Глава 1 — Меня зовут Рейн

Пасмурное небо заволокли тяжелые черные тучи, нависшие над Ортенбургом. Влажный воздух сгустился в пелену тумана, едва ли не видимую невооруженным глазом, которая змеилась по большим улицам и узким переулкам города, бесцеремонно пропитывая насквозь одежду прохожих.

Две кареты на бешеной скорости пронеслись по улице. Их широкие колеса безжалостно окатили грязной водой стоявших у обочины пешеходов, которые, хоть и бросали яростные взгляды, не смели вымолвить ни слова от возмущения. Кто-то тихо выругался, но в тот же миг, подобно удару хлыста, с резким звуком «пя» промелькнула молния и полоснула по этому человеку.

Глядя на выбитый из чистого золота герб в виде тернового венца на кузове кареты, одетая в обноски женщина у обочины поспешно зажала рот своему ребенку, страшась, как бы тот не сболтнул лишнего и не разгневал благородных господ в экипаже.

Окинув взглядом обветшалые улицы за окном кареты, Рейн слегка повел глазами и лишь затем поднял голову, посмотрев на сидящего напротив мужчину:

— Мне не нравится это место, но я обязан здесь находиться, — в его голосе сквозило глубокое недовольство и ирония. — Воры, грабители, убийцы, проститутки, мошенники... Это поистине проклятый город!

Сидящий напротив Рейна мужчина средних лет был одет в темно-красный фрак, сидевший на нем безупречно. Белый кружевной воротник рубашки, словно зеленые листья, плотно обрамлял его гладко выбритый подбородок. У него было весьма привлекательное лицо, на котором годы оставили отпечатток благородной зрелости и утонченного шарма, источавшего пьянящую уверенность. Он снисходительно улыбнулся, щелкнул пальцами и достал из кармана изящный серебряный портсигар. Портсигар был усыпан россыпью мелких драгоценных камней, а в самом центре красовался крупный изумруд величиной с большой палец, который вспыхивал чистым изумрудно-зеленым блеском под мягкими лучами магического светильника.

Он открыл портсигар, с помощью серебряного ножичка длиной всего в ладонь отделил кусочек табачного брикета и набил им резную трубку из драконьего дерева. Слегка наклонив голову, он приподнял трубку в безмолвном жесте предложения, но Рейн покачал головой — ему был не по душе такой способ курения. Мужчина сам себе щелкнул пальцами, и из ниоткуда возникшая искра подожгла табак в трубке. В тот же миг карету заполнил густой, насыщенный аромат.

Этот вид табака был местной гордостью полудраконов и относился к стратегическим ресурсам особого назначения, доступным лишь высшей аристократии. Поговаривали, что этот табак выращивали исключительно в местах обитания драконьего племени, и он регулярно орошался драконьей слюной, что и придавало ему столь уникальный аромат. Курение этого табака не несло никакого вреда для организма, а напротив — в определенной степени укрепляло тело и усиливало ментальную энергию, являясь незаменимой частью повседневной жизни аристократов.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но тебе следует уяснить: таков окончательный вердикт Тайного совета и Имперского парламента. Ты можешь относиться к этому пассивно, но ты ни в коем случае не должен противиться результату, — с улыбкой произнес зрелый аристократ. Он приоткрыл окно кареты, и внутрь вместе с ветром ворвался гнилостный запах улиц. — Пусть здесь и полно всевозможных недостатков, но есть и свои уникальные достоинства.

Рейн тут же принял внимательный вид. Мужчина перед ним являлся одним из семидесяти двух постоянных членов Имперского парламента, его можно было назвать истинным представителем высшего света всей империи, да и сам он принадлежал к высшему сословию имперской знати.

— Возможно, Ортенбург не так процветает, как великий порт Александрия, и не так богат, как город Вейджи, но здесь гораздо проще добиться результатов. Главная трудность, с которой ты сейчас сталкиваешься — это вовсе не финансовая бедность, а необходимость иметь фракцию, которая будет принадлежать лично тебе.

Мужчина высказал эту длинную тираду на одном дыхании, после чего ненадолго умолк. Сжав трубку губами, он сделал глубокую затяжку; табак в чаше яростно вспыхнул несколькими искрами, и вверх поплыли клубы серого дыма.

