Глава 5 — Без названия

Иванна потеряла аппетит и теперь сидела далеко от места, где
ела.

Алейна быстро помахала перед ней двумя куклами, опасаясь,
что девочка снова может
испугаться.

— А теперь, юная леди, взгляните на это.

Рот Иванны открылся гораздо шире, чем когда она увидела вкусную еду до этого.

Девочка мгновенно подползла ближе. Эту мгновенную реакцию Алейна видела впервые.

— О, вы их узнаете? 

— Мамина работа!

Иванна держала куклу на своих маленьких вытянутых ручках. Она поочередно смотрела на двух кукол.

— Леди, знаете, у вас есть старшие брат и сестра, – осторожно начала Алейна.

Поскольку Иванна
была еще ребенком,
Алейне было трудно рассказать ей о старших брате и сестре, рожденных от другой женщины.

Она не хотела, чтобы Иванна сомневалась в том, что она
родилась от любви.

— Сестра и брат?

— Да. У них другая мать, но отец тот же, так что вы трое – родные.

— Получается,
у папы есть другая
жена?

— Нет, они давно расстались. Еще до того, как герцог
познакомился с вашей матерью.
Изначально ваша мать должна была быть здесь...

Почему Луиза оставила Данте во время беременности?

Ребенок, безусловно, был благословением для этих двоих, собиравшихся вступить в
официальный брак.

Но почему она ушла?

— В общем, эти игрушки сшила ваша мать для ваших сестры и брата.

Черные кошки с красной лентой.

Швы
были местами порваны, уши неровные, а форма глаз разная.

Иванне была хорошо знакома беспорядочно сделанная работа матери.

— Леди Хьюгор очень плохо умела шить. Тем не менее, она сделала игрушечных кошек для ваших сестры и брата,
сказав, что хочет сделать подарки своим детям.

Честно говоря, они больше походили
на кошек-монстров, чем на милых кошечек, но Валери и Луан были очень
счастливы,когда впервые их получили.

Ведь их настоящая мать ничего им не дарила.

— Мама сделала игрушечную кошку и для меня.

Иванна погладила глаза куклы.

Желтый зрачок порван. Глаза куклы, которую мне подарила мама, когда я была
маленькой, были такими же.

Как папины глаза.

— Теперь они ваши, потому что это подарок от ваших брата и сестры для младшей сестренки. 

— Младшей сестренки?

На слова "сестра" и "брат" ответа не
было, но она удивилась
словам о младшей сестре.
Это заставило почувствовать, что у нее действительно есть брат с сестрой.

Алейна ласково улыбнулась.

— Да. Вы – драгоценная младшая сестра леди Валери и господина Луана.

— Я – сестра.

— Оба с нетерпением ждут встречи с леди. А что насчет вас? Хотели бы с ними
познакомиться?

Иванна покачала головой и обняла игрушки, словно ища защиты. Алейна ничего не могла поделать. У
нее не было другого
выбора, кроме как отложить встречу до следующего раза.

Близнецы, которые открыто выражали свое предвкушение, могут
быть разочарованы, но в
приоритете была эта драгоценная девочка.

...

После ухода
Алейны я осталась одна, но мне не было одиноко или страшно, потому что у меня
были две куклы, сделанные моей мамой.

— Мяу.

Я коснулась кошачьего уха.

Текстура
была такой же мягкой,
как и у той игрушки,
которую мама сделала
раньше.

— Думала, что больше никогда тебя не увижу.

«В день
смерти матери я была вынуждена покинуть дом и расстаться с игрушкой.

Провожавшие меня сказали,
что я не могу забрать её.

Я не знала,
как снова вернуться домой, а если бы и знала, то не смогла, потому что всю
жизнь провела взаперти.

В своей
первой жизни я больше никогда не встречала Мяу. Даже когда умерла.

Но и во
второй жизни я не смогла забрать Мяу, и думала, что все закончится также, как и в прошлый
раз».

— Не ожидала, что мы снова вот так
встретимся.

«Если мама
сделала для них Мяу, возможно, мои сестра и брат – неплохие люди?»

