Глава 3 — Без названия

𝄞 Trevor Jones: The Kiss

У хорошего хозяина осел может спокойно
дожить до тридцати лет, в особо редких
случаях – даже перешагнуть этот порог.
Выданное Евангелию Крали в подмогу
животное успело в своей жизни застать
последние большое нашествие варваров.
Тогда эсквайр еще не родился.

Ослица никуда
не спешила. В ее возрасте было уже некуда бежать. Она размеренно переступала по
рыхлому снегу и флегматично поглядывала
куда-то вдаль мудрыми глазами. Крали ей
даже не управлял. Шла сама, точно зная,
куда ей нужно доставить свой груз. Эта
кротость, помноженная на опыт и практически
человеческий разум, вселяла уважение.
Не каждый молодой скакун смог бы так
комфортно, как корабль, привести
фельдъегеря на постой в Блоккатену.

Только раз
за этот путь эсквайр посмел натянуть
поводья и притормозить ослицу. С холма
ему снова открылся вид на резиденцию
местного владыки – того самого барона
Оди, речь о котором зашла во время
натянутой беседы с капитаном Трошем.
Поместье и донжон оставались все также
пустынны, хотя солнце уже высоко поднялось
над землей.

Этот барон
Оди был большим оригиналом или, что
вероятнее, катастрофическим глупцом.
Евангелий Крали достал из кармана куртки
выданные в гарнизоне бумажки. Их было
всего четыре – четыре беспокоящих
фельдъегеря обрезка дорогого пергамента.
На одной стороне у него числился
малопонятный номер и золоченая подпись.
Другая оставалось пустой.

Евангелий
Крали никогда не имел дел с векселями,
трассатами, облигациями и прочими
атрибутами сугубо биржевой жизни. Это
развлечение подходило лишь тем, у кого
водились лишние монеты. Впервые в жизни
ему довелось держать в руках ценную
бумагу, и от внезапного появления оной
становилось тревожно. За кусочком
пергамента скрывался не только
малоизученный мир рынка, но и какая-то
тайна. Зато теперь точно понятно, зачем
в Блоккатену, отшиб цивилизованного
мира, вез Эйтевал ценный товар. Таинственный
барон не собирался останавливаться на
достигнутом и уже готовил к выпуску
новую партию своих векселей.

Творятся
странные дела, и объяснения им Евангелий
Крали пока что найти не мог. Оставалось
только поискать ниточки в той недружелюбной
деревне, у которой они расстались с
торговцем дома Медио. Нежно пришпорив
худые бока животного, Крали продолжил
путь. В его голове тайна векселей
соседствовала с фантазиями о горячем
завтраке – хлебном супе или даже, если
повезет, пироге. И конечно его беспокоило
то, как встретившиеся ему на пути люди
аккуратно оттесняли его от правды.
Капитан пограничной стражи наверняка
знал больше, чем говорил, но из него и
клещами было не вытянуть. А торговец
Иоахим, скорее всего, мало осведомлен
о происходящих в провинции делах. Зато
у него было накатанная тысячами миль
чуйка, полезное в торговом деле свойство.
И фельдъегерю такое сейчас тоже ой как
может пригодиться.

Тогда он и
решил, что знакомство с добродушным
торговцем необходимо развить. Дружба
приятна без каких-либо нюансов, но если
она приносит еще и какие-то дивиденды
– то тут уж точно нельзя отказать себе
в удовольствии еще немного помучить
Эйтевала.

(– Глянь,
муж! Я подобрала очень расчетливого
мальчишку. Кому-то сегодня стоит
перепрятать кошельки, мало ли, что у
него еще на уме.

– Не ерничай.
В дороге клювом не щелкают, и любая
встреча должна быть оценена по своей
прибыльности, – встал на защиту гостя
Лоуренс. – Главное, чтобы не вошло в
жизненную привычку, как это бывает у
особенно циничных торговцев.)

Не подумайте
чего-то плохого. Эта мысль пришла в
голову эсквайра скорее от пьянящего
чувства приключения. Выполнив свое
первое настоящее поручение, он на
недолгое время обрел настроение сродни
религиозному экстазу – и даже недавний
неприятный разговор не помешал этому.
Возникла ложная уверенность, что каждое
дело ему по плечу, стоит только за него
взяться с нужного края. Въезжая в
Блоккатену, Евангелий Крали был уверен,
что тайна скоро раскроется перед ним
подобно книге.

