Глава 41 — Глава 41. Большое тебе спасибо.

Глава
41. Большое
тебе спасибо.

Пощечина
сопровождалась порывом ветра, было
очевидно, что в неё было вложено много
силы.

Директор
отдела нравственного воспитания совсем
этого не ожидал и был ошеломлён:

– Миссис
Ин, если вам есть что сказать, скажите,
не бейте ребёнка.

Чжун
Маньхуа привыкла действовать своевольно,
будет ли она его слушать?

– Па–па…

Пощечина
приземлилась с громким звуком, даже
просто услышав его, было больно. Только
вот человеком, которого ударили, была
не Ин Цзыцзин. Чжун Маньхуа в шоке
посмотрела на стоящую перед ней Чжун
Чживан:

– Ванван?

Ин
Цзыцзин медленно отпустила плечо Чжун
Чживан:

– Прости,
моя рука соскользнула.

Когда
Чжун Маньхуа занесла руку для удара,
она совершенно не собиралась сдерживаться,
и Чжун Чживан была ошеломлена. Ей было
так больно, что выступили слёзы, а в ушах
зазвенело.

– С
тобой всё в порядке? Это действительно
твоя мать? – Недоверчиво спросила Сю
Юй.

– Нет.
– Ин Цзыцзин усмехнулась, ей было всё
равно. – Я – приёмная.

– Ванван…
– Чжун Маньхуа запаниковала. – Тётя
не это имела в виду, тётя извиняется
перед тобой.

– Нет,
всё в порядке. – С трудом ответила Чжун
Чживан. Слёзы из её глаз потекли ещё
быстрее.

Девушка
не выдержала и убежала, закрыв лицо
руками.

– Как
ты смеешь прятаться? – Чжун Маньхуа
немедленно пришла в ярость: – Да ещё и
втягиваешь в это Ванван? Разве я так
тебя воспитывала?

– Тётя,
ты действительно забавная. – Сю Юй
сделала шаг вперёд, встала перед Ин
Цзыцзин и усмехнулась: – Ты её не рожала
и не воспитывала. Как ты смеешь такое
говорить? Даже собаки знают, что нужно
нырнуть в воду, чтобы спасти щенков, а
ты попыталась ударить её, как только
она вошла в дверь. Ты хуже собаки.

– Почему
я не... – Чжун Маньхуа собиралась
возразить, но замолчала.

«Она
права. В глазах посторонних Ин Цзыцзин
всего лишь приёмная. Хотя на самом деле
она моя биологическая дочь, но эта
девушка настолько плоха, что если
окружающие узнают правду, я потеряю
лицо.»

Лицо
– достоинство, гордость.

– Для
родителей естественно бить своих детей.
– Чжун Маньхуа презрительно улыбнулась:
– Кто ты такая, чтобы влезать в дела
семьи Ин?

– Бум!

Как
только эти слова прозвучали, бутылка с
минеральной водой пролетела мимо лица
Чжун Маньхуа. Женщина была так напугана,
что её ноги обмякли и она упала на диван.

Сю
Юй замерла.

«Неужели
папа Ин защищает меня?»

Ин
Цзыцзин подняла голову и бесстрастно
сказала:

– Следи
за своим языком.

Чжун
Маньхуа не могла поверить, что Ин Цзыцзин
осмелилась на неё напасть. Гнев, печаль
и обида – всё это в одно мгновение
хлынуло в её сердце, и она покраснела:

– Для
кого я это делаю? Разве не для тебя? Ты
знаешь, сколько семья Ин должна заплатить
за то, что ты кого-то избила?

Только
тогда Сю Юй поняла, зачем пришла Чжун
Маньхуа. Она была так зла, что рассмеялась.

– Как
насчёт этого? – Она передала телефон
директору отдела нравственного
воспитания. – Давайте прямо сейчас
позвоним родителям Цзян Рана, чтобы
узнать, действительно ли они хотят,
чтобы папа Ин извинилась перед ними.

Директор
отдела нравственного воспитания пришёл
в себя и поспешно взял телефон. Номер
уже был набран.

Выражение
его лица дрогнуло. Прежде чем он успел
подумать о том, как Сю Юй получила номер
родителей Цзян Рана, звонок был соединён:

–
Здравствуйте,
здравствуйте…

Цзян
Ран вернулся в свою квартиру. С
отвратительным выражением лица, которое
украшали пластыри, он пинком распахнул
дверь. Как только он вошёл, его встретило
бледное лицо с яркими, как у призрака,
глазами.

