Глава 1069 — Спи
Было так холодно, будто он оказался без одежды на заснеженном поле
посреди зимы. Пронизывающий ветер продирал до самых костей. Казалось
не только тело, но и душа медленно деревенели. Хоть сюда попало одно
сознание, этот всепроникающий холод делал все ощущения более яркими.
Холод
порождал одиночество. В окружающей тьме Ван Баолэ сохранял ясность
сознания. Чем дольше это продолжалось, тем тоскливее ему становилось.
Нет ни звуков, ни света. Вокруг пустота, а в ней одинокая фигура Ван Баолэ.
День, месяц, год, столетие, тысячелетие… в холоде, в темноте, в одиночестве.
Ван
Баолэ не знал, сколько времени прошло. Быть может, в этом месте вообще
отсутствовала концепция времени. Он не мог ничего изменить, не мог
ни на что повлиять. Ему оставалось только ждать. Незаметно мыслительная
деятельность в голове Ван Баолэ стала сходить на нет. Всё его естество
впало в некую летаргию, словно погружаясь в глубокий сон. Пока из тьмы
не пришла могучая сила. В следующий миг она закрутилась вокруг Ван Баолэ
в водоворот, а потом вырвала его сознание из прошлого.
После
резкого пробуждения его разум дрогнул. Разлепив глаза, он увидел
клубящийся вокруг туман, стоящих вокруг клонов и парящую голову Чэнь
Ханя в окружении путеводного света. Он вернулся… в место испытаний
планеты Фатум.
В глазах Ван Баолэ разгорелся странный огонёк.
Пока он прокручивал в голове произошедшее, его брови медленно сходились
к переносице. Шестая жизнь оказалась весьма странной. Со всех сторон его
окружала тьма, сам он не мог двигаться, однако его сознание оставалось
кристально ясным. Это могло означать только одно… он не попал в шестую
жизнь.
«Может… у меня не было шестой жизни?» — с сомнением подумал Ван Баолэ.
Сложно
сказать, почему это вообще произошло. Насколько он понимал, это было
невозможно, а значит, существовало какое-то другое объяснение.
«Или силы путеводного света недостаточно?»
Ван
Баолэ критически осмотрел себя. Его путеводный свет был довольно ярким.
В несколько раз ярче, чем у Чэнь Ханя. Вряд ли причина была именно
в нём.
«Возможно, чем дальше я захожу, тем выше сложность. Неужто мой предел… это шесть жизней?»
Ван
Баолэ прищурился. Он отказывался в это верить. К сожалению, в данный
момент у него было слишком мало информации. Быстро успокоившись,
он с таинственным блеском в глазах посмотрел на Чэнь Ханя.
Почему-то
ему вспомнился Тёмный сон — божественная способность Тёмной секты. Она
могла затянуть другого человека в неотличимый от реальности сон. Пожелай
он это сделать прямо здесь и сейчас, с текущей культивации ему будет
непросто выстроить мир сновидений, ибо это требовало прекрасного
понимания естественных законов. Но что, если не строить собственный мир
сна, а попробовать заглянуть в чужой. Не для того, чтобы контролировать
его или мешать, а просто взглянуть на него собственными глазами.
С текущей
культивацией Ван Баолэ и магическим законом дао планеты вполне реально
погрузиться в такой сон. С этим способом у Ван Баолэ него могло что-то
да выйти. У него уже руки чесались попробовать, к тому же в случае Чэнь
Ханя не требовалось особой подготовки… ибо он носил его метку.
Рассматривая
Чэнь Ханя, им всё сильнее завладевала новая идея. Наконец он выполнил
магические пассы обеими руками. В теле вспыхнуло тёмное пламя, а потом
окутал его. Наконец повинуясь движению пальцев призрачное пламя тонкой
нитью проникло в Чэнь Ханя. В следующий миг парящую голову оплело тёмное
пламя.
— Спи… — тихо проговорил Ван Баолэ.