Есть стереотип,
что зимой деревня практически полностью
вымирает. С наступлением холодов поля
застывают, и крестьянский люд пребывает
в безделье. Какую-то активность сохраняют
разве что ремесленники и держатели
трактиров. Блоккатена в этом плане не
была исключением. От множества других
поселений центра королевства ее отличала
только высокая стена – досадное
напоминание об опасности проживания
на приграничных территориях. Этим же
Крали объяснял неприветливость местного
населения. Редкие прохожие смотрели на
него, проезжавшего на ослице по
расхлябанной деревенской улице, с явным
неодобрением. На всякий случай, чтобы
не сойти за дурака, фельдъегерь убрал
с лица приветливую, как ему тогда
казалось, улыбку.

– Скажи,
добрый человек, – обратился эсквайр от
одиноко бредущему старику с неухоженной
бородой. Борода была очень неприятная,
прямо-таки дремучая. – Где у вас путники
остаются на ночлег?

Старик
остановился и бросил на Евангелия Крали
свой неуютный взгляд. Белесые глаза
быстро скользнули по эсквайру, смерив,
похоже, его с ботинок до макушки.
Ненадолго задержались на рукавах, с
особой тщательностью вышитых королевскими
гербами, и на мирно покоящемся в ножнах
мече. Прохожий заиграл желваками и
смачно сплюнул на землю.

– Не принято
у нас так, – не сказав более ни слова
старик поспешил по своим делам. Наладить
контакт с местным населением фельдъегерю
с нахрапа не удалось. Совершенно по-детски
переоценил свою харизму и
даже не осознал, что наделал. К деревне,
где все друг друга знают, слухи
распространяются буквально по воздуху.
Не успел эсквайр доехать до центральной
площади с вестовым столбом, как Блоккатена
уже худо-бедно знала о его существовании.
А так как слух запустил человек явно
недобрый, то и слава получилась
соответствующей. Чего
еще можно было ждать: появление на
горизонте начальства (а Крали воспринимался
именно так) всегда вызывает в глубинке
оторопь и раздражение.

То, что Крали
с легкой руки назвал «центральной
площадью», стоит воспринимать с долей
преувеличения. Блоккатена была очень
маленькой деревушкой с тесно стоящими
домиками. Места внутри стен в обрез,
поэтому строения томились в непривычной
для пейзажа тесноте – можно без труда
рассматривать быт соседей из своих
окон. И главная деревенская агора,
совместившая в себе место собраний и
торговли, соответствовала общему
настроению. На ней с трудом умещались
пяток палаток. В одной точили инструмент,
в другой чинили сапоги. Еще был торговец
мясом – его можно было определить по
свиной голове, флегматично взирающей
на площадь с высокого кола. Фельдъегерь
очень удивился ее присутствию здесь.
Мясо – недешевый продукт, практически
полностью исключенный из деревенского
рациона. Если был торговец, то был и
спрос. А значит, в Блоккатене откуда-то
водились нескромные деньги.

Почувствовав
внимание Евангелия Крали, торговец под
свиной головой, похожий на непомерно
обширный шар, выкатился из своего закутка
и демонстративно вытер о фартук грязные
от сырого мяса руки. Воспринимать это
можно было как угодно. Фельдъегерю жест
показался беспричинной угрозой, и он
проехал мимо. К счастью, здесь же на
площади он сразу заприметил знакомый
фургон и лошадей, погрузивших головы в
кадку с кормом. Они указывали на трактир
лучше любой вывески.

Оставив
ослицу в хорошей компании, Евангелий
Крали отворил тяжелую дубовую дверь и
наконец оказался в тепле. Его буквально
сшибало с ног от стойкого запаха
прогорклого сала, в тот момент – самого
замечательного запаха на свете. В
деревенском трактире не было и малейшего
оживления. Только за одним столом,
обхватив ручищами крынку, сидел Иоахим
Эйтевал. Увидев фельдъегеря, он подмигнул
и расплылся в улыбке.

– Приятно
видеть человека, с которого слетели
заботы, и он наконец-то может передохнуть,
– торговец указал на стул, призывая
фельдъегеря присоединиться. – Я, как
видишь, тоже теперь могу вздохнуть
спокойно. Груз доставлен в целости,
накладные подписаны, а стороны не имеют
друг к другу никаких претензий. Договор
был полностью исполнен!

– И теперь
можно отправляться домой, увозя с собой
тяжелый мешок монет.

