Глава 323 — Без названия
Перевод: Simlirr
Редактор: Naides
Не
всем слугам нравилось, что их расспрашивали об истории их семьи в трёх
поколениях. Первой, кто отказался отвечать, была мать управляющего Мо.
Все в поместье хоу Нинъюаня звали её матушкой Мо. Когда она была молода,
она прислуживала ещё бабушке Гу Тинъе, и потому пользовалась большим
уважением в этом доме. Когда она достигла подходящего для замужества
возраста, её выдали за одного из слуг, работавших здесь же. Благодаря
своему немалому красноречию и рассудительности, она сумела устроить на
работу сюда ещё и своего сына.
Управляющий
Мо был усердным человеком и любил учиться. После нескольких повышений в
должности он сумел стать низкоранговым управляющим. К тому моменту, как
пожилой господин Гу вернулся с границ, служивший здесь пожилой
управляющий собирался уходить в отставку. Управляющий Мо приглянулся
пожилому господину Гу за его вдумчивый и размеренный подход к решению
проблем. И потому управляющему Мо позволили стать главным управляющим.
—
Я служила семье Гу всю свою жизнь и сейчас нахожусь в преклонном
возрасте. Когда я служила старшей пожилой госпоже, надо мной никогда так
не насмехались. Как вы, сучки, смеете допрашивать меня?! Что, думаете,
что с такой поддержкой вам всё можно?!
Лицо
матушки Мо раскраснелось, словно бы она была пьяна. Постепенно
распаляясь, она кричала всё громче и громче, и вскоре её было слышно
даже в саду. Сяхэ и другим служанкам не удавалось остановить её.
—
Все, включая пожилую госпожу, первую госпожу, четвёртую и пятую
госпожу… Все они относились ко мне с вежливостью, поскольку я была
любимицей старшей пожилой госпожи! Не говоря уже о второй пожилой
госпоже! — продолжала матушка Мо. — Поверить не могу, что надо мной так
насмехаются!..
Даньдзю дрожала от гнева, глядя на всё это.
— Госпожа, прошу, позвольте мне заткнуть её поганый рот, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
Люйчжи
тоже не могла выносить всего этого, однако Минлань продолжала сидеть за
столом, держа хорошую осанку, и писать что-то на листе бумаги.
Выражение её лица никак не поменялось.
— Люйчжи, — позвала она. — Вели кому-нибудь связать её и заткнуть ей рот, после чего бросьте её в боковую комнату.
Радостно
кивнув, Люйчжи пулей выскочила из комнаты. Несколько крепко сложенных
мужчин из числа низкоранговых слуг уже ожидали снаружи, и были явно
озадачены доносившимися из комнаты проклятиями. Совершенно не ожидавшая
этого матушка Мо внезапно оказалась окружена слугами и в мгновение ока
связана хлопковой верёвкой. Кляп, который сунули ей в рот, весьма дурно
пах и она не знала, что это было. После этого её оттащили в боковую
комнату, полностью лишённую какой-либо мебели, и бросили на пол. Но,
поскольку полы во всём доме прогревались, ей хотя бы не было холодно.
В
коридоре в тот момент ожидало множество слуг, и все они слышали эту
сцену. Матушка Мо была известна своим скверным характером. Другие слуги
не смели перечить ей, опасаясь управляющего Мо. Даже хозяева относились к
ней довольно вежливо. Сегодня она даже осмелилась новой госпоже, жене
нынешнего хоу. Хотя, конечно, пытаться вразумить столь неразумного
человека, как она, само по себе было довольно глупым и бессмысленным
занятием.
Поэтому,
само собой, после всего случившегося слуги сбились в группки и
принялись перешёптываться, гадая, как Минлань в итоге поступит с ней. Но
они совершенно не ожидали, что Минлань даже не станет марать руки и
просто прикажет связать её. После того как крики матушки Мо утихли,
атмосфера в доме Благоприятности мигом пришла в норму. Никто из служанок
ни в коридоре, ни в саду не выглядел напуганным. Лишь куча следов,
оставшихся на снегу в саду, выдавали то, что здесь что-то недавно
произошло. До того как кто-либо успел отреагировать, наружу вышла
круглолицая служанка в ярко-розовых одеждах из парчи и хлопка и громко
воскликнула, широко улыбаясь:
—
Сестрицы, если вы замёрзли, вы можете зайти и выпить горячего чая,
чтобы согреться. А, когда мы закончим с вопросами, мы сразу же отпустим
вас.
Слуги,
ожидавшие в саду, озадаченно переглянулись, не зная, как им следует
поступить. В очаге в комнате ярко горел огонь, и вошедшие сразу же
ощущали тепло.
