Глава 1 — Колыбель из пепла

Когда охотишься на лесного кролика важно соблюдать абсолютную тишину. Пугливое создание норовит сбежать при первом же громком шорохе, сулящем приближение хищника. Большие характерные уши всегда были его главным инструментом выживания. Блуждая по пышным зарослям прозванного местными "Проклятого леса", тот искал что-нибудь более привлекательное чем пара кустарников с несъедобными ягодами.

Какофония пения лесных птиц и жужжание насекомых каждый раз заставляла его сбавлять ход. Остановившись в очередной раз, он почувствовал прерывистое, едва уловимое дыхание. Ближайший куст сотрясся с большой силой, когда из него выпрыгнул мальчик лет десяти, попутно зацепившись ногой за колючую ветку. Всё, что успел мальчик перед тем как плюхнуться на усеянную камнями почву — это повернуться плечом к земле, проблеяв проклятия то лив свой адрес, то ли в адрес терновника из которого выпал.

Вскочив так быстро, насколько позволила ему заплутавшая в ветках нога, тот побежал вслед за напуганной животиной.

— Э-э-эй! Не уйдешь! — Слегка обиженно пролепетал мальчик, несясь в сторону, в которую убежал кролик.

Спустя минуту погони лес стал редеть, приоткрывая за собой степные равнины вдали. След животного уже давно затерялся среди буйства зелени и опавших листьев. Юный Ика, как ему свойственно, упрямо продолжал преследование, хоть и порядком запыхался. Озираясь по сторонам в поиске своей добычи, не сбавляя ходу, тот не заметил, как его нога зацепилась за корень, выступающий из земли рядом с одним из деревьев.

Благодаря тем редким моментам, когда ему удавалось запомнить что-то из наставлений бывалого пройдохи Дядюшки Виста, парнишка попытался сгруппироваться для кувырка, который, по его мнению, помог бы избежать травм. До земли оставалось каких-то полметра, после которых инстинкты начали незамедлительно бить тревогу. Прошлая идея моментально забылась. Руки сами собой выбросились вперед, приняв на себя часть удара, а тело распласталось по сырой земле.

— А-а-ай... Больно-то к-как... — Ика готов был расплакаться, но жжение в ладонях отвлекло его внимание.

Шмыгнув носом, он медленно повернул трясущиеся руки ладонями к себе. Из правой небольшим ручейком текла свежая кровь. Дойдя до запястья, она стекала вниз, образовав несколько клякс на муравейнике, полном обозленных насекомых. Левой повезло больше — она отделалась несколькими царапинами, хоть и болели они не меньше пореза.

— Блин... Опять то же самое, — Ика хотел выместить злость хоть на чём-нибудь. Не впервой окровавленная рука поднялась над головой, по-детски замахнувшись на первое, что попалось на глаза — колонию красных муравьев, что уже копошились возле пролитых капелек крови. Тело будто от холода вздрогнуло, вспомнив о прошлых последствиях его гнева. Руки сами собой опустились, а на глаза навернулись первые за сегодня слезы. — Ну почему так?! Почему?! Я ведь почти поймал его! — Сквозь обиду выпалил Ика. Он нарочно повышал голос с каждым словом, надеясь, что даже в пустом лесу найдется кто-то, кто его пожалеет. Медленно поднявшись на исцарапанные, местами усеянные маленькими шрамами ноги, тот, всхлипывая, принялся искать что-нибудь, чем можно было бы прикрыть рану. — Отец точно будет мной разочарован... А?

