Глава 39 — Что случилось в пустошах. Часть 8.
После непродолжительной, и довольно формальной, беседы с
Хассаном, а также неуклюжего приветствия от его растерянного сына, Анжела
покинула кабинет капитана, собираясь отдохнуть в своей каюте до вечера, когда
будет готов пир в ее же честь. Саид присоединился к ней в качестве
сопровождающего, так как из-за своих дел ему было по пути.
Так что они пропустили небольшую сцену между отцом и сыном:
— Сын мой, твое поведение было немного грубым. — Когда
Хассан говорил подобным тоном, даже Асаф не смел ему перечить.
— Ты прав, отец…
— Но я могу тебя понять! — Внезапно капитан повеселел, и
продолжил, — леди Анжела действительно очаровательна, даже несмотря на свою
юность и расу, ха-ха!
— Кстати об этом. — Поняв, что отец в хорошем расположении
духа, парень решил высказать мысль, что проедала ему мозг последние несколько
минут. — Она действительно прекрасна, так что я решил сделать ее своей первой
женой.
Пожилой мужчина пристально посмотрел на парня прищуренным
взглядом, словно ища изъян в изготовленном на заказ кувшине. После чего тяжело
выдохнул.
— Ох уж эта твоя любовь к зверолюдям… Ты знаешь мою позицию сын, как будущий мой
наследники, твоя обязанность, это уметь принимать решения самостоятельно. Так
что я не буду тебя отговаривать, но и ответственность за свои действия нести ты
так же должен самостоятельно.
— Я понял. — Асаф встал, слегка поклонился и собрался
уходить.
Но у самых дверей мужчина его окликнул.
— Не забывай, что за плохое отношение к гостю, можно
заслужить гнев богов. Однажды они уже едва не разрушили мир.
Парень не ответил, он не верил в эту чушь и не любил любое
упоминание о богах и прочем. Только он сам в праве решать, как ему поступать, и
никакие древние байки его не трогали.
Ровно с того момента, как умерла его мать, сколько бы он не
молил богов о помощи…
***
Анжела — генетически модифицированный пилот БМП из
экспериментального отряда.
Девочка с лисьими ушками и хвостиком, бессильно плюхнулась
всем телом в роскошную и мягкую кровать, предоставленную ей Саидом.
— Фаф фе я усфалааа… — Выдохнула она, уткнутая лицом в
простыни.
— Зато ты отлично справилась, молодец. — Прозвучал голос
молодого мужчины, в ее левом ухе.
Девочка-лисичка дернула ушками, после чего перевернулась на
спину и огляделась, убеждаясь, что дверь закрыта и никого больше в комнате
нету.
— Спасибо Дэмиан… н-но претворяться хладнокровной женщиной
тяжело… Поскорее бы все это закончилось…
— Если ты хочешь, мы можем уйти хоть сейчас… Правда тебе в
любом придется сначала попросить снять с меня ограничители, я тут словно в
темнице, весь в кандалах для гигантов, не шевельнуться даже, какие они крепкие,
ха-ха!
— П-правда?
— Ну, насколько я понял, они рассчитаны на крупных животных,
чтобы те не буянили, но и мне оказались как раз… Ну, не важно, так ты хочешь
уйти?
— Эм… Н-нет, э-это было бы грубо. К тому же…
— Да-да?
— Ну… А-ал…
— Хо-хо… Алек, да? Приятный паренек не так ли? — В наушнике
голос Дэмиана звучал как преисполненный легкого ехидства. — Я так понимаю, он
тебе сразу приглянулся?
— Мм… В-вроде того, он напомнил мне одного из братьев.
С-семьдесят седьмой, пах похоже и д-даже был такой же неуклюжий…
Воцарилась непродолжительная, неловкая тишина.
— Анжела, все хорошо?
— А? Д-да, я просто задумалась… М-может… может, когда мы
уйдем, позвать Алека с собой? Мне не хотелось бы расставаться…
— Все свое беру с собой, не так ли?
— Ч-что!? — Девочка не совсем поняла смысла услышанной
фразы, но все равно немного смутилась.
— Да нет, ничего… Ну, я не уверен насколько это хорошая
идея, но чем терзаться сомнениями или сожалениями, лучше просто спроси у него
самого. Не похоже, что, когда он не твой сопровождающий, парень здесь на
высоком положении.
— Уму, в-верно, т-так и сделаю!
— Похвальная решимость, но для начала отдохни. Если верить
капитану, то праздник начнется только завтра, а за сегодня и так уже много чего
случилось.
После слов Дэмиана, Анжела поняла, как сильно вымоталась,
что сама не заметила, когда начала зевать, да и время было уже почти вечер.
Так что она решила лечь спать, о чем и сообщила Дэмиану по
передатчику, на что он посоветовал предупредить Алека, для избегания неловких
ситуаций.
Туньк-туньк.
Раздался звонкий стук кулака по металлу двери, что
находилась прямо напротив выхода из каюты Анжелы.
По какой-то причине, это спровоцировало жуткий грохот
изнутри, а потом еще, каждый раз он сопровождался паническим вскриком и
шорохом.
Только примерно спустя пять минут дверь открылась и из-за
нее показался, весь взъерошенный и слегка напуганный, Алек.
— Ф-фууух… Это ты всего лишь ты… — Облегченно выдохнул он.
— Всего лишь я? — Озадаченно переспросила девочка, слегка
наклонив голову.
— А! Н-нет, я не это им-мел в виду! Эм… ах да! Т-ты ведь
что-то хотела? — Парень в отчаянье попытался сменить тему.
— Н-ну да, я хочу лечь спать, так что вот, п-пришла предупредить,
чтобы у тебя не было неприятностей.
— А, о! С-спасибо! Я понял!
— И…
— И?
Девочка вдруг сильно засмущалась.
— Т-т… т-туалет…
Словно в воздухе витает пандемия смущения, парень тоже весь
дико покраснел, и отчаянно заикаясь ответил:
— В-в к-кают-те е-е-есть уб-борн-ная и-и ду-ш-ш-шевая!
— С-спасибо…
Девочка коротко ответила и молнией скрылась за дверью в свою
каюту, а парень на некоторое время застыл в проходе переваривая случившееся.
В какой-то момент он понял, что зачем-то упомянул душ, и по
некой, загадочной причине, спустя еще пару мгновений, залился краской пуще
прежнего…
Пристыженный собственной совестью, парень вернулся в свою
каюту, искать красную табличку без символов, которую, по правилам для гостей и
их сопровождающих, он обязан повесить на дверь Анжелы.
Такая табличка означает, что гостя нельзя беспокоить.
Именно на эту табличку наткнулся Асаф, спустя пару десятков
минут с последнего разговора между Анжелой и Алеком, когда лично прибыл к ее
номеру с подарком.
Какое-то время он тупо стоял перед дверью, с небольшим
подносом в руках, на котором лежали дорогие и редкие сладости.
Когда осознание происходящего наконец достигло его разума,
на лбу наследника судна буквально вздулась вена, но он сдержался от того, чтобы
просто вышвырнуть угощение из рук, и просто поставил его перед дверью, как
признак доброй воли.