— Наведи порядок в Ортенбурге, возьми это место под контроль, измени его — и у тебя появится капитал, чтобы прочно встать на ноги. Взгляни на тех великих аристократов — у кого из них нет нерушимого, как скала, удела? Феод не только обеспечит тебя колоссальным богатством, но и даст тебе огромное количество военных ресурсов и талантов. Что такое аристократия? Если ты не попираешь ногами сотни тысяч или даже миллионы простолюдинов, то на каком основании ты считаешься благородным?

Мужчина средних лет дал ему напутствие, вложив в слова всю душу:

— Запомни, это испытание, но в то же время и шанс. Покуда ты сможешь эффективно управлять Ортенбургом, я верю, что те фракции, которые в прошлом делили с домом Терновника и радости, и невзгоды, будут не против протянуть тебе руку помощи.

Рейн кивнул, запечатлев эти слова в своем сердце.

Империя Орландо обладала двенадцатью золотыми семействами. Четыре из них уже окончательно сгинули в бескрайней реке истории. Среди оставшихся на сегодняшний день восьми ветвей род Золотого Льва стал императорским домом, Золотого Скипетра — имперскими канцлерами, а Золотого Боевого Медведя удостоился титула имперского маршала. Большинство же остальных превратились в вассалов этих трех великих родов.

А он, Рейн Аркания, был последним кровным наследником дома Золотого Терновника. Само имя «Аркания» в переводе с орландского языка означало «колючий стебель», то есть — терновник.

Будучи одним из двенадцати золотых семейств, дом Золотого Терновника изначально владел наследственным титулом герцога и обширными суверенными землями. Однако после нескольких поколений политических распрей и междоусобной борьбы они в конечном счете были шаг за шагом ослаблены. Вплоть до сегодняшнего дня, когда от былого величия остался лишь наследственный титул барона, суверенное королевство окончательно ушло в прошлое, и даже сам удел был упразднен.

В марте этого года, прозванном «Кровавым мартом», в имперской столице вновь вспыхнула жестокая междоусобица. Глава дома Аркания — отец Рейна, — привыкший держать нос по ветру, на этот раз опять выбрал не ту сторону. От неистового гнева и отчаяния он прямиком отправился на ковер к Богу Света, оставив Рейну лишь разбитое корыто. К счастью, пусть старик и совершил роковую ошибку, его род все же числился среди двенадцати золотых семейств. Из уважения к былым заслугам империя проявила каплю снисхождения: конфисковав абсолютно все имущество, Рейна одним пинком выставили вон из столицы, сослав в Ортенбург.

Ортенбург располагался в Веймарском коридоре между империей Орландо и Байронской империей. Это был на редкость хаотичный регион, где смешались выходцы как из Орландо, так и из Байронской империи. Сюда стекались отбросы обоих государств, превращая эти земли в настоящий рай для преступников. Поговаривали, что уже одиннадцать сосланных сюда аристократов скончались во время своего наместничества самым загадочным образом; империя несколько раз устраивала облавы и расследования, но все они в итоге так и не дали никаких результатов.

Нетрудно представить, насколько скверно было на душе у Рейна в этот момент.

Однако еще меньше поводов для радости у Рейна было из-за того, что на самом деле он вовсе не являлся прежним Рейном.

В тот самый день, когда отца Рейна до смерти свалил удар, сам молодой человек втайне подвергся покушению. Очевидно, кто-то очень хотел еще сильнее сократить число золотых семейств. И этот замысел одновременно и удался, и провалился. Прежний Рейн действительно погиб, но вместо него на свет появился совершенно новый Рейн.

Так на свет появился величайший в истории негодяй, палач, расист, мясник и тиран.

Разумеется, в данный момент Рейн еще не осознавал, какие именно перемены принесет этому миру пришедшая из другого мира душа. Сейчас он был всего лишь неудачником, которого вышвырнули из имперской столицы и сослали на приграничные рубежи. Что еще хуже, помимо жалких пятидесяти золотых монет и одного рыцаря пятого ранга, у него больше не было вообще никакой поддержки.

Мужчина, сидящий перед ним, мог лишь на время заставить городские фракции занять выжидательную позицию. Единственным, кто действительно мог помочь Рейну, был он сам.