Глава 2 — «Протокол: Неопознанный объект. №2»

Спустя 25 минут. Область-X24. «Неопознанный объект».

Портативный мультиспектральный анализатор аномалий то издавал прерывистые сигналы, то вовсе умолкал, приводя участников группы в состояние крайнего замешательства. Устройство славилось надёжностью, а потому разведчики обменялись многозначительными взглядами — каждый подсознательно ощущал в происходящем зловещую подоплёку.

Хён Мин по‑прежнему шёл впереди всех.

Некоторые из его спутников не могли не задуматься: не кроется ли секрет его бесстрашия в эксклюзивном костюме «Симбионт‑Гардер», способном надёжно защитить от аномального заражения? Херувим, однако, придерживался иного мнения: Хён Мин считал, что даже в обычном защитном комплекте без дополнительных функций он демонстрировал бы ту же решительность.

Костюм предусматривал комплекс специализированных сопряжений для противодействия угрозам. Одним из таких инструментов служил короткий тонкий меч — с его помощью командир отряда «K01» эффективно нейтрализовал опасности.

Единым взмахом он повергал угрожающие растения: те опадали к ногам, съёживаясь так, будто их мгновенно иссушило палящее солнце. При этом вооружённый обходил стороной иные экземпляры — ему было известно, что флора с удлинёнными стеблями и насыщенной пигментацией при повреждении выделяет токсичные испарения.

Поблизости от Хён Мина продвигались двое бойцов разведывательной группы‑05 — на случай, если потребуется оперативная поддержка.

За ними следовали учёные, принудительно привлечённые к рискованной экспедиции. Их мимика красноречиво свидетельствовала о явном дискомфорте, однако среди них встречались и те, кто сохранял присутствие духа.

Исследователи могли не тревожиться за свою безопасность: их сопровождала личная охрана из состава группы‑05. К тому же тыловая зона находилась под неусыпным контролем — её лично курировал Херувим. Ни один член отряда не осмелился бы пренебречь распоряжением старшего по званию, когда того требовали обстоятельства.

В строю вёлся негромкий, но отчётливый разговор — голоса звучали приглушённо, будто участники опасались, что их услышат не те, кому следует.

–Я, безусловно, признателен Базе за предоставленную возможность участвовать в этой экспедиции… – начал один из учёных, нервно поправляя защитные очки. – Но скажите откровенно: разве мы сейчас не движемся прямиком к неизбежной опасности? Возможно, даже к фатальной развязке?

Его поддержал коллега, с горькой усмешкой добавив:

– О, всё предельно ясно. Они просто не желают терять более ценные кадры. Мы для них — всего лишь расходный материал, элемент системы, который безболезненно заменяют при необходимости. Разве не так?

В ответ на эти слова прозвучало резкое возражение:

– Вы, видимо, не осведомлены о реальном положении дел в Лаборатории*¹, – вмешалась юная девушка, судя по всему, стажёрка. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. – Если бы вы знали, какие сложности сейчас переживает научный отдел, вы бы воздержались от столь поспешных выводов.

Кто‑то раздражённо фыркнул и бросил с явным пренебрежением:

– Да что ты можешь понимать, неопытная? Тебе ещё расти и расти, чтобы разбираться в подобных вопросах. Какая Лаборатория, какие сложности — ты вообще в курсе, сколько лет мы бьёмся над этими аномалиями без ощутимого прогресса?

– Вот именно! – подхватил другой учёный, слегка повысив голос. – Уже больше десяти лет минуло, а значимых открытий как не было, так и нет. Технологический застой налицо. Если так пойдёт и дальше, нас не просто заразит аноматерия — мы сами станем её частью, растворимся в этом хаосе…

После этих слов повисла короткая пауза: атмосфера стала ещё более гнетущей. Кто‑то поспешил сменить тему, стараясь вернуть разговор в менее тревожное русло:

– Кстати, слышал, у вас появились какие‑то новые объекты для исследования? Может, хоть это сдвинет дело с мёртвой точки?