– Эх, господин
Крали. Твои знания о торговом деле
застряли где-то на уровне прошлого века.
За такие дорогостоящие товары уже давно
не платят серебром или золотом. Это
слишком небезопасно. В ворохе монет
легко пропустить фальшивку, да и нарваться
на бандитов с такой суммой чересчур
рискованно. Нет, деньги тут не при чем.
По итогам закрытой сделки я привезу
торговому дому обязательства. Их очень
удобно транспортировать в силу физической
невесомости. Но сила в них таится ничуть
не меньше, чем в твердой валюте. Почему
ты смотришь на меня так странно?

– Потому что
я голоден, – оправдался Крали, стараясь
не показывать свое незнание законов
большого рынка. – Готов самолично убрать
целую корову. Только вот ума не приложу,
что мне с этим делать.

Он выложил
на стол четыре пергаментных листа
подписями вверх. Иоахим Эйтевал понимающе
кивнул.

– Спрячь
поскорее. Одной этой бумажки тебе хватит
чтобы наесться до отвала. О том, что у
тебя есть больше лишним людям знать
необязательно. Туллио, иди сюда! У тебя
снова клиенты!

Из двери за
высокой стойкой, наверное – из кухни,
появился хозяин трактира. Господин
Туллио был худосочным невысоким дядькой
с от природы недовольным лицом. В
Блоккатене эта гримаса вообще была
распространена. Завидев Крали, он стал
еще более угрюмым.

– То неделями
простой, то на те, – пробурчал он, выползая
со своего поста за стойкой. – Сразу
двое. Учтите, что варева осталось мало,
а второй раз я для вас уже ничего готовить
не буду. Нерентабельно на вас продукт
переводить, если вы целиком весь чан не
съедите.

Эйтевал
засмеялся:

– Будет
ругаться, хозяин. Неси что есть, и эля
сверху. Не каждый день в твою берлогу
захаживает королевский фельдъегерь.

– Как по мне,
господину королевскому фельдъегерю
было бы уютнее отобедать в военном
лагере на границе. Там он был бы больше
ко столу. Но ничего уже не поделать.

Туллио говорил
прямолинейно и в лице никак не менялся.
В его реплике не слышалось ничего
обидного. Если бы он хотел задеть
эсквайра, то применил бы более резкие
выражения, а так вышло, что просто
констатировал факт. Все говорило о том,
что население Блоккатены не жаловало
государевых людей.

– Я бы остался
там, да только в гарнизоне, похоже, и без
меня хватает хлопот. К тому же, нрав на
границе оказался куда менее диким, чем
мне казалось. Простая скучная жизнь.
Наверное, местные военные от нечего
делать к вам часто заходят?

– Бывает.
Закупят припасы, гвозди, разопьют здесь
по пинте и собираются домой. Они умные
люди, так что знают, когда нужно исчезнуть
и не мозолить глаза. Мы здесь привычные
жить сами по себе: защита и нравоучения
нам не нужны. И вы тоже, коли приехали,
обойдитесь без них. Вот вам мое
приветственное напутствие.

– В чужой
монастырь со своим укладом не лезут, –
согласился Крали и протянул трактирщику
заветный вексель. – Надеюсь, этого
хватит на хороший обед.

Туллио с
видимым неудовольствием принял бумагу
и быстро спрятал ее в карман.

– Вполне,
господин фельдъегерь. Трапеза будет
обильна.

Ни сказав
более ни слова, он скрылся в кухне.
Послышались приглушенные разговоры и
стук керамических плошек.

– Вот он
удивился, что ничего не надо объяснять,
– хмыкнул Эйтевал. – Наверняка заготовил
целую тираду и расстроился, что ее не
удалось эффектно приподать.

– А я бы и не
отказался от объяснений, потому как
местные денежные обычаи для меня остаются
загадкой.

– Для всех
нас, – признался торговец. – Вексели
барона Оди тут уже давно имеют хождение,
и внутри поселения успешно заменяют
королевскую монету. Туллио, впрочем,
легко бы рассчитал тебя и серебряными
торени. Но так вышло бы дороже, потому
что он все равно держит в голове цену
векселя. А сколько стоит вексель – то
никому толком неведомо, курс у каждого
свой.

– И почему
же они не путаются, раз такая свистопляска.

