Глава 1 — Второе действие 1 часть

"Люди были словно боги. И человек был подобен ангелу, а ангелы видели лишь себе подобных, – звучал нежный женский голос. – Мир цвёл. Рай царил во Вселенной. Но свет не может быть без тьмы. И тьма должна быть, чтобы свет смог себя проявить. И пришёл день, когда спустилась ночь…"

***

Шёл сильный дождь в лесу.

Промокший и весь в грязи мальчик подросткового возраста бежал, держа в руке скомканный лист бумаги.

Постоянно поскальзываясь и цепляясь за ветки и кусты, он стремился двигаться дальше. Иногда он сбавлял скорость, чтобы взглянуть на бумагу и оглядеться, а после изменить направление.

Поначалу мальчик старался держать лист под курткой (ведь два единственных кармана не закрывались), но постоянная необходимость использовать обе руки для сохранения равновесия не давала ему возможности придерживаться этой идеи, и бумага попадала под дождь. Тем не менее, к удивлению подростка, она хоть и намокала, но не рвалась, а информация, написанная на ней, не теряла своей читаемости.

С каждой новой встречей с труднопроходимыми зарослями его одежда и кожа получали всё больше порезов. Мальчик продолжал бежать, пока по его щекам стекали капли дождя вместе со слезами.

***

При мягком свете лампады женщина читала вслух большую старую книгу. Она сидела на стуле рядом с кроватью, в постели которой лежал семилетний ребёнок, закрыв глаза.

"И люди-боги, и люди-ангелы ушли из мира.

А снизошли демоны и покорили оставшихся простых людей. Вселенную окутала тьма. И казалось, что беспросветным стало существование, пока не возник крохотный луч света…"

Женщина закрыла книгу и посмотрела на мальчика. Сменив интонацию на более естественную, она продолжила рассказ:

"И этот лучик будет бродить и летать по нашей Вселенной, пока не найдёт того, кто готов будет принять его в своё сердце. Человек же этот, ведомый лучиком, отправится в последний великий путь. Путь, в конце которого он найдёт спасителя Вселенной – Ориона. И восстановится в мире баланс света и тьмы, – она погладила сына по руке и прошептала ему на ухо: – И быть может, это будешь ты…"

***

Подросток присел на упавшее дерево, решив отдышаться.

Он вновь раскрыл лист бумаги и какое-то время старательно изучал его, а потом то отводил взгляд в сторону леса, то закрывал глаза.

Он слушал птиц.

Точнее, только одну птицу. Она не пела, но и не горланила. Это было что-то среднее. Она словно звала к себе. Мальчик решил больше не оставаться на месте и пошёл прерывистым шагом, ориентируясь на птичий зов. Он останавливался, чтобы определить, усилился ли звук, но чаще всего тот оставался прежним – ни громче, ни тише.

В одну из таких остановок он услышал кое-что ещё.

Шелест листьев.

Сначала подросток воспринял его как игру ветра в августовском лесу. Но в момент, когда шелест затих, он заметил, что ветер продолжает носить листья в воздухе.

Мальчик замер, остановив дыхание.

Пары секунд ему было достаточно, чтобы понять, что он не один в этом дождливом лесу. Не пытаясь даже взглянуть на возможную угрозу, подросток ринулся бежать – если он не дышал, то чьё дыхание тогда он услышал…

***

Мальчик открыл глаза и спросил у мамы:

– Почему я?

– Не знаю. Но держи сердце открытым… Всегда, – она улыбнулась. – Люблю тебя.

Мама наклонилась и поцеловала его в лоб и, встав со стула, поправила одеяло.

– И я тебя, – сказал мальчик.

Женщина погасила лампу, уходя из комнаты, и, остановившись у двери, сказала:

– Спокойной ночи, Антерос!

– Спокойной ночи, мам!

***

Подросток бежал, не оглядываясь, как вдруг земля под его ногами пропала. Он летел вниз по склону вместе с потоками грязи и приземлился, сильно ударившись об грунт.

Мальчик потерял сознание.

Придя в себя, он лёг на спину, которую совсем не чувствовал.

Постаравшись глубоко вдохнуть, он приподнялся и сразу же онемел от страха.

Он увидел перед собой скалящего зубы волка.

Волк был в крови, половина его морды была ободрана до кости, а из пасти стекала пена. Он также очнулся после падения лишь мгновения назад, но уже был готов напасть на жертву и стоял в атакующей позе.

Мальчик и волк смотрели друг другу в глаза.

Один из них был обречён умереть в этом лесу.

Чудух!!!

Вдруг раздался взрывной хлопок, и волк упал с пробитым черепом.

– Какого хрена ты здесь забыл?! – сразу после раздался голос в стороне.

Подросток повернул голову, приоткрыв рот. Там с охотничьим ружьём стоял парень в лесничьей потрёпанной одежде. Спаситель подошёл к потерявшему голос мальчику и, протянув руку, сказал:

– Леандр.

Антерос стоял и наблюдал, как Леандр разводит огонь в костре из веток. Они находились в весьма просторной, но в то же время и не очень большой пещере.

Вдруг внутри веток появился огонёк, который с каждым своим движением становился всё больше, пока не вырос до настоящего горячего пламени.

Леандр встал и, посмотрев на руку Антероса, спросил:

– Что это?

Антерос, взглянув на свою руку и вспомнив, что у него там что-то есть, развернул лист бумаги и показал товарищу. Леандр, прищурив глаза, рассматривал то, что было там изображено.

Спустя время он перевёл взгляд на Антероса и сказал:

– Ты на месте. Поздравляю!

– Что?

– Да, это прямо здесь, – Леандр повернул карту к Антеросу, – видишь этот холм, он находится прямо над пещерой.

– Где? – Антерос пытался понять, о чём именно говорит его собеседник, ведь карта была весьма необычной и представляла собой скопление своеобразных символов.

– Вот, – Леандр ткнул пальцем в бумагу.

– Это же просто две линии.

– Ну да. Две линии, образующие между собой угол в сорок пять градусов. Это охотничий символ. Он может значит всё что угодно в зависимости от того, к какой группе принадлежит охотник.

Антерос выглядел явно непонимающим и молчал.

– Так повелось. Порой охотники объединяются в группы, по разным причинам, но объединяются. На картах есть общие стандартные знаки, как эти, – он указал на некоторые символы на листе, – деревья, родники, а так все помечают сторожки лесников. Но также группы придумывают свои собственные символы для обозначения каких-нибудь мест, о которых никто кроме них не должен знать.