Мама не
могла хорошо держать иглу, так как у нее не было ловких
рук.

Это был
первый и последний раз, когда она делала мне игрушечную кошку.

Однако здесь их было двое. 

Я потрогала
эти ушки и снова обняла их.

Почему-то
казалось, что от них пахнет мамой.

— Мама.

Когда я была в тюрьме, то всегда находилась в одиночестве. Мне было больно от этого...

Но сейчас тут
были две Мяу.

Здесь мягкие полы, теплые комнаты, вкусный хлеб и вкусные соки.

Так что теперь можно было выжать из себя все силы.

Если ты заболеешь, Мяу обнимет тебя.

Наконец,
когда рядом со мной была моя мамочка, я действительно могу терпеть.

...

Иванна крепко обняла Мяу и впервые за долгое время счастливо
засмеялась.

— Леди Иванна 
очень рада была
увидеть Мяу. Я также заметила снижение
бдительности и беспокойства.

В отчете
Алейны Данте вспомнил об игрушках Луизы.

Две куклы,
которые она с трудом сделала за несколько дней и ночей.

Передавая
кукол близнецам, Луиза говорила очень серьезно. Ее рука была забинтована из-за прокола иглой.

— Они называются Мяу.

Это было
так мило – говорить "мяу" с глуповатым выражением лица. В тот день Данте поцеловал каждый из забинтованных пальцев
Луизы.

То было одно из самых счастливых и
приятных воспоминаний с Луизой.

— Это самая
любимая вещь, принадлежащая
им, и они решили отдать
ее младшей сестре, дабы подбодрить.

— Они
были очень счастливы, узнав, что их младшая сестра – ребёнок леди Хьюгор. Думаю, вам
не стоит о них беспокоиться.

— Сейчас я беспокоюсь только об Иванне.

Маленькая
хрупкая девочка лежала,
свернувшись калачиком в темном углу комнаты.

Если она как
следует вырастет, то будет сильнее всех остальных. Она должна выздороветь.

Данте сжал кулак. Он не мог унять гнев на тех, кто так жестоко обращался с его ребенком.

— Господин.

— Что?

— Почему леди Хьюгор уехала шесть лет назад? Исходя из возраста юной леди, кажется, что в то время у
неё уже был ребенок, так почему...

Они встретились после развода Данте, поэтому не было
никаких проблем ни в юридическом, ни в социальном плане.

Более того, они даже были помолвлены.

Конечно, ребенок родился в счастливое время. Тогда не было бы никаких
страданий, но почему Луиза ушла?

Любовь Данте также была очень глубока к Луизе.

— Причина молчания может быть самой страшной.

Данте уже знал причину, он помнил искаженное
печалью лицо Луизы, когда она уходила.

Алейна не могла больше спрашивать, потому что понимала, что
Данте больно в
одиночестве.

— Доктор, которого предоставил Мак Келлен, должен
прибыть завтра. Я передам ей то, что вы рассказали мне об Иванне, и вы сделайте то же.

— Да, господин.

— Обязательно запомните всё, все ваши действия и консультации с Иванной. Нам необходимы даже самые незначительные детали.

Семья герцога обладает особой силой и имеет общие кровные
узы с королевской семьей.

Благодаря своей силе, она никем не была запугана, поэтому никто не может ее обидеть.

Именно поэтому
было трудно иметь дело с Иванной, чье сердце испытывало глубокую боль. Данте
еще никогда не был так рассержен.

Он, как отец ребенка, чувствовал
себя потерянным.

— Я не сделал ничего, о чем мог бы пожалеть, но если это как-то
связано с Луизой, я продолжаю испытывать
горечь.

Луиза была хранительницей Святого Духа, как и Иванна.

Поэтому Луизу тоже задирали, пока она росла.

Однако к тому времени, когда она встретила Данте, девушка уже полностью
научилась залечивать свои раны и бороться с теми, кто жаждал ее силы.

Поэтому Данте не копался в ее ранах. Он думал, что так будет
лучше и спокойнее для
Луизы.

