Глава 641 — Вход в скважину, не пропускающий людей

Нина как пиратка достигла высокого чина. Она частенько
бывала раздражительной, но в деловых вопросах была опытной и достаточно
надёжной. Подумав немного, она дала отчёт о своей вылазке.

– Вход в скважину находится на довольно большой
глубине. Мне понадобилось много времени, чтобы настроиться, приспособиться к
тамошним температуре и давлению. Потому-то так долго добиралась. Непросто эту
скважину обнаружить, а вот остатки железных построек действительно заметны. Я
их нашла, как только обвыкла там. Они уже полностью обрушены, либо истлели. И
никак нельзя представить, как изначально выглядели. Однако я определила, что
они явно когда-то в прошлом занимали большую площадь. Только уже просело всё в
основном.

Проговорив это, Нина обвела внимательным взглядом всех
мужчин вокруг.

– Настоящую пиратку ни с кем не спутаешь... – С
сердцем вздохнул Клейн.

По его мнению, ни Адмирала Звёзд Каттлею, ни
Контр-адмирала Эдвину Айсберг, ни Контр-адмирала Болезней Трейси нельзя было
считать пиратками в полном смысле слова. Все они происходили из крупных
группировок или тайных организаций. Будучи Потусторонними Низших
Последовательностей, они либо ещё не ходили в моря, либо были
последовательницами важных фигур, так что занимались относительно безопасными
делами. А в остальных случаях были независимыми искательницами приключений,
которых не испортили нравы и атмосфера, царившая среди пиратов средней руки и
пониже.

Когда Нина перестала смеяться, Каттлея показала пальцем
на ржавую вещицу, которую можно было очень приблизительно назвать металлической
балкой.

– Это частица железной постройки?

– Да, Капитан. Как вы знаете, ни в истории, ни в
мистицизме я не сильна. Могу только что-то достать, чтобы вы исследовали. Вы в
этом знаток, – улыбаясь, Нина передала "металлическую балку" Каттлее.

Затем указала на кусок чёрной затвердевшей грязи,
поверхностно испещрëнной дырочками.

– Недалеко от руин я нашла скважину. Она не очень
большая. Ну, кто-то и мог бы её назвать огромной, но я-то видела множество
пушек, которые действительно огромны. Эти пьяненькие искатели приключений
превосходят нас, пиратов, в бахвальстве! Вот это грязь с внутренности скважины.
Не представляю, как образуется такой рисунок!

Нина пальцем постучала несколько раз по точкам на
изрешеченной чёрной грязи.

Клейн поначалу думал, что эти отметины остались от
частых выстрелов каким-то очень мелкими снарядами, но по внимательном
рассмотрении стал подозревать, что этот "рисунок" – след чего-то
сгнившего. Все эти выемки были совсем неглубокие, с неровно вывороченными
краями.

Нина передала кусок чёрной грязи Каттлее и продолжала
свой отчёт:

– Вход в скважину и вправду очень узкий. Даже ребёнок
из Наса туда не пройдёт. Скважина глубокая-глубокая. Мне даже почувствовалось,
что бездонная. А внутри там совершенно темно, и что-то будто звало меня, да,
неторопливо так звало.

Я рядом нашла несколько камешков и бросила их туда, но
отклика не было. В общем, она наполнена водой.

Каттлея взяла и подняла "металлическую
балку" и кусок чёрной грязи, стала с серьёзным видом их рассматривать
сквозь толстые очки.

– Раз вход очень мал и люди в него не войдут, то нет
нужды нам сразу начинать исследования. Весьма это опасно. Подождём, пока я не
выясню, какие тайны скрывают эти предметы, и стоит ли та древняя скважина того,
чтобы мы рисковали, и тогда вернёмся, совершим попытку.

– Есть, Капитан! – промокшая Нина дрожала от холодных
ветров и шаталась так, что все пираты уставились на неё.

Каттлея поправила очки и сказала Нине:

– Можешь выпить одну бутылку кровавого вина Соня. А
остальное без ограничений.

