Глава 1378 — Другой украшенный паланкин (Часть 4)
Пока Ван Баолэ упивался тремя звуками цитры, две сотни «фью» внутри него
наложились друг на друга. Из-за этого пространство вокруг него
искривилось, словно его окружило силовое поле, что само по себе было
необычно. Ван Баолэ, разумеется, это заметил. Взглянув на рябь
в воздухе, он убрал его. Всё его внимание было сосредоточено на трех
звуках цитры. К сожалению, такого количества недостаточно, чтобы
составить мелодию.
«Не имеет значение, с моим скрытым талантом
к просветлению можно посетить то место еще несколько раз и собрать новые
звуки цитры».
Эта мысль вновь разожгла в его сердце надежду
на получение собственной мелодии. Его охватила необъяснимая уверенность.
После встречи истинной сущности с женщиной в красном он считал
магический закон слуха музыкой. После прибытия в город и вступления
в секту Гармонирующий полумесяц это мнение не изменилось.
При
создании музыки кто-то полагался на опыт. Кому-то просто везло.
Но ни одна из мелодий не повторялась. Причем сам аспект их уникальности
казался Ван Баолэ очень привлекательным. Несмотря на весьма острый ум,
клон не проводил у себя в голове параллели между тягой к уникальности
и желанием обрести независимость.
В некотором смысле он хотел
доказать, что мыслил независимо, обладал своим характером и во всех
смыслах отличался от истинной сущности. Именно это было причиной, почему
он так хотел написать свою музыку. Да и ему самому очень хотелось
узнать, какая музыка выйдет из-под его пера.
В стремление к этому идеалу Ван Баолэ не стал сразу отдавать
управляющему рыбу. Если станет известно, сколько он поймал, то это
непременно вызовет множество вопросов. Это шло вразрез с придуманным
им планом. Тем не менее он дождался следующей ночи и снова испарился
из номера. От горных врат секты Гармонирующий полумесяц он во вспышке
переместился в другое место.
Вел себя он очень осторожно.
Убедившись в отсутствии хвоста и напрочь забыв об исследовании мира
звука, он помчался к рыбному месту. Он двигался очень быстро, поэтому
вскоре оказался там. Однако останавливаться он не стал. Вместо этого
он вновь растаял в воздухе, после чего уже оттуда вновь вернулся
к рыбному месту. Такие меры предосторожности показывали, какое значение
Ван Баолэ придавал найденному месту. По пути туда он не обращал внимания
на встреченных сущностей мира звука.
На месте он сел в позу
лотоса в том же месте, где накануне получил просветление. Подавив свою
ауру, он принялся ждать. Спустя какое-то время ему показалось, что
принятых мер недостаточно, поэтому он зарылся под землю и полностью
скрыл себя. В новом укрытии он стал с нетерпением ждать рассвета.
Ночь прошла спокойно.
Всё-таки
ночь длинна. Большинство практиков трех великих сект львиную часть
времени проводят в уединении. Можно считать большой удачей встречу
с теми одиночками, кто отправляется скитаться в ночи. За все ночные
вылазки он повстречал только практика секты Трагичная цитра.
Ван
Баолэ спокойно дождался рассвета. Рыбы вновь оживились. Зазвучали
небесные звуки. Ван Баолэ тотчас выбрался из-под земли, сел в позу
лотоса и начал искать просветление. Под влиянием музыки в нём одна
за другой рождались ноты, что не могло его не обрадовать. Естественный
закон радости, к его несказанному удивлению, начал медленно расти.
Его
визиты сюда продолжались целый месяц. Каждый день Ван Баолэ встречал
рассвет в компании рыб. Он даже попытался перегнать их в другое место,
но эта затея с треском провалилась. За месяц мимо этого района пролетали
практики. Они замечали Музыку индиго, но никто не стал дожидаться
рассвета, поэтому необычайность этого места так и осталась секретом.
Более того, дважды сюда наведывались практики секты Трагичная
цитра. Ван Баолэ подумывал что-то сделать, но в итоге решил
не трогать их. Если загадочным образом умрет несколько практиков одной
секты, ему вряд ли удастся сохранить секрет этого места. Несмотря
на несколько инцидентов, месяц в целом прошел спокойно. Количество
древних нот Ван Баолэ практически достигло сорока. Из них он уже мог
собрать свою мелодию. Именно это он и сделал. С некоторым трудом, но ему
всё же удалось создать настоящую мелодию.
При её проигрывании
он растворялся в звуках цитры. В ней чувствовалась тяга к свободе
и одержимость Ван Баолэ. У него появилась мечта сделать эту мелодию
совершенной. Полноценной композицией. И с помощью магического закона
слуха переделать её в симфонию.
— Название я уже придумал. Она будет называться «Свобода»!
Ван
Баолэ с нетерпением ждал этого дня. Что до звуков «фью», он перестал
их считать. Каждый день их количество возрастало где-то на сотню, после
чего они складывались с остальными. Сейчас их было уже более трех тысяч.
Звуки
цитры занимали все его мысли, поэтому у него всё не доходили руки
проверить несколько тысяч наложенных друг на друга нот. Да и подходящего
противника не попадалось.
Спустя месяц рыбы, похоже, достигли
отведенного им срока и начали погибать. Словно их предназначение
заключалось в порождении звуков небес. За месяц это истощило их, поэтому
многие столкновения оканчивались их смертью.
Бесчеловечный
и в то же время приятный слуху звук. В этот день пришедший сюда Ван
Баолэ не нашел косяков рыб. Он сразу понял, что выпавшая ему редкая
возможность подошла к концу.
«Какой странный мир магического закона слуха…»
Оставшись
в одиночестве, Ван Баолэ про себя в чувствах вздохнул. Он ещё немного
поискал рыб, но так ничего и не нашел. Покачав головой и решив вернуться
в секту, он внезапно что-то услышал. В этом холодном, жутковатом голосе
чувствовалась затаенная обида и скорбь, словно в старину девушку выдали
замуж за человека, которого она не любила. Казалось, девушка
в свадебном паланкине вкладывала все свои потаенные эмоции в эту песню.
Услышав пение, Ван Баолэ прищурился и посмотрел в сторону. Там
он увидел красный паланкин, который медленно несли четыре настолько
худых человека, что их можно было назвать живыми скелетами.
Ван
Баолэ заметил нечто странное. В прошлую их встречу из-за шторок торчала
правая рука, которая покачивалась в каком-то странном ритме. Сейчас же
из паланкина… торчала левая рука. Такие же изящные, словно вырезанные
из нефрита, пальчики. Такие же ногти цвета крови. Всё-такая же зловещая
рука.
Паланкин медленно приближался.