Минлань с безмятежным видом сидела за столом и писала что-то, бормоча себе под нос:
—
Подумать только, они потратили время и подобрали пожилую служанку,
которую мы не смогли бы побить или как-либо наказать. Как же они хотели
сбить нас с толку…
Минлань
была в порядке, но вот Даньдзю до сих пор полыхала праведным гневом. В
семье Шен не важно, как себя вели госпожи, никому из слуг не позволялось
как-либо оскорблять их. Пожилая госпожа Шен руководила семьёй довольно
жёстко и никто из слуг просто не осмеливался самоутверждаться за счёт
других подобным образом.
После
того как Ван Ши вышла в семью Шен, пожилая госпожа Шен отдала всю
власть ей и та вскоре поменяла большую часть слуг в семье по своему
вкусу. После этого появилась наложница Линь и битва между ней и Ван Ши
продлилась долгие годы. Естественно, Шен Хуна это раздражало, но свой
гнев он мог вымещать лишь на слугах, из-за чего многие из них попали под
раздачу, оказавшись втянутыми в разборки.
Остальные
же вовремя поняли, что лучшей тактикой для них будет сидеть тише воды и
ниже травы. Да и после того, как Хай Ши вышла в их семью, она без
особых проблем поддерживала семью в образцовом порядке.
—
Что за дикарка? Если бы старшая служанка Фан увидела её, она бы… —
Даньдзю, которая всегда была вежливой, долго думала, пытаясь подобрать
подходящие слова, но так и не смогла ничего придумать.
Отложив
в сторону кисть, Минлань улыбнулась. Она совершенно не удивилась
случившемуся. В конце концов, она мало что могла сделать людям, которые
не слушались её приказов. Она могла лишь… Ну, медленно учить их
уму-разуму.
Спустя
полчаса известия о случившемся дошли до управляющего Мо. Явившись в дом
Благоприятности, он упал на колени и принялся вымаливать прощение.
Управляющий Мо прекрасно понимал, что каждая новая госпожа приводит в
дом собственных слуг, и даже если ему было не суждено сохранить своё
нынешнее положение, он хотя бы мог вымолить у Минлань другую непыльную
должность, например, сославшись на доброе имя и память о былых временах.
Поэтому сейчас он, по сути, боялся лишь одного, что Минлань расскажет
обо всём случившемся Гу Тинъе.
Управляющий
Мо прекрасно знал о характере Гу Тинъе. Врой господин Е не остановился
бы ни перед чем, когда дело касалось разборок с людьми, перешедшими ему
дорогу.
—
Управляющий Мо, не вини себя, — раздался мягкий и тихий голос Минлань
из-за занавески. — Матери могут воспитывать своих сыновей, но сыновья не
способны воспитать своих матерей. Я подойду к решению этой проблемы со
всей осторожностью. Прошу, встань.
Её
спокойный и ровный тон несколько озадачил управляющего Мо, а
столпившиеся вокруг слуги уже начали уговаривать его уйти. Оценив
реакцию Минлань, он решил, что она, должно быть, запрёт его мать на
несколько ночей и поморит её голодом. До тех пор, пока вся семья не
считалась виновной за проступок одного человека, данное наказание
считалось довольно мягким.
Следующим
утром он отправился в дом Благоприятности дожидаться известий о своей
матери. Вскоре к нему вышла одна из служанок, которая была довольно
хорошо одета, и вежливо, но безразлично объявила:
—
Вчера матушка Мо действительно вышла за рамки приличий. Она не
прекращала напоминать, как сильно её обожали другие госпожи, и совсем
забыла о своём положении. И потом, неужели она не боялась напугать нашу
госпожу своими громкими криками?
Управляющий Мо занервничал, услышав это. Он шагнул вперёд, собираясь возразить, но служанка невозмутимо продолжила:
—
Мы знаем, что вчера матушка Мо выпила несколько чаш вина, и должно быть
именно поэтому она говорила все те несуразные вещи. Однако, как она
могла выпить вина, зная, что ей придётся отвечать перед госпожой? В
нашем доме установлены строгие правила и все, кто их нарушают, должны
быть наказаны.
Управляющий Мо занервничал ещё больше.
—
Но наша госпожа снисходительна, — тем временем продолжала служанка. —
Она возраст матушки Мо, и то, что она служила старшей пожилой госпоже.
Поэтому госпожа не захотела строго наказывать матушку Мо…
Другие
слуги, находившиеся в саду, принялись активно перешёптываться. Они
предположили, что их новая госпожа не желала лишний раз создавать
проблемы и потому решила в этот раз избежать сурового наказания.
—
Однако, темперамент матушки Мо воистину ужасен. Как она посмела
перечить своей госпоже подобным образом? Поскольку вам, управляющий Мо,
не пристало воспитывать собственную мать, госпожа поможет вам с этим, —
тем временем всё тем же безэмоциональным голосом объявила наказание
Жуомей. — Вчера матушку Мо отослали в женский монастырь Луосун. — Там
она будет придерживаться вегетарианства и каждый день молиться Будде за
почившую старшую пожилую госпожу.