В этот же миг
тело начало подстраиваться под происходящее. Если быть точным, то это
происходило скорее на телесном, а на духовном уровне. Не полное
изменение, а что-то вроде имитации, запечатления. Правда
не естественного закона… а души Чэнь Ханя!
Это напоминало
облачение себя в духовную одежду, схожей по частоте с Чэнь Ханем. Таким
образом он в каком-то смысле уподобится ему, дабы установить связь
и резонанс.
Впервые он одновременно применил силу дао планеты
и тёмные искусства. Поначалу у него ничего не получалось, но где-то
к седьмой попытке Ван Баолэ наконец скорректировал магию. Его голову
сотряс рокот.
И тут туманный мир перед его глазами превратился… в зеленую равнину и ползущего по ней Чэнь Ханя.
— Спаривание! Спаривание! Спаривание! — раз за разом глухо повторял он.
Всё
это показалось Ван Баолэ странным. Из-за того, что он наблюдал за всем
из глаз Чэнь Ханя, он не видел его обличья. Он лишь видел зеленую
равнину и мог примерно оценить скорость Чэнь Ханя… От полученных выводов
он почувствовал, как подступает головная боль.
«В каком обличье Чэнь Хань провел эту жизнь? Чего он так медленно ползет и почему кричит про спаривание?..»
Удивление
Ван Баолэ продлилось недолго. Внезапно началось землетрясение,
но почему-то равнина стала изгибаться, словно морская волна. В следующий
миг засвистел ветер… земля вздыбилась, словно строптивый конь.
Завизжавшего Чэнь Хань сдул этот порыв ветра.
В полете Чэнь Хань
был слишком напуган, чтобы обратить внимание на мир вокруг, но Ван Баолэ
отчетливо увидел… что равнина на деле оказалась огромным зеленым
листом.
Лист был шириной в тридцать метров, а дерево, на котором
он рос, выглядело поистине гигантским. Он не смог разглядеть его
верхушку, настолько оно было высоким.
Небо находилось слишком
высоко, чтобы его можно было увидеть. Да и свет был буквально слепил
глаза. Вокруг росло немало зеленых растений весьма немаленьких размеров.
Что интересно, они росли не из земли, а из пустоты. Словно в звездном
небе непонятно как вырос целый лес.
Ван Баолэ наконец удалось
разглядеть отражение Чэнь Ханя в капле росы. Он увидел… гусеницу! Будь
она яркого цвета, то хотя бы была ядовитой, но тельце Чэнь Ханя имело
бледный зелено-желтый окрас, что совершенно не внушало страха.
«Прошлая жизнь Чэнь Ханя странная…» — не без удивления подумал Ван Баолэ.
Вспомнив
о своих прошлых жизнях, он мог только посочувствовать ему. Быть может,
его сочувствие стало чем-то вроде благословения, ибо Чэнь Хань упал
не в пустоту, а на другой лист. Вскоре он вновь начал карабкаться вверх
и кричать…
Ван Баолэ долгое время за ним наблюдал. Хоть ему
и было смертельно скучно, он не хотел уходить, продолжая терпеливо
ждать. Он стал свидетелем превращения наконец наевшейся гусеницы
в куколку.
Это разожгло в сердце Ван Баолэ пламя интереса.
И снова он принялся наблюдать. Когда его терпение почти подошло к концу,
кокон открылся. Оттуда выбралась красивая бабочка и запорхала крыльями.
Вместе
с Чэнь Ханем в воздух поднялось десятки миллионов бабочек. Их было
настолько много, что они, казалось, окрасили мир во все цвета радуги.
От этого зрелища захватывало дух.
Бабочки были всех возможных
расцветок, к тому же их окутывало бледно-голубое свечение. Влетев в стаю
бабочек, Чэнь Хань восторженно закричал:
— Спаривание! Спаривание! Спаривание!
Чэнь
Хань в обличье бабочки летал между листьями и вопил что есть мочи. Ван
Баолэ начало подташнивать, однако он продолжал изучать окружающий мир
глазами Чэнь Ханя. Как вдруг… откуда-то сверху послышался до боли
знакомый голос.
— Папа, посмотри, какие красивые бабочки.