Цзян
Ран был почти до смерти напуган, но,
присмотревшись, парень ошеломлённо
застыл на месте:

– Мама?

Призраком
оказалась госпожа Цзян, Цзян Хуапин, в
косметической маске на лице. Она бросила
на сына беглый взгляд:

– Сколько
раз тебе говорить, что я всё ещё молода,
зови меня сестрой.

Цзян
Ран:

–…Мама,
ты можешь перестать быть такой пугающей?

«Сегодня
я получил серьёзные физические и
психологические травмы, а мать их только
усугубила.»

Госпожа
Цзян была очень холодна:

– Нет.

– …

Цзян
Ран сдался, он собирался уснуть и забыть
позор этого дня, но прежде чем он двинулся
с места, парень услышал, как его мать
спросила:

– Тебя
избили?

Спина
Цзян Рана мгновенно напряглась:

– Мама,
откуда ты знаешь?

– Мне
позвонили из школы. – Цзян Хуапин
потрясла телефоном: – Ох, тебе действительно
нравится портить хороший отдых своей
матери. – Помолчав, она задумчиво
добавила: – По телефону сказали, что
тебя избила девушка.

– …Да…
– Цзян Ран совершенно не хотел этого
признавать. В глубине души он ненавидел
человека, который рассказал об этом его
матери.

Цзян
Хуапин радостно зааплодировала:

– Отличная
работа!

Цзян
Ран:

– ???

«Она
точно моя родная мать???»

– Я
давно хотела, чтобы кто-нибудь научил
тебя, паршивца, уму-разуму. – Цзян Хуапин
сняла маску: – Можно считать, что я этого
дождалась.

– Мама!!!
– Цзян Ран сходил с ума, – Может хватит?
Помолчи уже!

– Тс-с-с,
что ещё я могу сказать? Ты такой грубый.
– Цзян Хуапин встала и сказала: – Пойдём.

Цзян
Ран был ошеломлён:

– Куда
мы идём?

– В
школу. – Госпожа Цзян грациозно взяла
свою сумку. – Я собираюсь поблагодарить
маленькую девочку за то, что она помогла
мне дисциплинировать моего сына.

– Госпожа
Ин, госпожа Цзян скоро будет здесь. –
Директор отдела нравственного воспитания
совершенно не испытывал к Чжун Маньхуа
симпатии: – Вы вдвоём можете обсудить
этот вопрос должным образом.

«Я
действительно никогда не видел такого
родителя. Хотя меня называют мастером
истребления, потому что я вылавливал
щенячью любовь, как я мог поднять на
кого-то руку?»

Щенячья
любовь – это неофициальный термин для
обозначения чувств романтической или
платонической любви, часто испытываемых
в детстве и раннем подростковом возрасте.

– О
чём тут говорить? – Чжун Маньхуа была
крайне смущена и рассержена. Она не
хотела раздувать скандал, поэтому
потянулась, чтобы взять девушку за руку:
– Ин Цзыцзин, пойдём со мной в дом семьи
Цзян, чтобы извиниться.

Сю
Юй тут же достала из-за спины игрушечную
булаву:

– Что
ты делаешь?

Чжун
Маньхуа замерла.

Директор
отдела нравственного воспитания:

– ???

«Можно
ли это пронести в школу? Как охрана её
пропустила?»

Как
раз в тот момент, когда Чжун Маньхуа
собиралась разозлиться, дворецкий,
ожидавший снаружи кабинета, внезапно
открыл дверь и нетерпеливо сказал:

– Мадам,
госпожа Цзян здесь.

– Ин
Цзыцзин, посмотри, что ты наделала! Ты
заставила её прийти к тебе лично! – Лицо
Чжун Маньхуа потемнело, она была очень
зла: – Немедленно встань передо мной и
извинись!

Дверь
открылась и вошла женщина в ципао.

Ципао
– так же известное как «чонсам»,
маньчжурское женское платье обычного
во времена династии Цин покроя; позднее,
в несколько измененном виде – традиционное
в Китае женское платье, длинное,
приталеное, со стоячим воротником и
широкой правой полой.

Чжун
Маньхуа поспешно встала и подобострастно
сказала:

–
Здравствуйте,
я плохо воспитывала ребёнка, пожалуйста...

Цзян
Хуапин прошла мимо, даже не взглянув на
неё, и Чжун Маньхуа поперхнулась своими
словами.

Цзян
Хуанпин подошла к девочке и взяла её за
руку:

– Ты
Ин Цзыцзин, верно? Большое тебе спасибо.
Бей его, пожалуйста, почаще, ему пора
узнать, что мир не так прост, как он
думает.