Управляющий
Мо был ошарашен услышанным, как и большая часть присутствующих слуг.
Они понятия не имели, как им следовало относиться к подобному наказанию.
Минлань не стала бить или даже ругать матушку Мо, поэтому управляющий
Мо даже не знал, вправе ли он вымаливать пощады для своей матери. К тому
же, будучи слугой он не мог оправдывать свои действия сыновней
почтительностью. А, поскольку, матушка Мо обожала по поводу и без повода
упоминать старшую пожилую госпожу, она также не могла воспротивиться
наказанию, включавшему в себя ежедневные молитвы о судьбе её души.
Монастырь
Луосун принимал оступившихся женщин из крупных семей, подобно монастырю
Тунчу, но этот монастырь был меньше и его правила были строже. Жить там
по сути своей означало стать монахиней. Тамошним обитательницам
предстояло питаться простой едой и самим заниматься уборкой и заготовкой
дров. Время от времени они обязаны были раздавать еду неимущим. В
последние годы матушка Мо питалась в основном рыбой и мясом и привыкла,
что служанки помладше прислуживают ей. К тому же, она частенько била и
проклинала тех слуг, которыми была недовольна. Сложно было представить,
насколько трудная жизнь её ожидала теперь.
Однако
в итоге другие монахини не относились к ней так уж жестоко, хотя они не
позволяли никому разговаривать с ней. Если она закатывала скандал, её
просто запирали и предлагали ей подумать над своим поведением.
Само
собой, от всего этого настроение матушки Мо было крайне паршивым. Она
скучала по вкусной еде и постоянно чувствовала себя одинокой, но ей
некуда было выпустить всю скопившуюся в ней злость. Уже спустя три или
четыре дня она глубоко сожалела о своём поступке и искренне желала
упасть на колени перед Минлань и умолять её о пощаде.
Спустя
ещё неделю управляющему Мо всё-таки удалось увести свою мать домой.
Семьи, жившие на одной улице с ними, были весьма удивлены, увидев, что
матушка Мо стала совершенно другим человеком. Она заметно похудела, а с
её лица пропал здоровый румянец. На первый взгляд она вела себя
нормально, но во всех её словах или действиях ощущалась некоторая
нервозность.
Тем же вечером, подойдя к дверям, ведущим в покои Минлань, матушка Мо опустилась на колени и, постучав, затаила дыхание.
—
Матушка Мо, избавьте меня от всей этой учтивости, — донёсся изнутри
беззаботный голос Минлань. — Ты многие годы прислуживала этой семье.
Тебе не нужно так отчаянно просить моего прощения. Недавно я подумывала
организовать алтарь предков в каком-нибудь тихом храме или монастыре и
периодически возжигать там благовония. И, в таком случае, кому-то ведь
придётся остаться в этом храме и присматривать за алтарём. Полагаю,
пожилые слуги отлично подошли бы для такой задачи…
Матушка
Мо была перепугана услышанным до смерти. Она совершенно не желала
возвращаться в то пустынное место, поэтому она принялась умолять
Минлань:
—
Раньше я была слепа, другие слуги сбили меня с истинного пути, они
подначили меня воспротивиться вашей воле. Я такая дура… Теперь я ни за
что так не поступлю!.. Пожалуйста, простите меня, госпожа!
Из покоев Минлань донёсся сдавленный смешок.
—
Матушка Мо, ты ведь умный человек, но другие жители этого дома тоже не
дураки. Если не хочешь подумать о себе, подумай хотя бы о своих детях.
После того как управляющий Мо привёз свою мать обратно, он беспрестанно читал ей нотации и уговаривал её вести себя прилично.
«Сын
мой, неужели госпожа затаила на нас обиду и не даст нам спокойной жизни
в будущем?» — раздражённо спрашивала у него матушка Мо.
«В
этот раз госпожа наказала лишь тебя», — отвечал ей управляющий Мо. —
«Эр’я и Го’эр, работающие во внутренних покоях, а также я и мой старший
брат, все мы в полном порядке. Госпожа уже решила, что пощадит нашу
семью. А тебе, матушка, не следует больше плясать под чужую дудку.
Полагаю, случившееся ведь показало тебе, чем это может быть чревато?»
«О
да, по возвращению я обязательно отыщу этих старых сучек», — с горечью
произнесла матушка Мо. В итоге всё закончилось тем, что матушка Мо
отправилась к своим соседям и устроила драку с женщинами, с которыми она
выпивала в тот день. Даже в своём преклонном возрасте она оставалась
сильной и, к тому же, неплохо умела драться. В процессе они перебили
множество горшков и тарелок и много кто так или иначе пострадал.