Учёный, к которому обратились, помедлил, словно взвешивая каждое слово, и неохотно ответил:

– Нам пока рекомендовали не афишировать детали. По мнению руководства, преждевременные заявления могут лишь осложнить ситуацию. Итоги исследования пока вызывают вопросы — сложно судить, целесообразно ли дальше инвестировать в этот проект.

– Как я тебя понимаю, – вздохнул его собеседник, устало потерев переносицу. – У нас ситуация схожая. Постоянно упираемся в некий невидимый барьер, словно существует какой‑то фундаментальный предел наших возможностей. Ни одна гипотеза не даёт устойчивого результата, всё рассыпается на этапе экспериментов…

Разговор постепенно затих, сменившись напряжённым молчанием — каждый погрузился в собственные тревожные размышления.

Стажёр‑девушка слегка сбавила темп, незаметно отступая к самому хвосту строя — ей хотелось хоть на мгновение отстраниться от гнетущей атмосферы и собраться с мыслями. В рассеянности она нечаянно наступила на чью‑то ногу.

– Ой, простите! – резко обернулась она, и в голосе прозвучала явная тревога: ситуация лишь усилила и без того накалённое волнение.

Парень, которому досталось, отреагировал на удивление мягко:

– Всё в порядке, не стоит переживать. Это сущая мелочь. Но… ты сама как? Вид у тебя какой‑то подавленный. Всё ли хорошо?

Наступившая на ногу вскинула густые брови — такой заботливый тон в этих условиях удивил её не на шутку. Она внимательно осмотрела незнакомца с ног до головы, пытаясь отыскать хоть что‑то знакомое, но тщетно.

– Ты… я тебя раньше не видела, – произнесла она чуть настороженно. – Кто ты? И откуда здесь?

Пострадавший слегка смутился от её прямой манеры общения и, чуть помявшись, ответил:

– Я… скажем так, несанкционированный стажёр.

Теперь девушка была не просто удивлена — она буквально онемела на мгновение. Её узкие глаза расширились, став почти круглыми.

– Что?! Разве это не нарушение всех протоколов? Может, даже преступление?

– Вовсе нет, ну или, по крайней мере, не совсем, – поспешил оправдаться парень, заметно занервничав. – У меня есть официальный допуск на выход*² и участие в исследовательской экспедиции, могу показать прямо сейчас! – Он тут же принялся торопливо перебирать содержимое сумки, нервно выдвигая и задвигая отделения.

Рядом с ним невозмутимо шагал пожилой мужчина — и отнюдь не заурядный. Заслуженный доктор медицинских наук, с богатым опытом и внушительным багажом знаний, он не раз участвовал в подобных вылазках. Несмотря на биологический возраст, выглядел он поразительно сохранившимся. Высокий рост — метр семьдесят девять — выгодно выделял его из общей массы, а голос звучал вовсе не так, как можно было ожидать от семидесятилетнего человека.

– Милочка, он мой личный ученик, – небрежно обронил старик, словно между делом раскрывая личность парня.

Стажёрка теперь была удивлена вдвойне. Она растерялась, не зная, как себя вести, и торопливо забормотала:

– Простите, господин Ямамото! Я не знала… Прошу прощения за свою бестактность, я вовсе не хотела высказываться о вашем ученике столь опрометчиво. Если бы я только догадывалась, что вы его наставляете… — Она низко поклонилась и, стараясь скрыть смущение, быстро увеличила дистанцию, затерявшись среди других фигур в серых комбинезонах.

Парень почувствовал себя неловко и, дождавшись, пока девушка отойдёт подальше, тихо обратился к старику:

– Дедушка, может, не стоило так сразу раскрывать карты? Могли бы объяснить ей всё помягче.

Доктор Ямамото лишь фыркнул в ответ:

– Думаешь, лучше было сказать, что ты мой приёмыш? Тогда она бы, глядишь, вовсе к земле припала от почтения.

–Да не в этом дело! – встревожился ученик. – Просто… вы же себя под удар ставите, а не меня. Вдруг кто‑то доложит наверх?

Старик резко оборвал его:

– Ха! Я сделал свой выбор много лет назад и убегать не собираюсь. Никогда не прятался за спинами и сейчас не начну.

– И снова вы за своё… – устало выдохнул парень, опустив взгляд.