Внезапный шорох привлек внимание мальчика. Что-то явно большое лениво перебирало лапами всего в каких-то пяти метрах от него, постепенно подбираясь всё ближе. Силуэт был сокрыт за пышным кустарником шиповника с приоткрытыми бутонами, чьи ветви издавали, казалось, пронзительный шелест с каждым шагом животного. Томное фырканье с прерывистым сопением не оставляли сомнений о его особе. Тотчас морда голодного, слегка исхудалого бурого медведя показалась из-за куста. Его ненасытные глаза заметно сузились при виде потенциальной добычи. Несмотря на растерянный детский крик, животное тут же кинулось к нему. Ику словно приковало к земле. Ужас и страх не давали ему и шанса сдвинуться с места, чтобы броситься наутёк. Сознание опустело. Единственное, на что ему хватило сил — закрыть лицо руками и надеяться на чудо.

Между медведем и мальчиком оставалось меньше метра. В тот момент чувства Ики обострились как никогда. Ему показалось, что он слышит какой-то странный, но до боли знакомый звук. Звук танцующей магии, что собиралась воедино. Вмиг сквозь воздух просвистел энергетический сгусток, с грохотом врезавшийся в морду медведю. Ударная волна откинула парнишку к ближайшему дереву, в то время как зверь, завалившись на бок, судорожно пытался подняться и восстановить равновесие. Словно таракан, перевернувшийся на спину, он искал конечностями твердую землю, и даже нащупав её, никак не мог оттолкнуться.

Ика был словно в тумане. Лес расплывался в глазах зелеными красками. Звон в ушах постепенно рассеивался, мало-помалу возвращая мальчика к реальности. Чьи-то крепкие руки подхватили его за спину и бёдра, отлепив от ствола молодого дуба. Черные короткие волосы, которые удалось разглядеть Ике, полностью пробудили его, впрыснув в сознание новую порцию адреналина.

— Бех!

— Тихо ты, — приказал ему стройный, хорошо сложенный парень.

Медведь, пришедший в себя, насколько-то возможно, бросился наутёк. По его неуклюжему бегству было видно, как сильно приложил зверя выстрел мага. Спотыкаясь и время от времени падая на землю, животное скрылось в гуще Проклятого леса менее чем за минуту.

Бех рассеял скопившуюся в руке магию, подготовленную на случай повторного нападения. Испуг на лице маленького Ики сменился растерянностью. Его заслезившиеся глаза ещё долго всматривались вслед за спасающимся бегством, оглушенным хищником.

— Ты ничего мне не хочешь сказать? — Нарушил непродолжительную молчаливую паузу Бех.

— Прости...

Юного мага в полной мере устроил такой ответ. Даже так, он не удержался от долгого вздоха, пробудивший в мальчике чувство вины.

— Вот это прогресс, теперь я спасаю тебя от медведя.

— Эй! Я же чуть не умер! Это же совсем не смешно... — Возмутился парнишка, демонстративно отвернувшись от своего спасителя.

— Думаешь, было бы смешнее, если бы медведь отгрыз тебе голову?

Воспользовавшись ситуацией, Бех сложил пальцы ковшом и, словно острыми зубами ужасного монстра, обхватил голову ничего не подозревающего Ики, не забыв показательно рыкнуть. Короткое, но громкое "А-а-а!" согнало с веток тех птиц, что только вернулись после оглушительного заклинания. Быстрые руки, обвившие его тело, принялись щекотать мальчика, который боялся этого до икоты. Попытки вырваться из коварной ловушки не увенчивались особым успехом.

— Ну прекрати-и-и! Хвати-и-ит! — Сквозь смех выдавливал из себя Ика. — Я всё понял!

— А как уходить в лес, никому не сказав, ты тоже понял? Это же хорошо, что я знал, что у тебя на уме. Снова хотел ловить кролика голыми руками, ага.

В тот момент он прекратил мучить мелкого сорванца. Мальчик, не теряя ни секунды, выскользнул из его объятий, словно хорёк — сначала на четвереньках, а потом уже на своих двоих. Выбравшись, он тут же спрятал руки за спину, не желая, чтобы его старший товарищ увидел ладони.

— Можешь не прятать, я и так всё видел.