– Зачем?

– Потому что это тайна. Как, например, эта пещера. О ней знает только моя семья, – Леандр провёл рукой, как бы призывая Антероса оглядеться вокруг, а после поднёс ему карту почти к самому носу, – этим “уголком в сорок пять градусов” в папиной группе отмечают все холмы. Такими кривыми ромбами – норы зайцев. А вот эта буква “Т” – самая высокая сосна в округе. Ориентируясь по остальным знакам, можно понять, что этот уголок указывает именно на расположенный над нами холм. А “жёлтая точка”, в которую ты, видимо, хотел попасть изначально, находится внутри уголка и обозначает место, в котором мы сейчас и находимся – то есть пещеру.

Антерос молча смотрел на юного охотника, и тот произнёс:

– Ты так и не понял?

Леандр отвёл взгляд, а после, вновь посмотрев на подростка, вдруг осознал.

– Откуда у тебя эта карта?! – повысив голос, спросил он.

– Осталась от отца, – немного испугавшись от неожиданности, ответил Антерос.

– Где твой отец? – продолжал давить Леандр.

– Ушёл.

– Куда?

– К звёздам, – сказав это, Антерос будто успокоился и видел перед собой не угрозу, а простого парня более старшего возраста, которого ему удалось ошеломить.

– Ты идиот? – Леандр смутился. —К каким…

– Мама мне так сказала.

– Моя мама тоже ушла, но не к звёздам, а в мир иной. Это неваж… – юный охотник словно начал забываться, но сразу же вернулся к насущному вопросу с прежними эмоциями. – Кем был твой отец?!

– Я не знаю.

– Как ты не знаешь?!

– Он ушёл, когда мне было четыре.

– Кем он был? Какая мне разница, когда он ушёл.

– Я не знаю.

– Ты совсем тупой? Разве ты не спрашивал у мамы…

– Она никогда толком не отвечала.

– Сумасшедшие, – произнёс Леандр и принялся ходить от стены к стене о чём-то думая. – Возможно… Нет.

– Может быть мой отец был как-то связан с…

– Да! Точно, скорее всего, он был частью группы моего отца, поэтому он знает все их обозначения, – Леандр заулыбался и, остановившись, посмотрел на костёр, как вдруг спустя мгновения поднял взгляд к Антеросу и сказал: – Но о пещере откуда… Как долго ты ходишь по этой карте, я не видел тебя до этого в лесу.

– Потому что я здесь впервые.

– То есть хочешь сказать, что это невиданная удача, да? Когда эта карта оказалась у тебя? Почему именно сегодня – в самую неподходящую для прогулок погоду – ты решил отправиться в лес?

– Потому что только сегодня мама дала мне карту.

– Сегодня? С чего вдруг?

– У меня День Рождения.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Возникла небольшая пауза, которую нарушил Леандр, спокойно спросив:

– То есть этой твой подарок?

– Может быть. Мама сказала, что отец велел передать мне эту карту именно в сегодняшний день.

– Чу́дно! Это решило все проблемы. Теперь мы знаем, что наши отцы состояли в какой-то секте.

– С чего ты взял?

– Потому что только сектанты занимаются такой загадочной ерундой. Я всегда догадывался, что мой отец немного не того.

– Не говори так.

– Ты его не знаешь. Он хороший, но эти его… Завихи. Иногда они сбивают с толку.

Мальчики присели к костру, вытянув ноги, и грелись, суша параллельно одежду на себе.

Леандр продолжил разговор:

– У меня есть старший брат, правда, он трус и от этого выглядит глуповатым, но так-то он мозг нашей семьи. А ещё младшая сестрёнка, ей всего три. Но ничего, я её стена и покровитель. Мама сказала мне, когда та родилась, что я должен стать для сестры горой и надёжной опорой. Что ж, я не подведу их. Мне кажется, это единственные женщины в мире, которых я способен по-настоящему любить. Наверное, я умру холостым, – Леандр повернулся к Антеросу и спросил: – А ты чего? У тебя есть девушка?

– Нет.

– Ты что голубой?

– Нет! – Антерос возмущённо повернулся к собеседнику. – Как это связано вообще.

Леандр прищурился:

– У всех есть девушки.

– И у тебя?

– Наверное. По-крайней мере… Ну да пожалуй, есть.

– Просто я не идиот.

– Да, ведь ты гей.

– … мне нечего сказать.

– Ещё бы.

Они сидели и смотрели на огонь в тишине.

Которую вновь нарушил Леандр:

– И что дальше?

– Не знаю.

– Больше нет ничего?

– В смысле информации?

– Да и в плане идей тоже неплохо бы.

– Нет. Ни того, ни другого.

– Ты голоден?

– Да.

– Значит в этом и проблема.

Леандр поднялся и ушёл в тёмный угол, где лежала какая-то грязная сумка, он вернулся от неё, держа в руке за уши мёртвого зайца.

– Ты его убил? – отсев от огня с раскрытыми глазами, спросил Антерос.

– Наверное, да. Сегодня до дождя успел, – обыденно произнёс Леандр.

– И…

– Да, это наш обед.

Леандр начал его разделывать. Антерос сначала старался казаться невозмутимым, но, увидев, как лезвие входит в тушку, зажмурился и вскоре выбежал из пещеры.

Дождь прекратился, и лес дышал свежестью, а капли дождя чудесно поблёскивали.

Антерос сел на камень у входа.

– Тебе придётся его съесть, иначе ты не дойдёшь до дома, – сказал Леандр, выйдя к мальчику спустя несколько минут.

– Это ужасно, – произнёс Антерос.

– Что ж питайся ветками тогда, – отрезал Леандр и ушёл обратно во внутрь.

Антерос сидел так неподвижно ещё пару часов.

Придя за это время в себя и решив размять онемевшие ноги, он зашёл в пещеру и увидел дремлющего Леандра, лежащего на шкуре, набитой ватой.

Антерос заметил неподалёку от огня миску с приготовленным ароматным мясом. Он не удержался и съел почти всё.

Мальчика сильно клонило в сон, и он прилёг к стене. Не успев задремать, он услышал слова Леандра:

– Так когда ты ел последний раз?

– Вчера вечером, – вяло ответил Антерос.

– Приляг, – сказал Леандр и встал, приглашая его на своё место. – У тебя есть час, потом выдвигаемся в город.

Послушавшись охотника, Антерос лёг на шкуру и сразу уснул.