– ... За здравие капитана! – радостно прокричала Нина.

– Подводная скважина, куда не могут проникнуть
люди... – Клейн, у которого совсем не было желания всё это исследовать,
подвёл краткий итог отчёта Нины.

Вдруг его осенила странная мысль.

– Люди в скважину пройти не могут, но это не
значит, что не пройдут нечеловеческие существа!

Многие морские глубоководные рыбы не так
уж велики. И весьма вероятно, что могут проникнуть туда.

У Клейна, как "Морского Бога", имелись
средства, которыми он мог заставить морских существ выполнять его повеления,
когда скипетр у него в руках!

– Торопиться не нужно. Посмотрим, вычислит ли мадам
Отшельник что-нибудь по этим двум предметам. Ещë подумаю, не разведать ли мне
на обратном пути, а то ведь могу навлечь на себя какую-нибудь неоправданную
опасность... Сведений на этот счёт по-прежнему недостаточно. И никак не
погадать... – Мысли Клейна разбредались, а выражение лица оставалось
бесчувственно-непроницаемым.

В этот миг Каттлея бросила на него любопытный взгляд.
Затем отвела, никак больше не проявляя любопытства.

– Почему это она вдруг на меня посмотрела? Видела,
что я делаю? Невозможно ей знать, что я владею Скипетром Морского Бога и могу
повелевать морскими существами. Нет, не так. Она знает лишь, что у мистер Шута
скипетр Божества Калвети, а не у Мира... Если только она не прознала, что Мир и
есть Шут... Но это уже совершенно невозможно. Даже мистер Висельник ещё
придерживается мнения, что Мир – Благословенный. А она до этого и не
додумывалась...

Если мне посмотреть с другой точки зрения,
со стороны Адмирала Звёзд... Это её преследовали озарения знаниями, и она –
последовательница Королевы Тайн. Она верна Аскетическому Ордену Моисея, и
провела в морских странствиях долгие годы. Её знания и опыт огромны, поэтому
ничего странного, если она знает и о том, что царство Морского Бога обладает
силой Потусторонних, управляющей морскими существами.

А посему, поняв, что люди не пройдут в ту
древнюю скважину, она естественным образом соотнесла это со скипетром, что
держал мистер Шут. Собирается просить помощи в будущем? Посмотрела на меня,
чтобы вычислить, не уловил ли Мир соответствующие сведения, или не додумался ли
так же?

Множество мыслей мелькало в голове Клейна. Силами
Клоуна он нарочито сохранял безразличное выражение лица, не выдавал никаких из
ряда вон выходящих реакций.

И когда Нина уже собиралась отхлебнуть кровавого вина
Соня, он в знак прощания коснулся шляпы и вернулся в каюту.

А в тот миг, когда приближался к двери, перед его
мысленным взором внезапно возникла фигура.

В одной комнате на верхнем ярусе каюты были наглухо
закрыты окна и задëрнуты занавески. А за ними скрывалась пара мутных глаз,
исподтишка наблюдающих за толпой на палубе, а заодно и и за Германом Воробьем.

– Кто это? – Клейн не остановился и движениями
тела не выдавал замешательства, вошёл в каюту, как обычно, как ни в чём не
бывало.

…

В три часа дня сад по соседству со Стоэнским
Университетом освещало яркое, но не палящее солнце.

Мишель Дьют к своим сорока годам был уже старшим
доцентом. В длинном смокинге и прелестном галстуке-бабочке он ждал у двери.

Вечером накануне он получил письмо. Принëс его один из
слуг богатейшего аристократического семейства в округе Восточный Честер –
семейства Холлов. Писала дочь члена Парламента Палаты Лордов, наделëнного
неизмеримым влиянием. То была мисс Одри Холл, которую считали ярчайшей
драгоценностью Бэкланда.

Как эта знатная леди рассказала в письме, она на
собрании узнала о том, что мистер Мишель – выдающийся коллекционер и страстный
любитель древностей. И ей очень захотелось наведаться к нему в гости.