Смешавшаяся з землей кровь на руке приняла грязно-бордовый оттенок, отшелушиваясь при малейшем контакте. Бех предложил промыть рану водой из ручья, но, к его удивлению, парнишка отказался от этого.

— Пойдем домой, твоя мать и так себе места с утра не находит.

— Хорошо-о-о, — специально протягивал последний слог Ика, наивно полагая, что так он больше походит на взрослого, хоть сами взрослые каждый раз умилялись от тех нелепых попыток казаться серьезней.

Деревня Пальмарин была видна прямиком с окраины Проклятого леса, располагаясь на соседнем холме и простираясь до самых низин. Полуденное солнце ласково одаряло зеленые пшеничные поля своими лучами, освещало крыши деревянных домов и лопасти пары старых мельниц. Отблеск от железных, порядком проржавелых инструментов был виден даже издалека. Сегодняшний ветер был на удивление приятным. Его прохлада только подбадривала идти по протоптанным, местами заросшим сухой травой тропам.

На входе в деревню, возле арки из бревен, стояла немолодая, но всё ещё привлекательная лицом женщина. Та держала за спиной тканевый мешочек с мукой, который не так давно выменяла у мельника за гроши. С виду нельзя было сказать весёлая она или суровая — даже сейчас, словно наедине со своими мыслями. Завидев два силуэта вдали: больший и меньший, она незамедлительно вышла навстречу.

Добравшись до парней, мать Ики в первую очередь обратилась к старшему:

— Боже, спасибо тебе, Бех. Я не знаю, что делала бы без тебя.

— Пустяки! — Не успев Бех раскрыть рот, как за него всё сказал Ика.

— А ты... — женщина перевела взгляд на своего сына. — Ты опять за своё? Сколько тебе можно твердить! Каждый раз одно и то же! — Она подошла ближе, чтобы взять ребенка за руку. Засохшая кровь была слишком заметной на фоне грязных детских ручек. — А это ещё что?..

— Та-а-а... Гонялся за кроликом и упал! Ничего такого! Правда, Бех?

Беха рядом уже не было. Ещё когда Ику отчитывали, тот предпочел по-тихому удалиться, не влезая в семейные перепалки. Кивнув на прощание, парень тихо ушел в сторону дома, оставив разбираться младшего со своими проблемами самостоятельно. Где-то в глубине души он верил, что это поможет ему повзрослеть, хоть и знал, что он просто станет хитрее.

— Эх... Ну что с тебя вырастет... — устало вздохнула женщина. — Пойдём наконец-то домой, сестра обработает тебе раны.

— Мама, ты вздыхаешь как Бех.

— ...

За весь год, что он здесь находился, деревня не переставала благоухать жизнью. Её жители словно те пчёлы — неустанно трудились на благо всей общины. Они не были ни бедными, ни богатыми, но почти все были счастливы, живя в безопасности, особенно под присмотром молодого таланта. Взрослые окликали его, махая руками и приветствуя. Некоторые заводили простой диалог, другие уже не обращали внимания.Беззаботные дети время от времени ютились вокруг Беха, прося показать магию или поносить их на руках — на что у их родителей не всегда хватало времени. По пути домой такая толпа ребятни на долю секунды чуть не сбила его с ног попросту пробежав мимо.

— Эй! Кейн! Ты со своей бандой чуть не сбил с ног человека! — прокричала старая женщина своему внуку. — Аккуратнее играйте!

— Прости, бабушка! То есть, ну, прости, Бех…

— Ничего страшного. Всё же, я устоял. — В отместку, с доброй ухмылкой, парень взъерошил мальчику волосы, растопырив их в разные стороны.

— Эй!!!

Его жилище располагалось чуть севернее от центра деревни, представляя собой старый сарай, местами залатанный досками. Рядом, на каменном фундаменте стоял небольшой, но опрятный домик, к которому и была пристроена небольшая постройка. Его владелец — пожилой мужчина, пусть и не в самом расцвете сил, был полон решимости и силы духа. В своё время старый пройдоха занимался активным исследованием магии в самых разных её проявлениях: артефакты, магические предметы, семена специфичных растений и многое другое. Жители деревни как один согласились, что лучше места для жилища молодому путнику не сыскать, а сам владелец был не против такого соседства.