Проснувшись спустя какое-то время, он лежал и чувствовал приятное спокойствие и расслабление, которое обычно приходит после дневного сна. Антерос разглядывал потолок, который был весь в трещинах и каких-то засечках. Что-то необычное он находил в их расположении и продолжал вглядываться.

Вдруг над ним подвисла голова зайца.

– Ууаоааао! – Антерос подпрыгнул, закрыв голову руками, и отбежал в сторону, часто дыша. – Чёрт!! Уах!

– Ппххпхахахахахаха, – смеялся Леандр, чуть освещаемый светом огня. – Ну ты и чудак, парень.

– Что ты? Фух… Ты идиот. Ох, – Антерос опёрся на колени и, отдышавшись, присел. – Я чуть не умер.

– Поверь мне, ты жив только благодаря ему, – Леандр продолжал смеяться.

– Если бы… Я бы смог продержаться до дома.

– Нет не смог бы. Ты бы скатился с первой же горки, как с того холма.

– Нет, я бы… Что? Так ты видел всё!?

Леандр улыбался:

– Может быть.

– Ты… Совсем конченный, – Антерос резко встал и направился к выходу из пещеры.

– Да сам-то ты кто? Обычно люди благодарят других, когда им спасают жизнь. Как минимум благодарят, когда их накормили, – говорил ему вслед Леандр. – Да пошёл ты!

Антерос ушёл, и, не понимая, с какой стати на него обижается Леандр, продолжал шагать, ни о чём особо не думая от усталости. Как вдруг его озарило.

Он бегом вернулся в пещеру.

– О! Ты всё-таки не заблудился, – произнёс Леандр, копающийся железным прутом в костре.

Антерос, ничего не отвечая, ходил, согнувшись, по пещере и рассматривал камни внизу. После он подошёл к Леандру и вынул нож из его ножен за поясом. Леандр сначала возмущался, но вскоре, смирившись, просто наблюдал с удивлением за Антеросом.

Тот начал, поглядывая на потолок пещеры, раскладывать камни на земле в каком-то хаотичном на первый взгляд порядке.

Следующим делом Антерос, продолжая поглядывать на потолок, начал высекать на каменном полу извилистые линии.

Леандр встал и, отойдя к стене, продолжал непонимающе наблюдать за ним.

Антерос остановился и выпрямился.

– И что это за хрень ты тут вытворяешь? – спросил негодующе Леандр.

– Не знаю, – спокойно ответил Антерос.

– Ты сумасшедший. Ты реальный кретин, парень.

Антерос, ничего не ответив, лишь смотрел загипнотизированно в пламя костра.

– Как только мы вернёмся, я скажу отцу, чтобы тебя отвели к психиатру, – продолжал возмущаться Леандр с новой силой. – Чёрт! А что будет в следующий раз? Тебя сожрёт медведь! Вот что будет. И мне всё равно. Как вообще твоя мама…

– Точно, – тихо произнёс Антерос, совершенно не слушая товарища.

– Что!?

– У тебя же есть факел, да? – мальчик повернулся к охотнику. – Он же должен быть у такого, как ты, или он где-то здесь, в пещере.

– Зачем тебе факел?

– Просто дай мне… пожалуйста.

Леандр пристально посмотрел на Антероса и сказал:

– Ладно, видимо, он тебе и вправду нужен до смерти.

Юный охотник достал откуда-то из темноты небольшое факелище и вручил Антеросу. Тот сразу поднёс его к костру, и факел загорелся.

Антерос просто стоял смотрел на потолок в течение нескольких минут. У Леандра начали дёргаться уголки губ, пока единственным звуком в пещере был треск костра.

Вдруг, резко замахнувшись, Антерос бросил факел со всей силы в свободное от камней пространство на полу.

– Чёрт! – вскрикнул Леандр.

– Оооу!!! – отпрыгнул Антерос.

Всю пещеру охватило пламя и яркий свет.

Стены, потолок и пол словно менялись местами, в то время как точка притяжения и сила гравитации перемещались вместе с ними.

Антерос и Леандр потеряли всякое восприятие себя во времени и пространстве. Их охватывал жар, но в то же время они ощущали всё так, словно парят в чистейшем воздухе, вдыхая свежесть и становясь всё легче и легче. Мальчики находились на грани экстаза, словно откровение величайшей истины вот-вот должно было снизойти на них и объять всё их существо.

Но вот неожиданно всё закончилось, и ребята лежали на полу всё той же пещеры. Костёр потух, огня нигде не было, лишь влажные стены пещеры.

Переглянувшись, Антерос и Леандр одновременно инстинктивно взглянули на потолок и увидели небольшую щель, из которой исходил яркий свет.

Они встали и пошатнулись. Мальчиков штормило, как при сильной качке в море, их вестибулярный аппарат никак не мог определить, куда направлена гравитация.

Они потянулись к щели и шагнули вперёд, приблизившись к ней. Антерос взялся за левую сторону щели, а Леандр за правую. Они раздвинули каменные плиты, сделав щель значительно шире – так что теперь в неё можно было войти.

Мальчики сделали несколько шагов и, слегка согнувшись, вошли внутрь потолка.

Теперь они стояли более уверенно, словно стороны света наконец обрели своё фиксированное значение.

Над ними располагалась большая прямоугольная бездонная купель.

Вдоль золотых стен, украшенных барельефами и лазурными узорами, тянулись мраморные колонны. Пол же был из белого доломита.

В отсутствие любого источника света казалось, словно само золото освещает комнату.

Леандр, посмотрев на купель, спросил:

– Это вода?

Антерос встал прямо под ней и вгляделся. Это и вправду была вода глубокого синего цвета. Но, продолжая вглядываться, он вдруг увидел звёзды и… открытый космос.

Галактики двигались и менялись местами, туманности играли удивительными сочетаниями цветов – перед Антеросом открылся танец Вселенной.

Он стоял поражённый, пока его не оторвала от этого схватившая за локоть рука Леандра:

– Антерос, смотри… На стенах идут слова. Парами друг над другом. Одно перевёрнуто, одно нет.

– Леандр, дай мне минуту, – Антерос попробовал отмахнуться от товарища и вновь посмотрел наверх, но кроме купели с водой больше ничего не видел.

– Хватит уже пялиться, здесь какая-то чертовщина написана.

Антерос бросил взгляд на стены, но необычные надписи не привлекли его внимания, и он вернул взор наверх.

Так шло какое-то время: Леандр сверлил глазами надписи на стенах, а Антерос неподвижно смотрел в воду.