Ямамото, не стесняясь ни в выражениях, ни в жестах, положил руку на плечо «приёмыша», слегка приобняв его, и произнёс с лёгкой усмешкой:

– Ли Ши, тебе тоже пора перестать бояться собственных решений. Ты смышлёный парень, даже слишком. Но, аномалию мне в зад, ты всё ещё тот пугливый заяц — вечно ищешь пути отхода, вместо того чтобы идти вперёд! – Он вдруг достал сигарету и зажал её в зубах, не зажигая. – Эй, огоньку не найдётся? Кажись, я свою зажигалку оставил в лаборатории.

Он тут же переключил внимание на идущих рядом, особенно на военных, и принялся о чём‑то оживлённо с ними беседовать.

Ли Ши, улучив момент, аккуратно освободился от старческих объятий и поспешил вперёд, стараясь раствориться в толпе. На сердце у него было тяжело: множество противоречивых чувств бурлило внутри. Но главное — то самое вязкое, неуловимое предчувствие, будто на горизонте уже маячит нечто неизбежное, и совсем скоро всё изменится.

Впереди пейзаж резко изменился: аномальное заражение приобрело угрожающие масштабы. Почти на каждом дереве, кустарнике и травянистом растении виднелись характерные поражения — бурые пятна некроза, искривлённые побеги и неестественно яркие пигменты, свидетельствующие о глубокой модификации биоструктур.

Как только Хён Мин зафиксировал степень поражения, он мгновенно остановил продвижение отряда и отдал чёткий приказ:

– Всем занять позицию!

Разведывательная группа‑05 сработала слаженно, словно единый организм: бойцы синхронно перестроились в защитную конфигурацию фазы наблюдения, полностью прикрыв собой группу учёных. Их движения были отточены до автоматизма — каждый знал своё место и задачу в подобной ситуации.

Затем Хён Мин обратился непосредственно к двум солдатам, выделенным для специальных измерений:

– Зона демонстрирует критический уровень аномального заражения. Зафиксируйте показатели концентрации аноматерии с помощью АБ‑1 и незамедлительно отправьте данные на Базу. Исполняйте.

Бойцы без промедления приступили к выполнению задачи. Они активировали портативные аномалометры биоспектральные (АБ‑1)*³ — высокочувствительные устройства для количественной и качественной оценки уровня аноматерии в биологических и физических средах. Приборы тут же начали сканировать окружающую среду, улавливая малейшие колебания аномального поля и преобразуя их в цифровые показатели.

Пока солдаты проводили замеры и передавали данные, остальные члены отряда приступили к стандартной процедуре самодиагностики — тщательно проверяли собственные тела на наличие признаков аномального воздействия.

Хён Мин подошёл к процессу с предельной серьёзностью: он лично контролировал проверку каждого участника экспедиции, уделяя внимание даже мельчайшим деталям.

– В случае малейшего отклонения показателей от нормы вы обязаны немедленно принять антидотный препарат*⁴, – строго произнёс он. – Разъяснять принцип его действия и порядок применения я не стану: каждый из вас прошёл соответствующий инструктаж ещё до выхода из Крепости. Помните: ваши действия имеют прямые последствия для всего отряда. Будьте честны прежде всего перед собой — от этого зависит не только ваша безопасность, но и успех миссии.

Завершив напутствие, Херувим умолк и словно растворился в окружающей обстановке. Он замер, вслушиваясь в тишину леса, сканируя взглядом окрестности и анализируя поступающие данные — его внимание было полностью сосредоточено на оценке текущей угрозы.

Руки Ли Ши дрожали от нервного напряжения — волнение взяло верх, и он невольно привлёк к себе нежелательное внимание. В неловком движении парень ненароком уронил кожаную сумку с необходимыми принадлежностями: из неё тут же рассыпались по земле компактные датчики, защитные фильтры и портативные анализаторы.

Кто‑то из окружающих не сдержал усмешки, а кто‑то и вовсе бросил вполголоса: «Похоже, этому юнцу ещё рано быть в составе профессиональной экспедиции». В толпе пробежал шёпот, полный скептицизма и едва скрываемого пренебрежения.