В полдень он частенько сидел у входа в дом, рассматривая всякие магические диковинки. Там, под навесом, были небрежно расставлены небольшой столик, несколько табуретов и кресло-качалка. Даже сейчас он с любопытством и неким азартом перебирал что-то в руках.

— Доброго дня, Дядюшка Вист! Давно вы проснулись? — Искренняя улыбка Беха время от времени заставляла старика гадать, не задумал ли тот что-то подозрительное и просто подлизывается.

— Та нет, где-то тогда же, когда ты чухнул в лес. Что, история повторяется?

— Именно. Снова лицезрел его подвиги в Проклятом лесу.

— У-у-у... Он всё никак не успокоится. Это уже какой, третий раз на неделе? Проблемный ребенок.

— Не говорите так. Парень амбициознее всех своих ровесников. Так или иначе, ему хочется собственных свершений. Для него эта мания поймать кролика значит гораздо больше, чем для нас. Всё, чтобы подражать отцу.

— Угу-угу... — старик призадумался, рассматривая причудливое синее семечко между двух пальцев. — Она ему всё ещё не рассказала? Говорила же, что после его первых десяти лет расскажет правду. Поменялось что?

— Наверное, не хочет травмировать малого. Возможно, и правильно. Рано ему знать, что его "великий папа-рыцарь" сгинул, — с какой-то неестественной тоской проронил Бех.

— Да-да-да, смотри, — указал старик на горстку отобранных семян. — Заказал было из Лисании немного магических семян, вот, сегодня пришли. Каждое из них богато магической энергией прямиком с Каскадных гор. Ну разве это не чудо природы? — восхищенно продолжил Дядюшка Вист.

— Погодите, а разве на прошлой неделе вы не говорили то же самое?..

— Так-то да, но нет. Я из них сделал мощное удобрение для следующих посевов, но только ты, — ткнул он в сторону Беха указательным пальцем, — никому об этом в деревне не талдычь... Это пока что секретная разработка. — практически пробубнил себе под нос старик.

Бех чуть ли не рассмеялся. В его невинном лице не осталось и намёка на того парня, что попал сюда год назад. Лицо Виста приобрело строгие, вдумчивые нотки. Он искоса глянул на своего преемника, который тем временем облюбовал одно из яблок из миски на столе.

— Я... Я вроде как спрашивал это недели две назад, но всё же... Ты вспомнил какие-то новые детали? Может, хоть небольшие отрывки? Дружище, уже целый год прошел, а мы ничего так и не узнали.

— К сожалению, Дядюшка, ничего. Каждую ночь об этом думаю, пытаюсь вспомнить, но...

— Всё, можешь не продолжать, я понял, — перебил его старик. Спустя небольшую паузу добавил: — Прости...

— Ничего, я понимаю. Всё нормально. Не то чтобы я был недоволен такой жизнью, — с ухмылкой заявил Бех. — Солнце в зените больно уж припекает. Пойду-ка я к себе. Скоро ужин, а я ещё с комнатой не управился.

— Всё ещё не хочешь перебраться в дом? Бех, ну сарай! Жить в сарае целый год! Будто бы у меня в доме места нет, что ты там телишься.

— Вы знаете, что я не хочу доставлять вам проблем. А ещё некоторые ваши семена, или что это было, ужасно пахнут...

— Это райские благовония! Глупец! — недовольно промычал старик. — Ты просто не понимаешь всей их прелести!

Беху ещё с первого дня понравился Дядюшка. Он своенравный, но при этом безгранично добрый. Он же учил его использовать свои магические способности, пробудившиеся в нем вместе с амнезией. Этот фактор стал ключевым, почему его поселили к Висту под бок.