Он решил согнуть колени и подпрыгнуть, не отводя взгляда от купели, как вдруг оказался прямо в ней. Теперь, находясь под водой, он видел комнату с противоположной стороны и Леандра, испуганно бегающего внизу.

Сама комната теперь выглядела совершенно другой. Всё переливалось и искажалось, словно калейдоскоп, где центром преломления была водная гладь.

Перспектива всего, на что смотрел Антерос, становилась бесконечной, как при отражении зеркала в зеркале.

Антерос перевёл взгляд на стены. Их проекция стала наклонной, сплющенной и также бесконечно множилась в даль. Он вглядывался в слова, которые теперь двигались и накладывались друг на друга, создавая полную неразбериху. Но некоторые буквы как будто не искажались совсем и замерли на месте.

Тут у Антероса возникло желание сделать вдох, но он не смог и только в этот момент осознал, что находится под водой. От паники он начал барахтаться, и вся комната под ним стала ужасно искажаться.

Интуитивно Антерос решил начать крутиться вокруг своей оси. Комната стала похожа на жутко дёргающийся омут от постоянно сменяющихся расширения и сжатия.

Антеросу слышались звенящие звуки. Словно речь мужчины, записанная на кассету, проигрывалась то в обратном направлении, то с искривлённой скоростью. Звон усиливался, но мальчик начинал различать какие-то слова, пока в одно мгновение не услышал нечто похожее на:

"Дню Луна, Ночи Звезда"

Вдруг Антероса ослепило. Было лишь очень яркое белое свечение, в центре которого плавно возникла утка, держащая в клюве большой лимон.

Антерос почувствовал жжение в щеке и очнулся. Над ним возникла ладонь, направляющаяся прямо к его лицу. Он закрылся руками и вскрикнул, но вместо удара услышал:

– Ты вырубился! Я отвернулся, а ты уже валяешься как труп.

– Я-я в порядке…

– Хрена с два! Не знаю, что это было. Но у меня, кажись, были глюки. Как будто ты пропал на какое-то мгновение. Просто – бух! Пусто. В комнате никого! Чёрт. Столько золота я даже во снах не видел. Антерос, давай валить из этого дома Зевса, пока ещё что-нибудь…

– Пойдём, – быстро произнёс Антерос, не дав договорить Леандру.

Ребята вышли в лес. Тучи рассеялись, и сквозь крону деревьев прорезались лучи уходящего солнца.

Антерос сказал:

– Странное место. Там что-то произошло.

– Я заметил, – Леандр сделал паузу. – Тебя вырубило.

– Нет, там что-то было. Я не могу вспомнить, как будто я тонул и…

– Похоже, у тебя обезвоживание, вот и всё. Пошли к озеру. Немного свернём с пути, но ты хотя бы попьёшь. Вся вода кончилась после обеда. Я думал, ты посильней. Но ладно, вода в озере пресная, напьёшься вдоволь.

Антерос молчал, хоть и понимал, что точно не обезвожен, но, с другой стороны, и сил сказать что-либо у него уже не было.

Придя к озеру, Леандр быстро скинул одежду и, забежав в воду, нырнул с головой. После позвал Антероса последовать его примеру, что тот и сделал.

Спустя полчаса мальчики сохли на песке, наблюдая за закатом над гладью озера.

– Знаешь, Антерос. Мы могли бы приходить сюда временами. Я-то, можно сказать, живу в этом лесу. Но ты точно не выглядишь лишним здесь.

Антерос пожал плечами.

***

– Жили на свету четыре расы. Условно было деление, но имело оно место, ведь так слово существует. Происходило же деление от пути, выбранного человеком, идущим ко свету и свет излучающим, – говорил, сидя на постаменте, монах средних лет. Перед ним ровными рядами сидело на полу со скрещенными ногами 20 ребят, для которых начался третий год практического курса обучения в школе Ордена Веры. Все они приходили сюда каждый вечер, за исключением понедельников, после занятий в средних классах стандартной школы. Для кого-то практика здесь была отдыхом, для кого-то призванием, для кого-то необходимостью, а для кого-то пустой тратой времени. Но монах продолжал свою речь:

– Одни звались Крийями. И постигали они энергию. Энергию жизни, энергию бытия, энергию внутри и снаружи, энергию Вселенной.

Другие звались Кармийцами. Действие было их основой, их целью и бесцельностью. Творили они добро и уничтожали зло. После отстранялись они от всех побуждений и помыслов, делая лишь то, что должны они сделать. И пока не сделано всё, что им предписано, не оставляли они усилий.

Третьи же были Бхатьями или Филийцами. Чувства, эмоции и преданность. А лишнее излишне…

И четвёртые – Гьяны. Постигали они совершенство разума, ума и интеллекта. Во всех формах познания. Знания и незнания. Бытия и небытия.

Чем дальше следовал человек по пути своему, тем ближе к свету он был. Но в то же время и окружающая его тьма росла с той же скоростью, как ни странно. И был соблазн у каждого – заглянуть туда, во мрак. И последним испытанием на пути у каждого было – узреть истинную тьму, источая ослепляющий свет.

Век за веком всё больше людей достигали невероятных высот на духовном пути. И дети рождались, не видя больше тьмы. Но… – монах потёр ладони друг об друга, провёл ими по лицу, словно умываясь, и сделал медленный глубокий вдох, закрыв глаза и слегка подняв голову. После плавного выдоха он продолжил:

– В одну ночь окрасилась полная луна ало-красным, и пришло пророческое знамение. А наутро открылась всем просветлённым дорога – дорога в небеса. Но перед некоторыми простёрлась манящая тёмная бездна.

Кто-то тем утром поднялся к свету, кто-то спустился во тьму, а кто-то остался в миру.

Спустя дни люди, примкнувшие к тьме, стали возвращаться. И несли они с собой лишь тьму в этот мир. Противны им стали все идущие по духовному пути, и начали они их истреблять. Кто-то из мирских готов был пасть мучеником, а кто-то вставал сражаться. Так началась война. Неравная война между людьми света и людьми тьмы. Первые лишь постигали духовные горизонты, тогда как вторые, прозвали их Гнаны, уже были преисполнены на своём пути.

Неизвестно даже примерно, сколько шла эта война.

По одному из преданий, однажды всем выжившим людям вновь пришло пророчество. После него началось великое шествие к воде. Люди в разных частях Вселенной собирались на высоких утёсах пред морями, океанами, реками. Воспевали они гимны свету, любви, добру и миру. В течение трёх дней царили празднества и радость. А на утро четвёртого все снизошли в воду.

