Глава 1 — Пролог
════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════
Начало всегда одинаковое.
Серое небо, морось, раскисший сад, в котором ещё ничего не взошло. Промозглый воздух и испачканная ночная рубашка. Рана на шее саднит. Если Кэрон сейчас же не вернётся в особняк, её обнаружит садовник. Она небрежно пинает попавшуюся под ноги верёвку и направляется к проходу для служанок. «И в этот раз не вышло». Холодно. Снова. Кэрон скрежещет зубами. «Что же на этот раз пошло не так?»
В отличие от сырого коридора, в комнате пылает огонь в камине, а толстые меха не пропускают холод, поэтому здесь было тепло. Кэрон снимает грязную одежду и бросает её в камин, отчего пламя под мокрой тканью угасает.
Осыпая всё проклятиями, она открывает стоявшую у изножья кровати масляную лампу. Стоит вылить масло в камин, как пламя вспыхивает вновь. Кэрон впивается взглядом в обнажённую женщину в зеркале. И в этот раз она потерпела неудачу.
Она опускается на деревянный стул. На столе лежат бумага и чернила. Долго глядя на них, Кэрон наконец берёт перо. Обмакнув кончик в чернила, она начинает писать.
117. Меня зовут…
Перо, словно лишившись сил, замирает. Какой в этом смысл? Даже имя ничего не значит. Всё тщетно. «В этот раз, уж в этот-то раз!» Первые десять лет она думала именно так. Следующие тридцать лет пыталась приспособиться. Ещё двадцать лет размышляла лишь о том, как бы умереть. Пять лет она вообще ничего не делала и только лежала в постели. А потом… потом.
Кэрон Хайер.
Она провалилась внутрь книги.
И не могла выбраться оттуда уже сто семнадцать лет.
***
Книга была самым заурядным любовным романом. Кэрон, единственная дочь владетеля небольшого поместья, должна была выйти замуж за своего родственника Дюлана Ллойда, чтобы сохранить семейные земли. Мечтавшая об истинной любви Кэрон, как и полагается героине романа, разорвала помолвку.
Она не могла заставить себя полюбить дурно пахнущего, тощего мужчину с подлым взглядом. После этого её семья разорилась, и Кэрон пришлось стать служанкой дочери богатого дома, где она влюбилась в её жениха Реймонда и после множества испытаний вышла за него замуж. События романа разворачивались на протяжении одного года, и Кэрон в точности повторила описанный в книге путь, успешно добившись брака с Реймондом. Счастливый конец. Счастливый конец.
А после того как закончилась последняя глава книги, Кэрон убили. Вино оказалось отравленным. Она потеряла сознание от обжигающей боли в горле, а когда пришла в себя, вновь оказалась в саду на рассвете, дрожа от страха.
В следующий раз она остерегаясь вновь влюбилась в Реймонда, и в конце он, обняв напуганную Кэрон, уснул вместе с ней. Но, открыв глаза, она снова увидела тот же самый сад. Во второй раз Кэрон даже не поняла, почему всё повторилось.
В третий раз она избегала Реймонда. Он женился на другой женщине, а Кэрон хлопала им как гостья на свадьбе. А потом во время свадебного шествия её затоптала лошадь. Это было ужасно. Всё её тело оказалось раздроблено. Впоследствии подобное повторялось снова и снова. Причины каждый раз отличались, но конец неизменно оставался одним и тем же — Кэрон умирала.
Несколько лет назад, всё ещё на что-то надеясь, она решила не разрывать помолвку. Обручение с Дюланом сохранилось, и свадьба прошла без каких-либо происшествий. Но, открыв глаза, Кэрон вновь оказалась в саду. Она так и не поняла, возвращалась ли назад только после смерти или же новый цикл начинался просто по прошествии года.
Лишь спустя немало времени Кэрон удалось выяснить несколько закономерностей.
1. Цикл длится один год. Он всегда начинается в саду под дождём.
2. По прошествии года Кэрон по любой причине умирает и возвращается в тот же момент времени.
3. Она может перенести с собой предмет, который держит в руке в момент смерти.
Благодаря третьему правилу Кэрон хотя бы обрела слабую уверенность в том, что происходящее ей не снится. На расплющенной золотой монете было выбито число 116. Изменив последнюю цифру на семёрку, она посмотрела в потолок. Кэрон уже не помнила даже своего настоящего лица.
Она прожила в теле Кэрон больше ста лет. Её разум был в разы старше тела, и надежду выбраться из книги она давно оставила.
— Лучше бы я просто умерла.
— Не говорите так, госпожа. Я и представлять не хочу мир, в котором вас нет.
Темнокожая служанка Нэнси проговорила это с лёгким укором, расчёсывая ей волосы. Кэрон помнит мир, в котором самая важная женщина на свете обладала тёмной кожей. Сколько же прошло с тех пор — больше ста лет? Тусклые обрывки прошлого были настолько расплывчатыми, что называть их воспоминаниями казалось смешным.