Обычно до самого вечера Бех всячески помогает с рутинным бытом: наколет дров на ужин, покормит небольшое хозяйство из десятка кур и нескольких коз, нанесёт воды в бочку или сходит за продовольствием. А между делом выберется в поле поупражняться во владении самым разным холодным оружием или магией. Из таких мелочей состоял почти каждый день в Пальмарине.

Засыпал Бех только после полуночи. Назойливые мысли о своём прошлом докучали ему, пока от них не становилось противно. "Я не знаю" и "Я не помню" стали единственными ответами на непрекращающиеся, словно град, вопросы от местных. Всё, что осталось от его прошлого — многочисленные шрамы от колотых, режущих и рваных ран. Благодаря стараниям сестры Ики, их можно было заметить только лишь, приглядевшись в упор. По прибытии, первое что бросалось в глаза было черное одеяние с серебристыми вставками, в котором его и нашли. Явно дорогой и красивый наряд сейчас был похож на огрызки половых тряпок, сшитых воедино, и висящих поодаль от входа на вбитом в стену гвозде.

В голову практически каждого жителя деревушки тогда закралась мысль, что к ним занесло кого-то особенного. Кого-то, кого следует выходить как можно быстрее для их же блага. Их большим потрясением стала магия, обильно сочащаяся из тела юноши. Это заметил и местный маг Вист, проявивший инициативу в опеке над ним.

Тренировки проходили отлично. Тело словно само двигалось в боевом ритме, точно и смертоносно взмахивая то мечом, то кинжалом. Спустя всего неделю в деревне не нашлось никого, кто мог бы хоть немного сравниться с ним в силе. Простых селян это как удивляло, так и настораживало. Многие стали бояться фантомного злого рока, нависшего над его головой.

Эта ночь не была исключением. Несмотря на усталость, в его голове роилось множество мыслей. Свет убывающей луны проникал сквозь импровизированное окно — небольшую дыру в стене, которую сделали на летний период, чтобы бороться с ночной духотой. В её холодных лучах отблескивал остаток серебряной плашки на злосчастном костюме. Он служил не столько напоминанием о прошлом, сколько якорем, хоть как-то удерживающий его в реальности. Рваная ткань наталкивала на совсем уж безумные мысли. "Что, если это чей-то замысел?", "Что, если его так пытались уберечь от ужасного?", "Что, если это защитный механизм от его прошлых страданий?". К его сожалению, он думал об этом уже тысячу раз, вновь погружаясь в пучины собственного "Я", пытаясь отыскать там хоть что-то.

В конце концов тело взяло верх. Мысли неспешно затухали, превращаясь в обрывки фраз и слов. Зудящее чувство тревоги стало последним барьером к его спокойному сну. Оно исходило не изнутри, как все прочие мысли. Нечто необъяснимое, взявшееся из ниоткуда, вскоре так же бесследно исчезло, позволив Беху провалиться в мир снов.

После семи часов беспокойного сна, Бех проснулся. Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом.Отовсюду доносился скрип открывающихся дверей. Самые ранние жители давно выгнали скотину на пастбища. Многие принялись за приготовление скромного завтрака.

Не успел Бех продрать глаза, как в двери«роскошных» владений начали активно стучать кулаком.

— Подъе-е-ем! Я знаю, что ты уже не спишь! Должен не спать! — звонко скомандовал по ту сторону девичий голос.

Мгновенно узнав его, растерянный юноша принялся искать хоть что-то из одежды. Ему так удачно под руку попались штаны, в которые он не сразу влез — спросонья тот сунул левую ногу в правую штанину, чуть не запутавшись в них. — Сейчас, сейчас, погоди хоть минутку, — переодев штаны как следует, проронил Бех.

Времени на рубашку у него уже не было. Парень взъерошил рукой тёмные волосы, чтобы те выглядели хоть сколько-нибудь прилично, и, наконец, открыл дверь.