Так остались в мире физически обетованном лишь гнаны. Вселенная стала их "песочницей", а они всемогущими и всеведущими богами.

Но…

В то великое утро не все люди исполнили пророчество.

Было двое – парень и девушка, которые не верили в него, хоть и были его свидетелями. Они хотели продолжать праздник, продолжать жить, продолжать любить.

Возможно, ответственность и общество оказали бы на них воздействие, и они бы приняли пророчество и исполнение его. Но не только они противились смерти…

Последней ночью пара влюблённых ушла из деревни. Легенда гласит, что в момент, как после гуляний люди отошли ко сну, из леса, расположенного поблизости, раздалась странная мелодия. Никто не мог слышать её, кроме нашей пары, которая не спала той ночью. Выйдя из палатки, влюблённые последовали за мелодией, не находя её источника. Юноша и девушка были очарованы ей и ушли от людей и пророчества навсегда.

Так сохранился род человеческий. И спустя тысячелетия люди вновь заселили галактики, – монах замолчал и смотрел на учеников. Спустя пару минут он произнёс, взглянув на одного из них:

– Антерос, тебя явно что-то смущает. Ты всегда споришь со мной после занятий. Иногда между нами рождается истина, так дай же и другим её услышать.

Сначала Антерос не решался что-либо сказать, но вскоре всё же спросил:

– Почему эту легенду о конце и начале вы рассказываете реже всего? Почему вы постоянно уделяете внимание другим теориям?

– Потому что они более существенны, – спокойно ответил монах.

– Ну и что. Они более скучны, – начал заводиться Антерос.

– Они точны научно и точны доказательно, – твёрдо произнёс монах.

– Именно поэтому они и скучны. Почему мистичность и сказочность делает теорию простой легендой, достойной лишь редкого упоминания!? – разгорелся Антерос.

– Ты фанат Ориона, не все готовы так же верить в сказки. Обычно люди взрослеют, – вдруг раздался голос мальчика слева из ряда у стены.

– В этом и проблема! – прикрикнул Антерос в сторону мальчика.

– Ты просто не можешь понять простых умозаключений, поэтому продвигаешь этот бред, – наседал тот в ответ. – Конечно, проще поверить в волшебные флейты, чем в многовековую работу лучших учёных, рискующих жизнью перед лицом власти.

– Да какой риск. С чего ты взял, что эти учёные не выходцы академии гнан или не находятся под их ментальным влиянием!?

– Ты конченный фанатик!

– Стоооооп, – спокойно протянув это слово, остановил мальчиков монах. – Ты проиграл спор, Френтан. Молчанием ты можешь хотя бы оттянуть момент поражения, а оскорблением ты убиваешь себя моментально. Никто не знает, где правда. Мы лишь можем рассуждать и предполагать. Тем не менее я ещё не закончил рассказ.

– Это не имеет значения, мы уже слышали его от вас, – нахмуренно произнёс Френтан.

– Я повторяю легенды и теории, затем, что с каждым разом вы понимаете всё больше, – ответил ему монах и повернул голову к другому мальчику, – Антерос, я говорю о теориях чаще, чем о легендах, лишь потому что они длинней и сложней для мысленного восприятия.

– Вот именно! Потому что они правильны, – продолжал стоять на своём Френтан. – Бесполезные легенды может понять даже пятилетний ребёнок, а…

– Не думал, что ты глупей ребёнка, Френтан, – перебил его монах.

– С чего… – мальчик не находил больше слов.

– Легенды просты для слуха, но это не значит, что их легко по-настоящему понять, – монах вновь посмотрел на Антероса, – и уж точно, более частым повторением нельзя добиться их лучшего понимания, в отличие от научных теорий. Поэтому я уделяю этому не так много времени.

– Ахг! – вскрикнул Френтан.

А Антерос лишь понимающе улыбнулся.

– А теперь я продолжу рассказ. Ведь сегодня я поведаю вам немного больше обычного, – сказал монах. – Человечество росло, любило и чувствовало. Тем временем на далёкой-далёкой планете восседали бессмертные гнаны. Своим единым разумом они могли воздействовать чуть ли не на каждый атом Вселенной. И воздействие это, противореча основам природы, несло в мир всё больше тьмы.

С каждым человеком, приносящим в мир свой свет, влияние гнан уменьшалось. С развитием человечества они больше не были всем и вся. Конечно, гнанам это было не по нраву. Но они всё ещё оставались властвующим разумом Вселенной и могли оказывать воздействие на сознание людей. И вот воцарилась проявленная власть гнан.

Людей со слабой волей и тёмным сознанием гнаны превращали в своих “наместников”, над которыми имели абсолютную власть. На остальных людей это влияние распространялось в разной степени: на кого-то менее интенсивно, на кого-то более, а кого-то и вовсе не задевало. Проявлялось это непосредственно через действия или же косвенно через затемнение сознания.

Гнаны основали свою академию на специальной планете. Туда попадали люди, в чей разум глубже всего могли проникнуть гнаны. Выходцы таких академий становились непосредственной властью.

Гнаны через своих марионеток – “наместников” и выпускников академии – проводили угнетающую тиранию, вытесняющую любые чувства из людей. Ведь чувства есть жизнь, а жизнь есть свет.

Столетия за столетиями это угнетение отражалось в генетике человека, что привело к полному уничтожению положительных чувств в людях. Мир печали, злобы и ненависти.

Так окутывала тьма человечество всё больше и больше.

Также, чтобы утолить свою интеллектуальную жажду, гнаны создавали «экспериментальные» планеты, которые сейчас мы называем чёрными. Планеты, на которых тотально доминировали определённые чувства или желания. Агрессия и злость стала планетой войны и базой армии гнан. Похоть стала планетой разврата. Печаль – планетой депрессии и т. д. По сути, в то время все планеты были чёрными. Ведь на всех властвовала тьма и отсутствовал свет.

Но однажды в одном человеке зародилось чувство. Чувство надежды. Никто не знает, на что именно он надеялся, но это чувство в нём разожгло его же и в других. Со временем надежда у некоторых людей перерастала в веру. Каждый верил во что-то своё, но верил.