– Тут как
раз нет большого секрета. Внутри деревни
все можно обменять на баронский вексель,
поэтому цена давно известна. Местные
друг друга не обманывают, им еще вместе
жить. А вот пришлых можно и одурачить.
Это вполне в духе Блоккатены.

Хлопнув
дверьми, трактирщик Туллио вынес в
сумрачную залу обед. Перед Евангелием
Крали сначала возник большой горшок
каши с кореньями, потом тарелка со
шкворчащей колбасой и капустой.
Завершением этого поистине праздничного
для эсквайра стола оказалась кружка
пенистого эля. Мечтать о лучшем было
преступно, и фельдъегерь с огромной
радостью набросился на еду.

– Да, большой
выдумщик этот барон Оди, – говорил
Эйтевал, неприкрыто умиляясь аппетиту
эсквайра. Сколько мальчишка не пытался
показать свою значимость, опытного
путешественника было не провести. Мне
кажется, он с самого начала знал о
Евангелии Крали все. И что беден он как
мышь, и голоден – как волк. Скрывать
свою сущность очень трудно. К счастью,
торговец обладал еще и чувством такта,
не позволив себе открыто насмехаться
над выбранной Евангелием Крали маской.
– Говорят, кстати, его кожа черная как
ночь.

– Брешут, –
пробурчал Крали с полным ртом каши. –
Не бывает такого. Кожа черная только у
черта в преданиях.

– Ну не скажи.
Видывал я людей с таким необычным
свойством. В порт раньше всякие разные
корабли заходили, и в командах встречались
такие вот гости. Темные, как головешки.
Это они где-то на юге живут, где солнце
постоянно жарит. Вот и загорают так
сильно. И вроде как барон Оди тоже был
на какую-то степень южанин. Ему передалось
это странное свойство. Это местные так
говорят, кто его еще самолично видел.
Потому что в последние годы барон носу
из своей крепостницы не кажет. Умом
тронулся на фоне всяких трудных дум.
Жалко, человек был в крайней степени
неординарный.

Торговец и
фельдъегерь столкнули чарки и пригубили
кисловатого эля. В трактире Туллио он
был особенно крепок и наверняка с замешан
с чем-то убойным, потому что молодому
эсквайру очень быстро ударило в голову,
и он сомлел. Сознание приятно затуманилось.

– Деревня,
где все меняются какими-то бумажками,
– с усмешкой перечислял Евангелий,
загибая пальцы. – Военный лагерь, который
вроде бы и военный, а на самом деле так
– оторви и брось. Барон-затворник с
черным лицом, которого никто не видел.
Тут прямо не королевские земли, а какой-то
собственный мирок.

– Полная
духовная и телесная автономия, –
подтвердил Эйтевал с умным видом, вливая
в себя остатки напитка и призывая хозяина
подлить того же, да побольше. – А чего
ты хотел? Люди стремятся организоваться,
так им велит внутренний закон. Если
власть монарха на местах некрепка, то
не сегодня-завтра ее отодвинут. Беззлобно,
со всей аккуратностью, чтобы не задеть
самолюбия. Если у него нет времени
заниматься провинцией, то кто же в этом
виноват?

Воспитанный
в безусловной любви к короне Крали от
услышанного даже перестал жевать. Он
внимательно посмотрел на собеседника,
размышляя – а нет ли в его вроде бы
мирных 8словах признаков измены?

Не было.
Показалось. Глупый эсквайр, ругнулся
он про себя. Если судить за каждое
неудобное слово, то скоро в королевстве
на свободе будут ходить только немые.
Стоит относиться к этому спокойнее, ибо
чрезмерная нервность заметно сокращает
жизнь. Это вам каждый опытный человек
скажет.

Покончив с
едой и вдоволь еще напившись эля (так,
что голова зазвенела) эсквайр благостно
потянулся. Его молодой организм был в
полном довольстве и готов к дальнейшим
подвигам.

– Сколько
ты еще пробудешь в этом богом забытом
крае?

– Передохну
денег и отправлюсь, – ответил Иоахим
Эйтевал. Его огромные руки похлопывали
набитый, как барабан, живот. – Места в
телеге сколько хочешь, если ты об этом
спрашиваешь.

– Ты очень
проницателен, торговец. А я ценю доброту.
Будет честно, если я со своей стороны
заготовлю нам снеди в дорогу. Подъезжая,
я увидел на торговой площади много всего
сытного. Да и вексели карман жгут.

Эйтевал
задумчиво почесал бороду:

– Это будет
справедливо. Но неужели ты хочешь в
одиночку пойти на рынок.