Бех попытался сообразить как можно более бодрую мину для поддержания своей конспирации.

— Ты проспал. Не забыл, что обещал ещё позавчера? М?

— Конечно же нет, ты что! Гляди, я свеж и опрятен, хоть сейчас в путь! — Бех полностью вынырнул из темного подобия комнатушки и тут же предстал перед девушкой. — Доброе утро, да.

— Эм... Доброе... — завидев подтянутое тело парня, на котором из одежды были лишь наспех надетые штаны, та смущенно отвела взгляд.

— Милена? Что такое?

— НИЧЕГО! ВСЁ НОРМАЛЬНО! Иди, иди, приведи себя в порядок скорее, — густо покраснев, Милена несколько раз отмахнулась от парня рукой, загнав того обратно в сарайчик.

Бех понимал из-за чего пошла такая реакция, и был этим безгранично доволен. Завершив все приготовления, тот вышел при полном параде: светлая льняная рубаха, штаны из черного хлопка, ремень, выделанный из бычьей кожи, и черные кожаные ботинки по щиколотку, отделанные железными пряжками. В сочетании с широкими плечами и спортивной фигурой такой образ смотрелся на нем максимально хорошо.

— А умыться не хочешь?

— Да, ты права.

Уже возле бочки с родниковой водой, парень вновь выслушивал план на день:

— ... собираем целебные травы, которые, кстати, запросил у меня сам Дядюшка Вист. — Тотчас из окна второго этажа послышался его прерывистый храп.

— О, а это ты тогда не упоминала. Зачем они ему?

— Не говорил. Но! Судя по тому, что он мне тут понаписывал, — Милена достала из набедренной сумки небольшой справочник с множеством ярких закладок между страницами, перелистав парочку для освежения памяти, — собрался варганить какой-то отвар, наверное, чтобы свалить с ног лося.

— Черт... Только не снова... — После услышанного Бех заметно побледнел.

Ополоснув лицо холодной водой в последний раз, он принялся искать висящее неподалёку полотенце. Оно оказалось у Милены в руках. Даже сквозь оставшуюся в глазах воду можно было легко различить её черты: в утреннем свете сияли большие изумрудные глаза, длинные ресницы и изящные брови, высокие, слегка округлые скулы. Пышные русые волосы развевались под дуновением легкого ветра вместе с простым, но милым сарафаном.

— Слава тебе Господи, я уж думала не дождусь, — съязвила девушка, оглядывая его посвежевшую фигуру, — или его величество ещё не собралось с мыслями для столь долгого путешествия на соседний склон?

— А может, капризная принцесса всё же соизволит сегодня нам двинуться в путь?

— А-а-х ты!..

Бех не стал уворачиваться от подзатыльника.

Когда они проходили мимо дома Милены, под забором их уже поджидал Ика. Даже будучи перебинтованным с ног до головы, в нём всё ещё бурлила детская необузданная энергия.

— Ага-а-а, сладкая парочка! Я-то вас уже заждался! — продолжал начатый бег на месте мальчуган.

— В каком это...

— В каком это смысле парочка? В каком смысле сладкая? Ика, ты совсем припух? — гнев старшей сестры ни на секунду не пошатнул его уверенности в сказанном.

— Я пришел вас проконтролировать! Вы без меня совсем сгинете, я же вас знаю. И кстати. А куда вы собрались?

— Тебя это не...

— В... Проклятый лес! — Руки Милены превратились в жуткие когтистые лапы: растопырив согнутые пальцы, она будто собиралась схватить брата за голову. Она произнесла фразу максимально пронзительным, ведьмовским криком, заставив Ику покрыться мурашками.

— Да. — Уже даже не стараясь что-то сказать добавил Бех.

— Д-да ладно?! И что же вы будете там делать? Нет, я знаю... — выдержал небольшую паузу мальчишка, придумывая, что бы такого сказать. — ВЫ! Собрались срубить там дерево!