И вот один человек вообразил то, что существует чувство, превосходящее все остальные. Со временем фантазия превратилась в непреклонную веру. Веру в чувство, способное овладеть человеком настолько, что тот будет готов отдать ради этого жизнь. Чувство, которое значительней жизни, значительней смерти. Чувство, связывающее всё во Вселенной и одновременно совершенно неуловимое – Любовь…

Монах замолчал, закрыв глаза, и тихо вдыхал воздух, пропитанный благовониями. После такой сакральной паузы он, оглядев учеников, продолжил:

– Духовная практика, которую в давние времена искатели прошлого смогли воссоздать из останков культуры древнейших времён, развивалась и адаптировалась. Она эволюционировала – всё больше записей и ценных артефактов удавалось находить, и всё больше людей начинало заниматься практикой и развивать её учение. Люди, достигшие наибольших высот в практике, становились учителями. Вокруг них собирались группы последователей и учеников. И однажды учителя крупнейших объединений решили собрать все накопленные знания, источники и реликвии в одном месте. После долгих поисков им открылась чудесной красоты планета – Ойкос.

Будто подарок судьбы, она оказалась сокровищницей архитектуры и духовной литературы древнейшего времени. Как позже выяснилось, в этом месте наши предки уже задолго до наших веков основали огромную библиотеку и обитель монахов четырёх основных путей. Так, спустя тысячи лет, здесь вновь возник монашеский орден. И назвался он орденом Веры, существующим и направляющим людей на светлый путь вот уже почти две тысячи лет.

– Расна, ты чё спишь? – шёпотом спросил Антерос, повернув голову к мальчику, сидящему с сильно сгорбленной спиной слева.

Расна Серн спал.

– Так мы с вами, ребята, пришли к духовной практике – с надеждой развить свою веру до такой степени, чтобы открыть в себе любовь. В вас есть надежда, раз вы здесь до сих пор. Сейчас мы укрепляем вашу веру, и придёт день, когда вера раскроется цветком любви.

– Учитель, – раздался оживлённый голос девочки, – но почему всё это не рассказывают в школе?

– А, дело в… – хотел было ответить монах, но не успел.

– И почему о планете под названием Ойкос нигде нет никакой информации?

– Герта… – ласково произнёс учитель, как бы пытаясь вернуть её к реальности.

– И почему вы это рассказываете нам только сейчас? – она уже подпрыгивала на месте, а голос звучал с искренним возбуждением.

Монах молчал, а Герта сверлила его широкими от ненасытного любопытства глазами.

Учитель сделал медленный вдох и сказал:

– Потому что это доступно не всем.

– Что именно? – тут же выпалила Герта.

– Всё.

– Но… – девочка цеплялась взглядом за возможность услышать хоть какой-то более конкретный ответ.

– Герта, подумай об этом сама, – чётко произнёс монах.

– А… – она собиралась уже сказать что-то ещё, но так ничего и не произнесла.

– А теперь, мои юные садхаки, помедитируем, – бодро и громко сказал учитель, словно окончательно уйдя от прошлого диалога, и соединил две ладони вместе, – свободно. Можете подумать об услышанном, можете подумать о чём-то другом, можете ни о чём не думать. Ом.

Антерос с Расной шли в куртках по осенней улице, возвращаясь домой после занятий. Расна устало что-то пытался донести до Антероса:

– Я слышал это уже тысячу раз. Сон тоже важен, тем более…

– Вот именно, что сегодня учитель добавил что-то новое, – противостоял ему Антерос.

– Что же? – спросил Расна, приподняв брови.

– То, как был создан орден.

– Фхф, – Расна сделал кислое лицо.

– И о планете ордена, – Антерос продолжал пытаться своей интонацией как-то расшевелить друга. – Представляешь, есть планета, на которой живут…

– Одни монахи, а вся она просто набита всякими книгами до отвала, – говорил Расна, словно это был очевидный факт. – Да, я знаю.

– Да откуда? – не выдержал Антерос.

– Родители мне толдычат об этом с рождения.

– Тогда зачем тебе вообще посещать ашрам?

– Глупый вопрос.

– Ну да, не очень логично, – Антерос успокоился, но вновь задал вопрос другу. – Расна, а ты бы хотел увидеть дорогу в небеса и пройти по ней, как когда-то наши далёкие предки?

Расна в ответ лишь сонно посмотрел на Антероса и слегка улыбнулся тонкими губами.

Смеркалось. Ребята шли дальше и завернули в хлебную лавку. Они съели по булочке и пили чай, сидя за высокой столешницей у окна.

– Я не понимаю, – начал Антерос. – Почему, если духовная практика, так всемогуща, ей занимается так мало людей? И вообще, зачем люди ещё чем-то занимаются, если можно стать сверхчеловеком и добиться чего-угодно, преисполнившись в ней.

– Потому что они не верят в это, – как бы невзначай между глотками чая ответил Расна. – Они не верят в практику, они не верят в веру, они не верят в любовь.

– А знаешь. Меня это как-то смущает.

– Что?

– Всё это. Я не понимаю. Это как-то слишком прямолинейно. Почему я должен обязательно верить в то, что я смогу полюбить, чтобы полюбить. Почему… – Антерос не знал, как выразить то, что хотел узнать, но пытался найти ответ в глазах друга, который молчал. Расна допил чай и смотрел в окно.

– Ты не сможешь сознательно утверждать, веришь ты или не веришь, – наконец произнёс он. – Это неизмеримо и ненаблюдаемо. Поэтому ты можешь полюбить, даже ни разу не подумав об этом. Вера внутри. Эти «ступени» духовной практики на самом деле просто условности. Ты никогда не поймёшь, на какой стадии ты находишься и на какую переходишь, даже великие гуру не способны этого сказать.

– Тогда какой в этом смысл? – Антерос продолжал пытаться вызволить истину из своего друга, доверяя ему всю свою душу.

– Смысл в том, чтобы тьма тебя не съела, – Расна ткнул в смятённого Антероса пальцем и улыбнулся. – Это помогает нам не сбиться с пути. Мама говорит мне, что тьма забирает у тебя надежду и сталкивается в разрушении с верой. Поэтому любовь не может расцвести на такой зыбкой почве. Нужен твёрдый грунт, – он постучал себя по тазу. – И мы защищаемся от тьмы, двигаясь к свету. Поэтому мы медитируем, поэтому мы выполняем практики, поэтому мы ходим в ашрам.

– Парень, – вдруг раздался голос женщины-пекаря сзади из-за прилавка, – ты говоришь, словно проповедник у алтаря, а выглядишь так, будто с утра у мамки молоко сосал.

– Мудрость определяется не возрастом, а поступками, – спокойно повернул к ней голову Расна. – Я мог бы сказать, что ваши булочки просто феноменальны, но вы слишком стары для этого.

