пальца не чувствую
совсем, а он почему-то болит, как будто в кипятке варили!
— Ой. — Напоминание о том, что ребёнок
напротив неё едва ли не умер, послужило для Кушины Узумаки ушатом ледяной воды.
— Прости, сейчас что-нибудь придумаю!
Ничего, кроме госпиталя Листа, девушка предложить бедняге, разумеется,
не могла…
— То-то же. — Бывший шаман в по-настоящему
детском жесте, фыркнув, сложил руки на груди, удовлетворённый своей не озвученной
словами, но от того не менее очевидной победой.
Повисший мёртвым грузом ядовито-фиолетовый мизинец портил вообще всё
впечатление и даже помешал Кушине ляпнуть что-то невпопад, дабы показать
собственный по-прежнему боевой настрой самоуверенному малолетнему нерадивцу и
гордецу… Она лишь раздражённо повела глазами, поджала губы и цыкнула себе под
нос, давя желавшее вырваться недовольство на корню. Сейчас было не то время, ей
необходимо сосредоточиться, ведь поругаться можно и позже, а сейчас ей нужно
помочь раненному, прямо как её и учили перед теми военными действиями, в
которых она всё же принимала участие в качестве необходимой крайней контрмеры
вражеским носителям хвостатых зверей.
***
Не имея более желания и причин сопровождать жену учителя и соперника в
лице зеленоглазого, который даже и не подозревал о собственной роли, Какаши
Хатаке отбыл по делам. Сатору Годжо, занятого своими личными проблемами,
такое положение дел не волновало ни насколько. Пожалуй, он больше переживал о
том, как и чем ему будут помогать с его отмершим пальцем здешние чудо-медики —
вдруг у них найдётся что-то, что сможет предотвратить ампутацию и вернуть
умершей части тела утраченные прежде функции и жизнь? По крайней мере он знал
наверняка, что с чем-то подобным ему могла бы помочь обратная проклятая
техника, которой здесь как раз таки и не было, но ведь должен же иметься
приемлемый аналог? В конце концов чакра во многом сравнима с проклятой
энергией, а в некоторых аспектах даже превосходила её!
— Выглядит неважно. — Мимолётно
покосившись на стоявшую рядом аловласую фурию, нехорошим тоном заметил ниндзя-медик,
заставив бывшего шамана поджать губы в легко заметном раздражении.
— Да ты издеваешься… — Девушка
буквально прошипела, побагровев от накатившей злости и сцепив зубы. — Ещё раз
что-то такое ляпнешь, и я тебе все рёбра переломаю — тоже неважно выглядеть
будешь!
На лице мальчика расползлась широченная и очень вызывающая ухмылка, он
явно был удовлетворён произошедшим и видом того, как юморной ирьёнин вздрогнул.
Теперь Сатору считал, что в подобных ситуациях право на плоские шутки есть
только у него! А то в этот раз было как-то несмешно… Ничего не ответив, мужчина прищурился и
активировал технику мистической ладони на левой руке, коснувшись ею фиолетового
пальца пациента. Он неспешно водил ладонью по всей травмированной поверхности,
остановившись лишь через минуту.
— Ну, ничего обнадёживающего
говорить не буду, это было бы ложью. — Почесав шею, с лёгкой душой начал ниндзя-медик.
— В общем, здесь нужен протокол, в котором будет подробно объяснено, что с ним
вообще произошло. Операцию, конечно, провести надо, но…
— Будет тебе протокол. — Быстро
бросила Кушина. — Что с пальцем?
— Эм… — Сморщившись, мужчина
пытался выбрать слова помягче. — Имеющиеся в мизинце две точки тенкецу, клетки,
все три кости фаланг… В общем, вообще всё. Если ничего не сделать, то некроз
распространится только дальше.
— Ладно, делай что надо. — Массируя
переносицу, Узумаки не имела вообще никакой смелости, чтобы посмотреть в зелёные
глаза жертвы Бога смерти.
Сейчас на неё в полной мере нахлынули чувства ответственности и стыда за произошедшее. Её сентиментальная сторона, которая всегда довлела над холодным рационализмом, теперь упорно и безостановочно твердила, что девушке всё-таки стоило прислушаться к Минато и поддержать его в попытках избавиться от этих несчастных ритуальных чёток. И самый очевидный и простой факт — жизнь случайного ребёнка даже и близко в своей значимости не находилась с жизнью джинчуурики — не являлся для неё достаточным поводом смириться с произошедшим и махнуть на всё рукой. Если бы на том самом месте она увидела безжизненное тело, а не просто бессознательного Сатору с незначительной, относительно другого возможного исхода встречи с Богом смерти, травмой… Ей даже думать об этом не хотелось.
— Ладно, потом выставят счёт. —
Почесывая щёку, ирьёнин с каким-то эфемерным интересом в вечно скучающих и
апатичных глазах разглядывал перед собой яркий случай запущенной гангрены.
— Какой ещё счёт? — Тут же
спросила Кушина Узумаки.
— Ну, у него же нет протектора? —
Хмыкнув, задал риторический вопрос шиноби-хирург. — Нет протектора… Значит,
надо платить.
— Он же ученик академии. — Опешив,
даже с каким-то неверием констатировала девушка.
— Но протектора-то нет. — Пожав плечами,
скромно и мягко, словно подбирая ключик к душевнобольному, ответил мужчина. —
Бесплатно оперируют только шиноби деревни.
Щека у Кушины дёрнулась крайне выразительно, на мгновение её
серо-аметистовые глаза, казалось, побагровели.
— Слушай, док, а у меня в
карманах ведь не единого рьё нет. — Улыбнувшись во весь свой неполный из-за
возраста набор молочных зубов, с осоловелым оптимизмом заговорил Сатору. — Что
делать будем?
Двое взрослых
посмотрели на него с недоумением.