Позже он почувствовал, что не стоило этого делать. Он считал, что должен был лучше
заботиться о ней.

Когда Луиза ушла, его охватило сильное сожаление.

— Пока не придет врач, сделайте так, чтобы моему ребенку
было как можно комфортнее. Она продолжает есть с большой осторожностью. У меня на кухне есть клубника,
помогите ей чувствовать себя как дома.

— Есть, сэр.

...

Салливан Элен была превосходным врачом.

Она
являлась выпускницей
медицинской академии, и
бесчисленные дворяне и королевские семьи боролись за то, чтобы забрать ее к себе, однако Салливан все игнорировала и
основала медицинский центр для простых людей.

Она исцеляла бедных простолюдинов, не имевших денег или с небольшим
достатком, иногда заботясь о глубоких ранах, оставленных в их сердцах.

С течением
времени уважение простолюдинов к Салливан росло, но интерес знати и
королевских семей значительно снизился.

Каким бы высокопоставленным выпускником медицинской академии
она ни была, доктора, к
которым мог попасть простой люд, отказывались от них.

Поэтому Салливан была весьма удивлена, когда узнала, что герцог Винсет ищет
ее.

— У герцога Винсета есть кто-то, кому нужна моя помощь?
Это правда?

Салливан снова и снова спрашивала об этом Мак Келлена, своего однокурсника
по академии.

Мак Келлен сказал, что все очень серьезно, и повел ее прямо к герцогу Винсету.

— Салливан Элен, вы будете отвечать за консультирование, а также за исцеление
сердечных ран.

— Понятно.

На самом деле,
герцог Винсет был человеком,
существующим вне слухов.

В глазах Салливан отразилось восхищение, но она кивнула, не выражая его.

— Есть кое-кто, кто нуждается в лечении и консультации.
Я бы хотел, чтобы вы остались в особняке и некоторое время лечили этого
человека.

— Простите, но меня ждет так много пациентов. Похоже,
остаться будет сложновато.

Герцог нахмурился. Мак Келлен, сидевший рядом с ним, глубоко вздохнул, но
Саливан не отстранилась.

Она хотела быть
врачом для всех, а не для одного человека.

— Посмотрите, а потом сами примите решение.

— Да?

— Это моя дочь, ей нужна ваша помощь.

—Леди Валери?

Если это дочь герцога Ланселота, то это должна быть юная леди Валери Ланселот.

В тот момент лицо
Элен, само того не ожидая, дрогнуло.

Хотя они
никогда не встречались,
слухи о детях герцога были настолько обильны, что она хорошо их знала.

Естественно,
существовало множество историй о
детях-близнецах герцога.

Леди Валери – старшая дочь и, как говорят, наследница.

Она нуждается в лечении и консультации?  Это её называют надеждой герцога? Отправиться сражаться с настоящим драконом?

— Я говорю не о Валери.

— Да?

— У меня есть еще одна дочь. Это секрет, так что никому
не говорите.

— После этой работы меня могут
убить?

При словах Салливан Данте перевел взгляд на Мак Келлена,
который поспешно покачал головой, словно говоря, что не понимает, о какой ерунде идёт речь.

— Если вы не раскроете секрет, то этого не случится.

Значит, если она заговорит об этом, то умрет.

Салливан уставилась на Мак Келлена, который завел ее в такую опасную ситуацию.

На лбу
последнего выступил холодный пот, когда он заметил этот взгляд.

— Кто она такая?

— Рана настолько глубока, что с ней тяжело справиться.

Лицо герцога заметно помрачнело.
Это было лицо
человека, который славится отсутствием привязанности.

Кто она?

Салливан сглотнула.

— Луиза Хьюгор, вы были *имперцем, поэтому знаете о ней,
верно? Человек, которого вы будете лечить – наша с Луизой дочь. Ее унаследованная сила равноценна той, что была у ее матери.

П.п.: Имперцем – люди из империи, наш доктор из империи, оттуда же и Луиза.

— Боже мой, – вздохнула Саливан.

Хорошо бы
было сначала разобраться в ситуации.

Что за душевная боль?

И насколько
она глубока?