– Что ты… – вырвалось у женщины.

– Ну и внешность тоже обманчива, – закончил Расна.

Пекарь молчала, приоткрыв рот.

Антерос дёрнул Расну за предплечье и, вставая, тихо сказал:

– Ну всё, идём.

– Да кто ты такой, парень? – громко спросила пекарь.

– Ант… – начал было говорить вставший со стула мальчик, но друг перебил твёрдым и чистым голосом.

– Я - Расна Серн, – он встал следом за Антеросом, и мальчики пошли к выходу.

– Так такой, как ты, станет монахом ордена? – возмущённо спросила пекарь им вслед.

– Никогда, – спокойно ответил Расна.

Мальчики в тишине дошли до остановки и сели в автобус при свете фонарей, ведь ночь уже спустилась на город. Расна сидел с закрытыми глазами.

– Разве любовь не живёт изначально в нас? – нарушил молчание Антерос, понимая, что совсем скоро они расстанутся с другом, разойдясь по домам, и он желал услышать хоть какие-то слова, которые могли бы успокоить его.

– Возможно, – размеренно ответил Расна, – но это не значит, что она обязательно проснётся.

– Так почему же она тогда спит? – Антерос уже не мог спокойно сидеть.

– Ты глухой, что ли? – Расна тоже больше не выдерживал. – Антерос, почему спал на лекции я, а ничего не услышал ты? Таково воздействие гнан. К счастью, мы живём на относительно свободной планете, и до нас достаёт лишь мизерная часть их влияния. Тем не менее генетике не так просто перестроиться, ведь наши предки угнетались намного серьёзней, чем люди сейчас.

– Это глупо, – Антерос отвернулся в окно.

– Нет. Это ты глуп, – отрезал Расна.

– Рас… – Антерос отчаянно посмотрел на друга.

– Ладно, забей, – спокойно сказал Расна. – Вот ты опять подымаешь трясину со дна озера и делаешь из него болото.

– Выслушай меня в последний раз, – Антерос повернулся на сиденье в сторону Расны и, жестикулируя руками, начал: – Я понимаю, что орден не утверждает вероятность существования Бога как совершенную. Но тем не менее всё учение так или иначе возводит в абсолют Бога или Любовь. Так скажи мне, каким образом порождение тьмы может блокировать исходный источник мироздания?

– Чтобы лишь достойные могли коснуться его. Чтобы чистота этого источника никогда не могла быть загрязнена. Чтобы, – Расна встал с сиденья и двинулся в сторону водителя меж сидений, Антерос последовал за ним. Не оборачиваясь, Расна продолжил, – чтобы душа, развиваясь и стремясь к высшему, в итоге достигла освобождения и растворилась в этом абсолюте.

Автобус остановился, Расна отдал монеты водителю, двери открылись, и мальчик вышел на улицу, но перед тем, как уйти, он посмотрел на Антероса, выглядевшего потерянным, и, ощутив укол совести, наконец сказал ему:

– Вся реальность – порождение тьмы, и твои мысли тоже. Поэтому мы ищем свет, чтобы увидеть мир неискажённым и в нём настоящий источник творения.

***

Антерос и Леандр сидели на берегу озера и обсыхали после купания. Погода была ясная, и солнце их приятно согревало.

– А вообще в каком ты классе? – спросил Леандр.

– Пойду в восьмой, – немного с нежеланием ответил Антерос.

– Значит, я старше тебя на два года. Знаешь, по разговору так и не скажешь. Хотя отправиться в лес с картой, которую ты не понимаешь, в дождь и даже без ножа… Мог бы только кретин, – сказал это с улыбкой Леандр.

– Так ты убиваешь их? – вдруг задал вопрос Антерос.

– Зверей?

– Да, животных. Скажи, это твой выбор?

– О чём ты?

– Твой отец – охотник.

– А, ты в этом плане… Да, это мой выбор, – твёрдо сказал Леандр. – Отец никогда не заставлял меня это делать. От первого похода с ним в лес до первого убитого мной оленя. Он никогда не навязывал мне что-то. Просто показывал – молча. Наверное, это можно назвать примером, – парень разглаживал песок рукой. – Я смотрел и хотел так же. Точнее, я даже не представлял, что может быть как-то иначе. Я видел свой путь и шёл по нему.

Антерос хотел было открыть рот, но Леандр опередил его:

– И я не могу представить себя без этого.

– Ясно. Я понял, – сказал Антерос, решив больше не поднимать эту тему.

– Ну а ты-то сам. Ты явно не тот, кто просиживает зад за столом.

– Я занимаюсь в школе Ордена Веры после школы.

– Ааа… То есть всё-таки просиживаешь зад, – ухмыльнулся, откинувшись назад, Леандр.

– Ни фига, – взбунтовался Антерос. – Во-первых, медитация – это очень глубокий внутренний процесс. Тебе бы стоило попробовать.

– Обойдусь.

– Во-вторых, медитации предшествуют трудные, порой невыносимые тренировки.

– Типа вы делаете то, с чем я бы никогда в лесу не столкнулся, да? Попробуй просто…

Антерос не дал ему закончить:

– Вытяжения, прогибы, силовая работа, боевые искусства.

– Чушь.

– Бег. Ты хоть раз в жизни бегал 20 километров без остановки?

– Я пробежал 50, когда отстал от папы после ночной рыбалки, – Леандр говорил это, сверля взглядом собеседника. – Он вернулся на мотоцикле, а мне пришлось бежать.

– Он оставил тебя одного? – посмотрев из-под бровей, спросил Антерос.

– Да. И я запомнил это навсегда, – Леандр вновь откинулся назад и смотрел на озеро.

– Тем не менее ты можешь себе представить, как это трудно – сидеть полдня, не выспавшись, на глупых, бесполезных уроках, а потом голодным вкалывать на тренировках?

– Я всё лето встаю за час до рассвета, – Леандр сделал паузу и повернулся к Антеросу. – Ты когда-нибудь проводил 3 дня без еды?

– … – Антерос посмотрел на друга. – Каков шанс, что ты выдумываешь все эти свои истории?

– 50/50, – бодро ответил охотник. – Если бы у моего отца не было чл…

– Он был бы мамой, да, – перебил его младший товарищ.

– Поэтому всё возможно, Антерос.

– А во что ты веришь? – сменил он тему.

– В себя, – ответил Леандр.

– В смысле?

