Глава 1 — Герб Версагерии
Комната. Нет, не комната — выгребная яма. Да, вот так точнее. Свет? Какой там свет. Только мертвенный отсвет монитора, выгрызающий из тьмы контуры стола, заваленного банками из-под энергетиков. Они выстроились в ряд, как солдаты на параде. Или как урны с прахом. С прахом молодости, с прахом надежд, с прахом мечтаний, — всего того, что когда-то могло быть, но так и не стало.
Аромат. Нет, не аромат — вонь. Пыль, пот, что-то кислое, затхлое. Как будто кто-то смешал все это в одной банке, встряхнул и оставил гнить, назвал это своим "собственным запахом". И вот, он сидит там, в центре этого ада, в кресле, которое уже давно потеряло форму, как и он сам. Правая рука на мышке, левая держит банку из-под энергетика. Почему-то забавно проводить одну аналогию: он, в таком положении, с этими предметами в руках, напоминал герб. Герб неудачников, герб затворников, герб инцелов. Он объединил их всех под одно знамя, назвал империю "Я". Уже слышу припев гимна:
...Проблемы существуют только в твоей голове. Так что просто выброси их оттуда. Или выбрось голову...
Hearts of Iron 4. Третий Райx. 1939 год. Игра давно перестала быть игрой, превратилась в рутину. Как энергетики. Как грязное белье, сваленное в кучу в углу. Как одноразовые тарелки из-под лапши, покрытые жирной пленкой и пылью. А он все играет, играет, играет... Не потому, что хочет, — потому что больше нечего делать. Потому что не знает, чего хочет.
— «Е6учие проблемы со снабжением» — бормочет он и горбится еще сильнее к монитору, пытаясь разглядеть пиксели. Голос низкий, глухой, как будто доносится из-под подземелья. А чем его комната не подземелье? Это место такое же тёмное, его воздух пропитан затхлостью. И еще оно одинокое.
Франция объявляет вам войну!
— «Какой у6людок играет за Лягушатник?»— вырывается из его горла. Но даже злость какая то вялая.
Коминтерн и Союзники зажмут его в тиски, разделят между собой как он недавно Польшу. Наступление на Советы захлебнулось, теперь придется взять часть сил и отправить ее на новый западный фронт. Не важно то, что он проиграет. Важно только то, что это происходит на экране. Там, в этом цифровом мире, он еще что-то значит. Там он — генерал, стратег и бог. А здесь? Здесь он — никто, и звать его никак.
Одержимый неудачник. Да, вот так точнее.
Однако от этого легче не станет.
Он давно перестал считать дни и время. Готов поспорить, — его циркадные ритмы давно ушли в свободный бег. Какая разница, понедельник сегодня или воскресенье? Календарь — это для тех, у кого есть планы. А у него был только экран монитора.
Забастовки!
За последние несколько месяцев здоровье некоторых органов тела значительно ухудшилось, что связано с вредными привычками и неправильным образом жизни. Эти органы начали бастовать, отказываясь функционировать в привычном режиме. С лозунгами "Дайте ЗОЖ" они требуют отдыха, восстановления и отказа от разрушительных привычек, которые истощают их ресурсы.
Некоторые мысли предлагают жесткие меры — игнорировать боль и продолжать жить в прежнем ритме, но другие настаивают на более взвешенном подходе, указывая на то, что игнорирование проблем может выйти нам боком.
✓ Проблемы пройдут сами собой✓
Немного позаботиться о себе
Прислушаться к сигналам
«Еще раз»
«Прокатит»
«Не трать силы на хуйню, береги на пиздец»
«Ничего страшного»
"Сердце" объявляет войну Государству "Я"!
Идея "Поступление кровоснабжения в сердце" больше не будет влиять на вас
— «Чего?» — вырывается у него, когда он ощущает острую боль в области груди. Рука тянется к очагу боли, но это не помогает. Воздух. Где воздух? Нет воздуха. Легкие отказываются работать, бастуют. Горло сжалось, а глаза закатились.
— «Нет, нет, нет...» — шепчет он. Но это уже не важно. Сознание уплывает. Мысли путаются. Он встает со стула, но ноги подкашиваются. Падение. Он рухнул на пол, на кучу грязного белья, попутно сбивая рукой жестяные банки, пытаясь схватить телефон. Липкая жидкость растекается по полу.
Это конец его жизни. Конец одинокой, бессмысленной жизни, в чем он боялся признаться даже себе. Жил хреново и умер хреново. Сказать нечего. Осознание пришло слишком поздно. Точнее, он не пускал его в свой разум намеренно.
— «я не соби-... не хочу...»— голос прерывается.
Последнее, что он видит, так это надпись на жестяной банке: Энергия на весь день!
Государство "Я" аннексировано.
Идея "Жизнь" больше не будет влиять на вас.