Рядом не оказалось Ямамото, который обычно одним словом мог переломить атмосферу в пользу своего ученика — сейчас доктор был поглощён изучением аномального фона, сосредоточенно сверяя показания приборов.

Ли Ши остался один на один с ситуацией: с чувством неловкости он опустился на колени и принялся поочерёдно собирать разбросанные предметы, стараясь не привлекать ещё больше внимания.

– Что ты делаешь?! – резко окликнула его та самая девушка, стремительно приблизившись.

Ли Ши медленно поднял голову, встретившись с её возмущённым взглядом карих глаз. Он замешкался с ответом — язык словно онемел, а мысли путались.

– Я… я просто обронил вещи, – тихо произнёс он, стараясь скрыть смущение.

Незнакомка вспыхнула негодованием и горячо начала отчитывать его:

– Ты что, забыл базовые протоколы безопасности*⁵ ? В зоне с повышенной аномальной активностью запрещено контактировать с окружающей средой без должной защиты! Почему на тебе нет перчаток анти‑аномальной серии «Дельта‑7»*⁶ ?

Её тон стал резким, почти обвинительным. Девушка с силой шлёпнула по его руке, вынуждая убрать её от травы, покрытой едва заметным мерцанием — признаком аномального заражения.

– Ты будто с луны свалился! Как можно пренебрегать элементарными правилами, если ты уже прошёл сертификационный экзамен*⁷ ? Неужели инструктаж прошёл мимо твоих ушей?

Ли Ши опустил голову, ощущая, как стыд обжигает изнутри. Он понимал, что оплошал, и никакие оправдания сейчас не имели веса. Закусив нижнюю губу, он пытался совладать с бурей эмоций — досадой на себя, растерянностью и неловкостью перед окружающими.

Заметив его подавленность, девушка вдруг смягчилась. В её взгляде промелькнуло искреннее сочувствие, и она уже гораздо мягче добавила:

– Прости, я погорячилась… Просто я очень переживаю. Аноматерия коварна — я видела, к каким тяжёлым последствиям приводит даже кратковременное воздействие. Люди теряют контроль над биоэнергетическим балансом, начинаются необратимые изменения на клеточном уровне… – Она присела рядом, заглядывая ему в лицо. – Кстати, меня зовут Чжан Цинья. Можешь обращаться ко мне «Чжан‑эр» — так обычно коллеги обращаются друг к другу, чтобы подчеркнуть близость и взаимопонимание.

Такой формат обращения действительно использовался либо между старшими и младшими коллегами, либо среди равных по статусу — как знак неформального доверия. Осознав это, Ли Ши невольно изумился столь резкому переходу от упрёков к дружелюбию. Он вскинул голову — и нечаянно ударился лбом о её лоб.

– М-м-м, прости! – инстинктивно вскрикнул он, потирая ушибленное место.

Было немного больно, но Чжан Цинья лишь сдержанно улыбнулась, спокойно ответив:

– Это я виновата — слишком близко подсела. Так это правда, что ты ученик господина Ямамото?

Ли Ши замялся, неуверенно спросив:

– А почему тебе так важно это знать?

– Просто… честно говоря, ты совсем не похож на воспитанника такого неординарного человека, – осторожно пояснила она, внимательно разглядывая его. – У господина Ямамото весьма специфический подход к обучению и непростой характер, а ты… – она запнулась, не договорив фразу, но взгляд её говорил яснее слов.

Ли Ши пару раз моргнул, будто пытаясь придать этой паузе невинность, хотя прекрасно понимал, о чём идёт речь. В её словах читалось негласное сравнение: резкий, порой бескомпромиссный Ямамото и его мягкий, неуверенный в себе ученик выглядели как две противоположности.

Парень беспомощно смотрел на разбросанные предметы — среди них, словно насмехаясь над его неловкостью, лежали те самые перчатки анти‑аномальной серии «Дельта‑7» с многослойной экранирующей прослойкой и биозащитным покрытием.

Девушка, сперва замешкавшись, всё же решила помочь: аккуратно собрала вещи, но не вернула их владельцу — по протоколу безопасности требовалось сначала провести экспресс‑анализ на наличие остаточной аномальной активности.