– Отец сказал мне однажды – верь в себя, и никто тебя не сломит. Вот я и верю. Пока вроде цел. Хотя, возможно, я услышал это где-то в другом месте, но неважно, – Леандр задумался и начал говорить так, словно его мыслям наконец открылась дверь на свободу, – странное это слово – вера. Последователи ордена верят в просветление и освобождение. Кто-то верит в Бога. Кто-то в дьявола. Кто-то вообще ни во что не верит. Точнее, верит в своё неверие. А я вот верю в себя. Себя-то я хотя бы вижу и чувствую, и этого мне достаточно.

– Опасно, – произнёс Антерос, вспомнив, что монахи часто используют такое слово, – ты же можешь и в этом усомниться.

– Иногда я думаю об этом. Что такое “я”? И вдруг начинаю теряться, словно всё рушится, – Леандр нахмурился. – А потом вспоминаю слова отца, и всё встаёт на свои места, – он улыбнулся.

– Да.

– А ты во что веришь? В Бога, видимо, хотя нет. Дай угадаю… – охотник вглядывался в товарища. – Ты веришь в сказки, в какую-нибудь легенду, да?

– Я не знаю, – Антерос засмущался и посмотрел в небо. По нему ясному и голубому плыли мягкие белые облака. – Я верю, мечтаю, что когда-нибудь полюблю. Встречу девушку. Ту самую – идеальную. С которой у нас одна судьба, – мальчик сделал паузу и вдохнул воздух. – А так… Мама мне всегда говорит: “Верь своему сердцу и ничему больше”.

– Типа следовать зову сердца?

– Мне кажется, я им и являюсь, – Антерос поджал к себе ноги и обнял их. – Ну… в плане того, что ведь мы единое целое. Глупо разделять меня, тело, разум, сердце. Это сложно, я не знаю.

– С ума так сойти можно, вот что. О! Смотри!

Леандр обернулся и указал пальцем в лес.

– Лисы, – сказал он шёпотом.

Антерос тоже повернулся и вгляделся.

В зарослях кустов спаривались рыжие лис с лисицей.

Мальчики вернули взгляд к озеру.

– Антерос, мне нравится одна девочка в школе, – начал Леандр, – она такая, ну, красивая, в общем. И формы у неё не простые. Такие… – он не мог подобрать слов и помогал себе руками, изображая в воздухе фигуру девушки. – Я пару дней назад подошёл к ней, и вроде как она даже предложила погулять тем же вечером… А как я пойду, если мне на охоту надо!? – вдруг повысил он свой голос. – Я же не могу вот так просто – взять и пропустить.

– Почему?

– Как почему? Ты дурак? Тогда же всё нарушится – вся экосистема. Вот смотри, – охотник начал на пальцах, в прямом смысле слова, объяснять всё собеседнику, – я не приду в лес, и вся-вся пищевая цепочка волку под хвост. Ведь продолжит бегать меж этих кустов пара лишних зайцев, оленей или того хуже – барсуков. Они будут плодиться, их численность расти в геометрической прогрессии – никаких деревьев, никакой травы в лесу не останется. А потом звери начнут выбегать в город, и что дальше? Дальше хаос, Антерос, – Леандр приблизился к нему лицом, говоря это.

– … – тот молчал.

– А теперь скажи мне, что я должен сделать, м? С одной стороны моя совершенно естественная потребность к охоте и долг перед лесом, а с другой моя совершенно естественная потребность в продолжении своего рода и долг перед обществом. Это безумие! – Леандр всплеснул руками и через паузу, отдышавшись, продолжил. – Ну я и предложил Лесли погулять по лесу, только я буду одет не совсем нарядно и с ружьём на плече. Её это смутило немного, и вроде как мы решили встретиться в какой-нибудь другой день. Но парень, который подслушал наш разговор, сказал, будто она меня отшила. Хрен знает. Вот то ли дело Элеанора… – охотник набирал в ладонь горсть песка и наблюдал, как тот струится обратно. – Она хоть и старше меня на четыре года, но она бы точно не отказалась поохотиться со мной.

– Как… – непонимающе посмотрел на него Антерос.

– Моя школа совмещена с колледжем. Она третьекурсница.

– А…

– Вот только как мне подойти к ней. Ведь…

Леандр продолжал что-то говорить, но Антерос уже не слушал. Он думал: “Одна нравится лишь из-за тела, другая и вовсе… Лишь бы только сноситься. Это не любовь. Как так можно? Вот так люди и начинают “встречаться”. Только трахаются, да смотрят на зад друг друга и ещё на других поглядывают. А потом женятся и ненавидят друг друга. И когда потом расходятся, все называют “это” угасшей любовью. Придурки тупые. Как любовь может угаснуть? И я сижу сейчас рядом с…”

– И что же мне делать, Антерос? – вырвал его из мыслей Леандр.

– Не знаю, верь в себя.

– Точно! Но…

Леандр продолжал о чём-то взволнованно говорить, а Антерос вновь ушёл в себя.

“И люди называют любовь лишь химическим процессом, игрой гормонов. Полный бред. То, что сейчас происходит с Леандром, – вот игра гормонов. А любовь – это… Это всё. Когда ты живёшь только ради любимого человека. Когда ты и она – и есть любовь, и ничего больше не нужно. Да… Это так прекрасно. Когда же мы встретимся с тобой…”

– Я знаю! – вновь Леандр вырвал Антероса из мечтаний. – Я спрошу у Томми – это двоюродный брат Элеаноры – где она живёт. И приду прямо к ней. В охотничьей одежде, с ружьём наперевес и приглашу её сразу же. Я знаю, у неё точно есть одежда для леса. По грибы там, по цветы. Элеанора точно должна любить лес, она ведь… А нет, это Лесли травница. Ну и ладно.

– И не брей бороду, – добавил Антерос. – Ты так за её ровесника сойдёшь.

– Антерос, ты прав. Ну всё. Хватит рассиживать. Сегодня же узнаю её адрес. Скорей!

Сказав это, Леандр вскочил и быстро собрал свои вещи. Антерос старался поспеть за ним, но охотник уже убежал в лес. Смирившись, Антерос спокойно в задумчивости последовал за ним.

Вдруг стало темно. Антерос остановился на опушке и обернулся к озеру. Солнце скрылось за облаками, и лишь один луч света пробивался на водную гладь. Взгляд Антероса был прикован к маленькому утёнку, плывущему в центре озера и подсвеченному этим лучом. Пушистому серому утёнку с красным яблоком в клюве…