– А что такое?

– Обманут.
Увидят, что человек нездешний, порядков
не разумеет. Как пить дать разденут и
разуют.

– Не посмеют,
– выпалил смелый от эля эсквайр. – Что
косо будут смотреть, так я привыкший. А
на зло не пойдут, потому что добрые люди
первыми зла не делают. Сначала надо
присмотреться к человеку, оценить риски.
Эта осторожность меня и выручит.

Не дожидаясь
одобрения он направился к выходу из
кабака, но тут его окликнул уже Туллио,
беззвучно возникший за стойкой.

– Сэр
фельдъегерь останется у нас на ночевку?
– флегматично спросил он, протирая
тряпицей пыльный стакан.

– На одну
ночь. Есть в вашем заведении такая
услуга?

– Один. И
вперед, пожалуйста.

Пришлось
расставаться и со вторым векселем.
Богатство Евангелия Крали транжирилось
быстро. Передавая черный пергаментный
лист в руки владельца трактира, эсквайр
ожидал какого-то подвоха. Так оно и
получилось.

– Если
планируете моцион по нашей славной
деревне, то будьте любезны оставить
оружие здесь.

– Этот меч
мне дарован короной, – запротестовал
Крали.

– Даю слово,
его никто не украдет. Я положу его в вашу
комнату на втором этаже, там он вас и
будет дожидаться. А по Блоккатене лучше
ходить как все, дабы не нервировать
общественность. На вашем месте, я бы и
форменную куртку оставил. Королевские
нашивки хороши там, где привлекают
восхищенные взгляды. Например, в столице.

Ничего тут
поделать было нельзя. Теоретически
стоило бы и поупираться, но Крали уже
знал, что это бесполезно. Он послушно
отстегнул с пояса ножны и вручил их
трактирщику. Сверху бросил свою куртку
и остался в белой рубахе. Разоружив
эсквайра, Туллио впервые с их знакомства
позволил себе тонкую неестественную
улыбку.

– Мы
законопослушные люди, сэр. Ни в коем
случае не желаем как-то задеть ваше
самолюбие и тем более не приемлем
ограничения свободы вашего передвижения.
Просто так будет всем спокойнее. И мне,
и короне, и горстке селян, которые
встретятся вам вне этих стен. Просто
исключаем возможные глупые конфликты.
Народ темный – сначала делает, а потом
думает. И извиняться, если честно, плохо
умеет.

Хорош, конечно,
королевский посланник, с грустью думал
Крали, надевая поверх рубахи бурку. Как
не распушай крылья, а все равно все
вокруг хитрее, потому что, наверное,
старше. Эсквайр дал себе тогда обещание,
что научится тоже такому житейскому
трюку – стоять на своем. Кажется, за
время путешествий эта способность и
вправду в нем появится. Но это будет
потом.

Выходя из
трактира в цивильной одежде, похожий
на забредшего на границу горожанина,
Евангелий Крали обернулся, чтобы лишний
раз попрощаться с торговцев Иоахимом
Эйтевалом. Но тот уже спал, прямо за
столом. Могучая голова опустилась вниз,
слышалось спокойное и сытое сопение.

– Приходите
как устанете от прогулки, – бросил
Туллио, поднимаясь по лестнице на верхний
ярус, где видимо и располагались комнаты
для постоя. – Будем вас смиренно ждать.

– Я скоро
буду.

Уже открывая
дверь в холод, эсквайр снова повернулся,
дабы осмотреть пространство таверны –
как бы стремясь зафиксировать это место
в памяти. То ли дружелюбное, то ли надменно
отстраненное. Тогда он впервые и увидел
то, что потом долго будет его преследовать
– из темени кухни на него смотрели два
зеленых, точно кошачьих, глаза. Нехороший знак, ведьминская метка. Столкнувшись
с ними Евангелий Крали дрогнул и поспешил
поскорее покинуть странное место. В спину, как плетью, ударил звонкий девичий
смех, от которого стало еще неуютнее.

(– Наш смелый
эсквайр испугался интереса кухарки, –
промурлыкала Волчица, подливая себе в
кружку молодого вина.

– Испугался.
Но это вовсе не смешно, госпожа. В начале
своего путешествия я много раз ошибался,
вел себя глупо или просто не мог правильно
считать атмосферу. Но в тот раз чуйка
не подвела. Это было мое первое знакомство
с настоящим чудовищем.)