Парень остался практически с пустой сумкой — в ней лишь уцелели исписанный химическим карандашом блокнот с пометками и расчётами, несколько герметичных пробирок для образцов и миниатюрных инструментов для полевых исследований: компактный спектроскоп, мультичастотный тестер и набор реактивных индикаторов.

Спустя более часа напряжённого продвижения и несколько десятков метров вглубь аномальной зоны экспедиционная группа наконец выбрала подходящую площадку для обустройства рабочего лагеря.

Место идеально подходило по базовым параметрам. Прежде всего, уровень аномального излучения сохранялся в предсказуемых границах, что делало работу безопасной. Не менее важным оказалось и качество освещения: естественный свет проникал свободно, обеспечивая хорошую видимость в течение большей части дня. Наконец, просторная площадка давала возможность разместить оборудование так, чтобы оно не мешало друг другу и имело необходимый доступ для обслуживания.

Учёные, полностью погрузившись в исследовательский процесс, разбились на пары и разошлись по прилегающим участкам в сопровождении бойцов разведывательной группы‑05.

Одни приступили к отбору проб почвы и растительности, фиксируя степень поражения биоструктур; другие устанавливали портативные датчики мониторинга аномального фона, калибруя их под текущие условия среды.

В воздухе повисла атмосфера сосредоточенной работы — каждый понимал важность сбора данных в этой малоизученной зоне.

По пути к нынешнему расположению группы разведчики обнаружили следы пребывания пропавшей экспедиции: обломок навигационного маячка с частично стёртой маркировкой, фрагмент защитного комбинезона с характерными следами аномального воздействия и несколько разбросанных контейнеров для образцов. Этот факт имел колоссальное значение — он не только подтверждал, что группа действительно заходила в эту зону, но и давал зацепки о её дальнейшей траектории.

Осознавая важность находки, Хён Мин незамедлительно собрал оставшихся членов группы на срочный совет. Они держались особняком от основного лагеря — словно невидимая квантовая граница отделяла их от остальных.

Разговоры велись почти шёпотом, будто любой громкий звук мог дестабилизировать локальный пространственно‑временной континуум и пробудить дремлющую угрозу.

Ли Ши невольно задержал взгляд на Херувиме: тот вёл переговоры по рации, и лицо его, обычно сдержанное, сейчас казалось высеченным из базальта — ещё мрачнее, ещё непроницаемее.

Неподалёку Чжан Цинья работала с отточенной точностью нейрохирурга. Её движения были выверенными, почти ритуальными — каждый жест подчинялся внутреннему алгоритму, отшлифованному частой практикой. Она сразу заметила Ли Ши: тот словно застыл в состоянии сенсорной диссоциации, устремив взгляд в сторону военных позиций. В его глазах читалась отстранённость, будто он воспринимал информацию из параллельного измерения, недоступного обычным людям.

– Сяо‑Ли! – голос Чжан Циньи прорвал пелену его раздумий, прозвучав как калибровочный сигнал в хаосе аномальных полей. – Ты будто в транс впал. У нас график горит, а ты смотришь куда‑то в бесконечность!

В её тоне смешались раздражение и тревога. Ей хотелось встряхнуть его, вернуть к реальности, но она сдержалась, понимая: в условиях повышенной психоэмоциональной нагрузки резкие действия могут спровоцировать нежелательную реакцию.

Парень вздрогнул, словно пробуждаясь от гипнотического сна. Повернувшись к ней, он спросил тихо, но настойчиво:

– Чжан Цинья, ты помнишь, о чём шла речь во время предварительного инструктажа перед включением в состав экспедиционной группы?

Чжан Цинья нахмурилась, инстинктивно корректируя положение защитного модуля на запястье:

– Не называй меня так официально. Звучит… неправильно. Словно мы в стерильной лаборатории, а не в эпицентре аномалии.

Но он не отступал, его голос звучал как манифест научного поиска:

– В докладах упоминался неопознанный объект, чьи морфологические характеристики имеют явное сходство с гигантской медузой. Лагерь разбили, проводим мониторинг биофизических параметров, но почему топчемся на месте? Разве не логичнее инициировать фазу активного исследования, встретиться с аномалией лицом к лицу?