Глядя на служанку, стоявшую ближе всех, Кэрон всякий раз осознавала, что не принадлежит этому миру. Как же сильно она содрогнулась от неприятия, впервые увидев склонившую перед ней голову Нэнси.
Но теперь, если служанка не пятится назад, согнувшись в поклоне, уходя, Кэрон возмущается и приказывает выпороть её. Даже с пожилыми людьми она говорит свысока. Так прошли все эти сто семнадцать лет — срок, способный полностью изменить человеческие ценности.
— Вам настолько не нравится господин Дюлан?
«Разве он может мне нравиться? Все вы для меня подобны чернилам на бумаге. Бессмысленные и недолговечные, но при этом далеко не такие безвредные, как обычные чернила. Выпьешь — умрёшь. Вас правильнее было бы назвать отравленными чернилами. Единственное, что осталось, — короткие развлечения. Пусть даже они длятся меньше одной страницы».
Кэрон тихо хихикнула про себя. Дюлан, как и можно было предположить по его внешности, в постели тоже никуда не годился. Она уже не помнила, сколько лет прошло с тех пор, как в последний раз спала с ним. Он всегда оставался неуклюжим и жалким заикой, лишённым даже капли молодого задора.
— По нему же сразу видно, что в постели он ни на что не годится.
— Боже мой…
— Я бы ещё подумала, будь у него между ног то же, что и у твоего любовника.
— Где вы только нахватались таких слов? Кто из служанок вас этому научил?
— Не будь такой занудой. Это всего лишь задорная шутка ниже пояса от семнадцатилетней девушки, которая даже не знает близости с мужчиной.
— Что вы такое говорите мне, человеку, который нянчил вас с младенчества? Я растила вас совсем не такой… Всё равно через десять лет брака вам, кроме подобных вещей, больше нечем будет заниматься.
«Нет, дело не в этом».
— Ты думаешь, Дюлан продержится целых десять лет?
— Ну, год, пожалуй? Тогда у вас тем более ещё полно времени. Поднимайтесь, начнём с того, что затянем талию. Посмотрим, удастся ли вам с такой тонкой талией подцепить мужчину получше господина Дюлана.
— Ух!
«Даже немного повеселиться можно было бы, если бы не проклятый корсет». Корсет на китовом усе затягивал не только талию, но и ругательства, и казалось, вот-вот с хрустом разжуёт и проглотит саму её суть. Дыхание перехватило. Кэрон ненавидела этот момент.
— Нэнси, я предпочла бы жить в эпоху, когда у женщин в моде была пышность.
— В такую эпоху вы были бы первой уродиной на свете. С вашим-то птичьим аппетитом.
«Нет, Нэнси. На самом деле я люблю поесть».
Жирное мясо, сладкие лакомства, всевозможные блюда, которые тают во рту. Но среди всей еды этого мира не находилось ничего, что пришлось бы ей по вкусу. В хлебе попадалось слишком много камешков, а мясо отвратительно пахло. Соль стоила настолько дорого, что до свадьбы с Реймондом Кэрон могла есть солёную пищу лишь раз в неделю.
«Именно поэтому Реймонд мне и нравится больше всего. Он кормит меня вкусной едой. Этот мужчина понимает, что хорошая трапеза и хороший секс связаны». Кэрон проглотила слова, которые не могла произнести вслух.
— Вы и сегодня не собираетесь присутствовать на богослужении?
— После замужества я и так буду слушать молитвы по пять раз на дню. Зачем начинать раньше?
Дюлан являлся священнослужителем и должен был получить местный приход вместе с владениями дома Хайер. При одной мысли о Дюлане, который с первой же брачной ночи без конца поминал имя Бога, Кэрон начинало тошнить.
— Поразительно. Я знаю вас с детства, но сегодня вы совсем на себя не похожи. Не беспокойтесь, многие перед свадьбой ведут себя так же, однако вскоре вам станет лучше.
«Мне не станет лучше, Нэнси».
«За сто семнадцать лет мне ни разу не становилось лучше».
***
Семнадцатый день рождения дочери, живущей вдали от столицы, не был особенно важным событием. Тем более когда речь шла о Кэрон, о чьём будущем браке вопрос был уже практически решён. Владения находились в такой глуши, что даже до замка ближайшего землевладельца приходилось целый день ехать в карете. Поэтому зал выглядел довольно пустынным.
По нему бродили родственники, с которыми дом Хайер изредка и без особого желания обменивался письмами, а также люди, связанные с семьёй деловыми отношениями. Обязанные находиться здесь неумелые музыканты с выражением «поскорее бы закончить и получить деньги» на лицах без малейшего воодушевления исполняли мелодии, то и дело сбиваясь с ритма.
