Глава 79 — Образ чего-то близкого

-
Феноменально!.. - прошептал бородатый мужчина из толпы.

У входа в
палату столпилось необычайно большое количество людей. Тут числились пациенты,
врачи, монахи и, кажется даже, учёные – уж больно вид у них был заумный.

- Даркус,
где ты там? А ну расступились все! Кто вас вообще впустил!? – резвый голос Гельты
расшугал зевак.

Дарки кое-как
протиснулся в палату. Теперь он видел совсем иную картину. Перед ним лежало два
тела терза. Их лица было не разглядеть, Даркус машинально попытался вспомнить,
как они выглядели ночью, но у него не вышло – та же неразборчивая каша.

- Плохо,
очень плохо… А где остальные?

Гельта
молча подошёл к одной из кроватей и раскрыл занавеску. На койке лежало
неописуемое нечто. Нет, это был не монстр. На белой простыне обитало что-то замыленное
и бесформенное. Пустое и одновременно полное. Оно не шевелилось, не изменялось
в размерах или цвете, но если вглядываться в существо слишком долго и упорно,
то можно было понять, что пространство вокруг него словно изламывается, как
будто между ним и Даркусом находилось трескающееся многослойное стекло.

- На
твоей месте я бы так не заглядывался, - предупредил отец.

Даркус одёрнулся.

- Раньше
такого не было, - оправдывался Дарк

- Знаю, -
Гельта подошёл к сыну и положил руку ему не плечо. – Всё хреново, Дарки. Если
эта зараза распространится дальше, нам ой как не поздоровится.

 Даркус кивнул. Идей не было.

- Мне
сказали, что один из них пропал. Его кто-то украл?

- Нет. Он
именно что пропал, - Гельта задёрнул шторку обратно и присел на стул, на котором
ранее сидел Квин. – Хотя, слово “исчез” подойдёт лучше. Но мне больше нравится
глагол “стёрся”.

- Такое
возможно?

- Почему
нет? Если люди приносят богов из мира идей, то почему бы богам не забирать нас
в него? – Азари развёл руками.

- То есть
это всё же бог? Что он делает то? Убивает нас? – Дарк завалил отца вопросами, а
после громко зевнул.

- Нет, усыпляет.
Это нельзя назвать смертью. Я немного пообщался с профессором Гуфилем. Его
ученики стояли здесь, у входа. Он считает, что некий бог стирает телесное, оставляя
только духовное. Оставляя идею.

- Так
считает этот профессор, а что считаешь ты?

- А я
думаю примерно также. По крайней мере других предположений ни у кого нет. Если
вдруг появятся, не стесняйся предлагать.

Даркус
почесал затылок. Осмотревшись, он пододвинул тумбу чуть ближе к отцу и присел
на неё.

- Похоже
на чистую смерть, только наоборот, - выказал мнение Дарк. – Если я правильно
всё помню, после церемонии звезда стирает идею, так? А тут бог стирает тело, а
идею оставляет нетронутой.

- Хочешь
сказать, что это всё не случайно? Мол, бог делает это назло нашей церкви?

- Не
думаю, - глаза Даркуса слипались. - Ты ведь сам говорил, что боги
бессознательны.

- На
самом деле это вранье, - разразился откровением Гельта. – Всё зависит от идеи
вокруг которой возвышается бог.

Даркус
почувствовал, как у него начала болеть голова. Он вспомнил старые годы, когда был
ещё совсем малым ребёнком и когда отец грузил его подобным философствованием. С
удивлением для себя он обнаружил, что от тех лет у него осталось не так уж
много воспоминаний. Гельта принялся что-то рассказывать, но Даркус его уже не
слушал. Дарки было интересно посчитать, сколько лет своей жизни он вообще
помнил. Счёт закончился быстро. С трёх лет до восьми он не помнил ничего. От
восьми до тринадцати всё было хорошо. Потом, он вспомнил, как сильно ударился
головой во время тренировки и впервые потерял память, по крайней мере так ему
говорил отец. Благо, он отделался лишь незначительной потерей воспоминаний, а
не стал инвалидом. После юношество с четырнадцати до восемнадцати. Сражение с
Гельтой за право носить фамилию Азари, прохождение экзаменов на терза,
круговерть работы и тренировок, тренировок и работы. И вот, с этих пор и до двадцати пяти он не помнил
абсолютно ничего.

-... или вот,
второй пример. В дополнении трактата “О умах и богах” писалось, что бог,
олицетворяющий страх высоты и падения, в древности изображался, как высокая
отвесная скала, но в нашу эпоху - эпоху замков и величественных построек, бога
назвали «Чёрной башней». Мол, выше имперских башен нет ни одной скалы. Да и
обыденному горожанину этот образ стал куда ближе. Столичный клуб мистицизма и
ашалицизма, вообще, ради забавы, попытался сблизиться с этим богом на одном из
сеансов. Молодая знать, увлекающаяся подобной чушью, полагала, что если бог
имеет образ здания, то он будет безобидным. В конце концов на меня выпала доля
разбираться с делом о сбросившимся с крыши сыном Фана Шевели. Даркус, ты помнишь
Фана Шефели? Он принимал у тебя экзамен.

Даркус
покачал головой.

- Отец,
извини, меня что-то в сон клонит. Я тебя почти не слушал, - из последних сил
говорил Дарк.

- Хуже
всего, если дичалый бог окажется кровавым, - говорил отец, как будто не замечая
сына. – В таком случае веру будут распространять не люди, а сам бог. Зачастую
через безумие, ибо так проще. Хотя есть уловки получше, например, некоторые
боги умышленно заменяют собой образ чего-то близкого человеку. Чего-то, что
воспринимается для него, как нечто безопасное и спокойное, например образ
матери, дома или семьи. Для кого-то безопасным местом являются сны. Но это
сложная наука, даже ваши исторологи уже не вспомнят о нас.

- Хорошо, - кивал Дарк.

- Вот и
славно, ты засыпай дальше, а я пойду, - Гельта нежно погладил голову сына и куда-то
пропал.

Даркус не
придал этому особого значения, ибо в полудрёме ему могло почудиться многое.