Его глаза горели не просто энтузиазмом — в них пылала жажда когнитивного прорыва, почти фанатичная одержимость неведомым. Это было не просто любопытство, а глубинное стремление преодолеть границы человеческого познания.

– А если это смертельно опасно? – возразила она, невольно сжимая пальцами край защитного комбинезона. – Мы даже не имеем полной картины феномена. Нет данных о его энергоинформационной структуре, механизмах взаимодействия с биологическими объектами.

– Именно поэтому мы здесь! – его голос набрал силу, словно резонируя с пульсацией аномальной зоны. – Наша миссия — выявлять, анализировать, разрабатывать протоколы нейтрализации угроз. А пока мы медлим, аноматерия проникает в нас на клеточном уровне, модифицирует ДНК, меняет нас. Мы теряем время — каждый миг может стать критическим в гонке с неизвестным.

Он говорил о долге, о миссии, но в глубине души его влекло нечто большее — зов неизведанного, манящий и пугающий одновременно, словно гравитационный колодец чёрной дыры.

– Не играй с огнём, Сяо‑Ли, – она положила руку на его плечо, и в этом прикосновении было больше тепла, чем она хотела показать. – Твоя жизнь — невосполнимый ресурс. Не стоит жертвовать собой ради гипотетического открытия. Мы должны действовать в рамках протокола безопасности, учитывая коэффициент риска.

– Но...

– Никаких «но»! – её голос прозвучал резче, чем она планировала, но в нём звучала не злость, а отчаянная попытка защитить. – Я не позволю тебе выйти за пределы безопасной зоны. Ты нужен нам. Живым. Целым. Функциональным.

Он опустил голову. В этой покорности читалась не слабость, а горькое осознание: её забота была крепче любых аргументов, надёжнее самых изощрённых логических построений.

Чжан Цинья вздохнула. Гнев ушёл, оставив лишь вязкую тревогу, словно осадок тяжёлых металлов в аномальной почве. Она мягко провела рукой по его волосам — жест, в котором смешались строгость наставника и нежность человека, не желающего потерять близкого. Затем, с щелчком натянув перчатки антианомальной защиты (их полимерная структура мерцала в тени, словно покрытая микроскопическими звёздами), вернулась к работе.

Ткань перчаток шелестела, словно напоминая: мир вокруг них — хрупкий, опасный, требующий постоянной бдительности и предельной концентрации. Каждый шаг здесь — балансирование на грани известного и неизведанного.

Ли Ши пристально вглядывался в пробирку, содержащую фрагменты биоматериала растительного происхождения.

При попадании светового потока частицы начинали переливаться, демонстрируя феномен интерференции — их поверхность играла всеми оттенками радужного спектра, словно миниатюрные голограммы. Через призму собственного восприятия он видел: аноматерия представляла собой двойственную сущность. С одной стороны — смертоносный агент, деструктивно воздействующий на нейронные связи и когнитивные функции человека. С другой — завораживающе прекрасное явление, нарушающее привычные законы биохимии.

Аккуратно поместив продолговатый прозрачный сосуд в ряд аналогичных, парень тяжело выдохнул. Его голос, приглушённый усталостью и внутренними противоречиями, нарушил тишину:

– Если бы аноматерия не атаковала когнитивные структуры, не разрушала сознание, а, напротив, наделяла нас новыми возможностями… Мы могли бы выйти на принципиально иной уровень эволюции. Учитывая её способность индуцировать мутации на клеточном и даже генетическом уровне, разве нельзя разработать методику контролируемой адаптации? Превратить деструктивный фактор в катализатор прогрессивных изменений.

Осознав, что произнёс мысли, граничащие с ересью, Ли Ши инстинктивно прижал ладонь к губам.

В рамках действующей доктрины подобные рассуждения расценивались как предательство — попытка встать на сторону аномалии равнозначна отказу от человечности.

Он нервно огляделся: к счастью, Чжан Цинья находилась достаточно далеко, чтобы не уловить его монолог.

С облегчением выдохнув, он прошептал:

– Если бы кто‑то услышал… Меня бы немедленно доложили Херувиму...