— Не может быть! Как ты узнал? — Бех выкрикнул с особой наигранностью так быстро, чтобы успеть опередить Милену, которая, судя по всему, и не собиралась встревать. — Что же теперь делать... Ты нас раскусил...

— НЕ СМЕЙТЕ! Не смейте трогать укрытие моего злейшего врага! Пока я его не догоню... — Ика разразился чуть ли не звериным рыком. Его возмущение смог унять только Бех, подхвативший малого на руки и посадив себе на плечи.

— Да всё, всё, не буди оставшуюся половину Пальмарина. Мы идём за травами для Дядюшки Виста, а тебя я беру в заложники.

— Э-э-эй! Так не честно!

— Еще бы! — кокетливо хихикнула в ответ девушка, бросив лукавый взгляд в сторону братца.

Дорога в лес не занимала более двадцати минут. "Проклятый" только на словах лес вызывал тревогу исключительно у тех, кто там ни разу не был. На деле, вся та мрачная атмосфера, которая крутилась вокруг него, держалась всего лишь на слухах о пропаже нескольких молодых девушек пару десятков лет назад,или же историями про страшное поместье в самом его сердце, забирающее души всех тех, кто приблизится, и прочими подобными байками. С виду, он абсолютно не отличался от тысячи таких же лесов, раскиданных по миру.

Подходя к редколесью, Ика уже опережал старших метров на тридцать, барахтаясь в высокой луговой траве, словно в тягучем болоте. Бинты из хлопковой ткани, заботливо наложенные на раны мальчишки, постепенно спадали из-за его резких хаотичных движений.

— Как он? — спросил Бех без какого-либо уточнения.

— На нём всё заживает как на собаке, сам знаешь. Стукни его кузнечным молотком по голове, и уже через час будет трещать о завоевании леса.

— Милена...

— Да шучу я. Меня скорее пугает его одержимость "подвигами". Как и твоя амнезия. Больше года уже мучаемся...

— Не то чтобы мне это сильно мешало, — отнекивался парень, — жизнь в Пальмарине прекрасна, и меня всё устраивает.

— Нет, не устраивает. А что если тебе уже есть восемнадцать и ты мог бы самостоятельно выехать в большой город? Тот же Ваус-Тафгар? Или Шунергу, что прямо у океана. У меня, знаешь ли, такой возможности ещё нет! Ох... — Милена на секунду удивленно запнулась. — Я только подумала. А вдруг ты младше меня?

— У-у-у... Не шутите так, мадам, — ухмыльнулся Бех, — это совсем не идёт вашему возрасту.

Бех не стал уворачиваться от второго подзатыльника за день.

Путь к нужным растениям пролегал через слегка каменистую местность, повсеместно усеянную прошлогодними листьями и редкими ручейками, что пробивались из-под земли. Пускай они были не шире и полушага, но Бех всё равно подавал девушке руку чтобы безопасно переступить. Ика не был обременён долгом заботы о старших, а потому юрко проскакивал все препятствия, время от времени спотыкаясь о ветки.

Каменистые склоны постепенно сменялись привычной глинистой землёй. Редкие для этих лесных окраин поляны были искусно укрыты меж густых крон высоких, вековых деревьев. Все деревенские лекари итравники уже давно протоптали свои личные тропы, ведущие к их зеленому золоту. Группа принялась собирать часть того буйства пряных и душистых трав, чей дурманящий аромат уже манил первых, ещё сонных насекомых-опылителей.

Спустя всего пять минут Ика уже заскучал помогать в собирательстве старшим. Ленивыми шагами он приблизился к корзинке, бросив внутрь пучок грубо сорванной наперстянки. Убедившись, что никто на него не обращает внимания, тот поспешил скрыться между деревьями в поисках кроличьей норы, приминая под собой молодую траву. Такой расклад вполне устраивал Беха, проводящего взглядом маленький силуэт, с азартом спешащего в небольшое перелесье. Приметив то самое, что и он, Милена решилась нарушить рабочую тишину:

— Знаешь, о чем я думаю?