У Мишеля не было причин отказывать.

Вскоре к дверям подъехала классическая карета с
фамильной эмблемой.

Двое слуг, которым велели открыть внешние ворота на
железных рельсах, провели карету по саду и подошли к дому.

Первой сошла экономка, за ней охранники и служанки.

И следом из кареты показалась ручка в высокой белой
кисейной перчатке.

Поддерживаемая служанками, Одри изящным движением
ступила на ковёр, который постелил Мишель.

Мужчина сначала опешил, потом у него загорелись глаза.
И ему показалось, что цветы в саду вмиг поникли.

Сделал два шага вперёд, снял шляпу, поклонился.

– Добро пожаловать, моя достопочтенная леди.

Одри сняла свою шляпу с вуалью и передала горничной;
обменялись любезностями, затем проследовала за Мишелем Дьютом через гостиную в
комнату для коллекций на первом этаже.

Здесь к Мишелю, наконец, вернулась его уверенность в
себе, сознание, что он хозяин дома. Он начал показывать слева направо и
представлять свою коллекцию.

– Это шлем, который появился в Войну Белой Розы. После
множества исследований можно заключить, что его владелец – член семейства
Сауронов. Оно тогда ещё считалось королевским.

Золотой шлем был оформлен замысловато. Его украшали
крылья, как у птиц и летательных аппаратов, а забрало составляли золотистые
чешуйки.

– Мой предок получил первый свой аристократический
титул в ту войну, – отозвалась Одри, заинтересовавшись.

Она уже заранее настроила своё душевное состояние,
ведь девушка должна была производить впечатление, что приехала и вправду ради
осмотра коллекций.

– Поражение в Двадцатилетней войне обрекло королевство
на долгие годы унижений, но и выковало нескольких героев, – прибегнул к лести
Мишель.

Война Белой Розы случилась после Двадцатилетней Войны
и перед Битвой Нарушенной Клятвы. В Войне Белой Розы Лоэн разбил Интис и снова
обрёл силу.

Мишель продолжал показывать свою коллекцию, а Одри с
торжественным видом слушала, время от времени задавая вопросы, поддерживая
беседу.

Наконец перст Мишеля указал на записную книгу в чёрной
обложке.

– Вот это принадлежало одному рыцарю, распределëнному
на остров Соня в Двадцатилетнюю войну. Имя рыцаря уже кануло в воды Леты. Эта
записная книга – единственное свидетельство о его жизни. Некогда он на острове
Соня боролся и не сдавался до последнего.

– В этой записной книге не только рассказ из первых
рук о том историческом периоде, важный для исследования, но и некоторые
странности. У рыцаря весьма необычная манера строить предложения. Она может
стать для нас ключом в точном установлении его личности.

Одри каким-то внутренним чутьëм поняла, что эта
записная книга и есть её цель. Потому наклонилась чуть поближе. И вправду, по
обложке шли неясные узоры и вместе образовывали абстрактную картинку в виде
дракона.

– Судя по тону голоса Мишеля и его мелким
движениям, интерес его сосредоточен на содержании, а не на самой вещице. Он не
особенно ею дорожит... Так что высоки мои шансы её приобрести...
– Спокойно рассудила Одри, повернула голову. Потом улыбнулась Мишелю и
спросила:

– Что же это за необычная манера?

– Любит короткие предложения – очень простые,
отрывистые...– С некоторым презрением отозвался Мишель.

Одри всегда была хорошей слушательницей. Она смотрела
на Мишеля с улыбкой и сосредоточенно внимала ему. Оттого Мишель становился
словоохотливее.

Слушая, она вдруг почувствовала, что такая манера
строить предложения, как у рыцаря, ей откуда-то знакома.

– Что же это... – Взгляд Одри легонько метнулся
туда-сюда, и она припомнила, где встречала подобное.

Та манера шла из драконского языка, который Одри
прилежно освоила!