Даже в таком месте Кэрон озаряла всё вокруг. Не потому, что была главной героиней бала, а благодаря своей красоте. Рыжие волосы, уложенные умелыми руками Нэнси, ниспадали естественными волнами. Туго затянутый корсет подчёркивал грудь, резко контрастировавшую с тонкой талией. Несмотря на подростковое тело, Кэрон обладала головокружительной чувственной привлекательностью. Даже люди, убивавшие время пустыми разговорами, заметив её, оживлялись и начинали говорить громче.
Кэрон даже не требовалось внимательно следить за ними, чтобы понимать это. Большинство не осмеливалось открыто приближаться к практически замужней женщине, но стоило ей хоть раз со слезами произнести: «Я не хочу выходить замуж», как они возбуждённо бросались к ней, срывая с себя одежду. Лет семь своей жизни она потратила, валяясь в постели с мужчинами. Это наскучило ей быстрее, чем Кэрон ожидала. От большинства неприятно пахло, а волосы на неухоженных телах были жёсткими.
«Чем заняться в этот раз? Выходить замуж за Реймонда лень, заботиться о жителях владений тоже лень, почти все доступные книги я уже прочитала, а еда здесь невкусная».
— Кэ… Кэрон Хайер. Ты и перед своим му… жем будешь сидеть с таким лицом?
— Ты мне ещё не муж.
— Мы по… молвлены.
— Всё равно ещё не муж.
Дюлан, жених Кэрон.
Он явился на день рождения собственной невесты в чёрном облачении священнослужителя, что выглядело совершенно нелепо. Кэрон давно к этому привыкла, но шёпот окружающих, разглядывавших его одежду и внешность, заставил её нахмуриться. Впрочем, по-настоящему её раздражали не перешёптывания гостей, а то, как Дюлан без всякого такта сверлил их взглядом.
Позорище. Он прибыл совсем недавно, и для него не нашлось подходящей одежды, его облачение не соответствовало случаю, а на краях брюк ещё оставалась сырость после того, как с них вытерли грязь. От Дюлана исходила отвратительная смесь запахов лекарств, вина и сырого дождя. В его глазах не было ни капли жизни, а под ними залегли огромные тёмные круги, из-за которых дети начинали плакать при одном его виде, а служанки порой испуганно вздрагивали. Теперь взгляд этих глаз снова впился в Кэрон. Впрочем, за сотню лет она настолько к нему привыкла, что ничего особенного не почувствовала.
— Я знаю, о чём ты… думаешь.
— Раз знаешь, чего ожидаешь услышать?
Высокий, как жердь, но болезненно худой, без денег, без умения доставить удовольствие в постели — совершенно непривлекательный мужчина. Он не любил Кэрон, но испытывал к ней вожделение, был надменным и невоспитанным. Кэрон ненавидела его. И ненавидела себя за то, что вообще испытывала это чувство. Ей казалось смешным злиться на простые чернила на бумаге.
«Будь ты привлекательным мужчиной, в романе вообще не возникло бы никакого конфликта!»
Даже подобные мысли казались ей нелепыми. Кем вообще был этот мужчина? Она уже пробовала просто выйти за него замуж, но это ничего не изменило. Когда жизнь с Дюланом закончилась и Кэрон вновь вернулась в самое начало, её ярость достигла предела. Всё бессмысленно. Она пробовала сострадать другим и пробовала жить, словно монахиня, никого к себе не подпуская.
— Жить бессмысленно.
— Все, кто вы… ходит замуж…
— Ты хотел сказать: «Все женщины перед свадьбой испытывают похожие тревоги и впадают в отчаяние, но после замужества большая часть этих переживаний исчезает. Перестань считать себя сказочной принцессой, леди Хайер…»?
— …Почти.
«Да слово в слово». Подумала Кэрон, злорадно усмехаясь в голове. Именно это он уже неоднократно говорил ей, несмотря на постоянное заикание. Мол, ты всё равно выйдешь за меня, так что перестань мечтать.
— Дело не в этом.
«Хотела бы я, чтобы всё сводилось к обычным волнениям невесты».
«Я просто хочу постареть. Или просто умереть. Нет… я просто ненавижу это место. Мне всё надоело. Я пережила похожие разговоры и ситуации уже сотню раз! Проклятый заика».
Проглотив крик, Кэрон, подобая обычному поведению семнадцатилетней девушки, недовольно надула губы. Двадцатипятилетний Дюлан слегка залюбовался её красотой и перестал язвить. Он считал Кэрон незрелой девчонкой, и это было правдой примерно сто лет назад.
Но возможно, и сейчас. Никто не относился к Кэрон как к женщине ста семнадцати лет, да и сама она не осознавала, что должна вести себя соответственно своему настоящему возрасту.
Кэрон — прекрасная навечно юная госпожа с яркими рыжими волосами и фиалковыми глазами.
Заиграла мелодия для танца.
════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════