Внезапно за спиной раздался металлический, лишенный эмоциональных модуляций голос:

– По какой же причине тебя должны доложить мне?

Только теперь Ли Ши ощутил присутствие постороннего.

Его тело отреагировало рефлекторно: резкий всплеск адреналина, холодок, пробежавший по спине, губы, потерявшие естественный оттенок от внезапного прилива страха.

Внешне он попытался сохранить спокойствие, но колени предательски дрожали, выдавая внутреннее напряжение. В состоянии острого стресса его речь неизменно приобретала шепотную тональность — будто попытка стать незаметнее, раствориться в акустической среде.

– Херувим, по вашему слову... Это лишь мысли вслух… Не стоит придавать значения, – пробормотал он, избегая зрительного контакта.

Янтарные глаза собеседника сканировали его с методичностью диагностического аппарата — каждый жест, мимику, микровыражения анализировались на предмет несоответствия нормативным паттернам поведения.

После паузы, показавшейся Ли Ши бесконечной, Хён Мин, видимо сочтя его рассуждения следствием переутомления, утратил интерес.

– Вижу, у тебя избыток свободного времени для диалогов с самим собой. Займись сбором оборудования в лагере. За мной.

Ли Ши не осмелился возразить. Сдерживая прерывистое дыхание, он послушно последовал за командиром, словно пытаясь стать невидимым — каждое движение выдавало подавленное состояние, а сердце билось в ритме, напоминающем тревожную пульсацию аномальной зоны.

❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂

๑Дневник чужих биолюминесценций (Медузий словарик)๑

Лаборатории*¹ — укреплённые научно‑исследовательские комплексы, где изучают аноматерию и её проявления. Оборудованы экранирующими барьерами, герметичными зонами и системами мониторинга аномального излучения. Служат для анализа артефактов, тестирования защиты и разработки антидотов.

Официальный допуск на выход*² — разрешительный документ, дающий право покидать защищённые зоны для экспедиций в аномальные территории. Выдаётся после проверки экипировки, знаний протоколов безопасности и текущего уровня фона в целевой зоне. Действует ограниченное время.

Портативные аномалометры биоспектральные (АБ‑1)*³ — ручные приборы для измерения интенсивности аномального излучения и биоспектрального отклика среды. Фиксируют колебания фона, выявляют скрытые аномалии, предупреждают о пульсациях. Обязательны для всех, кто выходит за пределы безопасных зон.

Антидотный препарат*⁴ — медикаментозное средство для нейтрализации начального этапа аномального заражения. Снижает накопление аноматерии в тканях, замедляет мутации, даёт время на эвакуацию. Имеет ограниченный срок действия и побочные эффекты (ослабление иммунитета, галлюцинации).

Базовые протоколы безопасности*⁵ — свод правил для работы в условиях аномального фона. Включает: порядок экранирования, алгоритмы эвакуации, методы обработки заражения, правила взаимодействия с артефактами. Обязателен к изучению всеми, кто получает допуск на выход.

Перчатки анти‑аномальной серии «Дельта‑7»*⁶ — элемент защитной экипировки для работы в зонах с аномальным излучением.

Конструкция: многослойная экранирующая прослойка (поглощает и отражает излучение) + биозащитное покрытие (нейтрализует мутировавшие микроорганизмы и аномальные споры).

Функции:

- защищают руки при контакте с аномальными объектами (артефактами, мутировавшей флорой/фауной);

- снижают риск аномального заражения и начальных мутаций;

- сохраняют тактильную чувствительность.

Ограничения:

- теряют эффективность при повреждениях (прорывы, царапины);

- могут насыщаться излучением при долгом пребывании в зонах аномального магнитного поля;

- требуют регулярной проверки и регенерации в лаборатории.

Применение: экспедиции в аномальные зоны, лабораторные исследования артефактов и работа с заражёнными биоматериалами.

Сертификационный экзамен*⁷ — проверка знаний и навыков для получения допуска к работе с аноматерией.

Тестирует: понимание протоколов безопасности, умение пользоваться аномалометрами, навыки применения антидотов, реакцию в условиях шторма. Проводится регулярно — неудача ведёт к отстранению от выходов.

🪼