— М?

— Совсем скоро я тоже смогу вырваться отсюда, стать врачом, помогать тем, кто в этом нуждается. Но меня больше волнует не это: почему, вместо того, чтобы увидеть весь мир, ты продолжаешь сидеть в этой дыре, помогать всем тем старикам, и... — Её взгляд упал на вдумчивое лицо Беха. Она замерла, поначалу не решаясь договорить. — Мне.

— Потому что я обязан всем вам. Вы для меня единственный дом. Глядя на все эти счастливые лица, как-то невольно чувствуется уверенность, что всё на свете получится. А глядя на тебя — так особенно. — За монотонным поиском трав Бех не заметил, как у девушки удивленно приоткрылись глаза. — Я прямо уверен, что ты станешь первоклассным врачом, откроешь свою лечебницу где-то посреди Лисании. Пробудишь свою магию исцеления и станешь самым известным целителем во всём городе. А может и...

— А я разве тебе не говорила, что "какую магию хочешь, та и будет" — это всё детские сказочки?

— Не знаю...

— Эх, это, наверное, уже сотый подобный ответ, но каждый раз я в это как-то не верила... Ты — пробужденный. Маг, которому нет равных в деревне, каким я в жизни не стану. Зачем держаться на одном чувстве благодарности к нам? Это же не имеет ни малейшего смысла.

— Я... Не знаю, — Бех в привычной манере приглушил голос, в сто первый раз отвечая на тот же вопрос. Сделав ещё с десяток шагов, его сознание выдало новый, реалистичный вариант: — Потому что вы — моя единственная соломинка, за которую я могу удержаться. Кто я? Что я знаю?

Внезапно его тело охватило доселе незнакомое тепло. Мягкие, пахнущие свежесобранным чабрецом руки опоясали его талию, а к спине прислонилась тёплая мягкая грудь. Она едва доставала лбом до его плеча, хотя и этого было более чем достаточно.

— Ты — Бех. Это то, что я точно знаю.

Дрожь и оцепенение накрыли парня с головы до пят. Несмотря на их тёплые отношения, ему и в голову не приходило, что всё может обернуться именно так.Первое реальное чувство заботы за весь прошедший год.

— Я...

— Молчи, — почти шёпотом прозвучало за спиной одно-единственное слово.

Эйфория сменилась чувством потери равновесия. Воспользовавшись моментом, Милена изо всех сил налегла на спину парня, полетев вместе с ним прямиком в заросли мелиссы и дикой мяты.

Беху казалось, что время остановилось. Ехидный смех Милены, прицепившейся к нему мёртвой хваткой, отражался эхом в ушах, а пучки густой травы щекотали предплечья.

Идиллию смог нарушить лишь глухой грохот, доносящийся со стороны деревни, с легкостью прорвавшийся сквозь плотные заросли. Периодический рокот раз за разом заставлял сердце биться быстрее.

— Что это?.. — голос девушки дрогнул, когда она поднялась на ноги.

Буквально через пару минут прибежал запыхавшийся Ика. Пропитанный кровью бинт мог означать только одно — в спешке тот снова упал на ту же руку. Сбиваясь на хрип, он протараторил так быстро, как только смог:

— Бех, скорее! Там деревня горит! Небо всё серое!

Без промедлений, молодой маг рванул что есть мочи к краю леса — туда, где хоть сквозь маленькую прогалину можно было увидеть посёлок. На его памяти никто из жителей никогда не ввозил порох или селитру. Ничто и в теории не могло привести к взрыву — кроме набега.

Добравшись до края небольшого обрыва, Бех воочию наблюдал за ужасающей картиной: весь Пальмарин горел алым, бушующим пламенем, а небо затянуло пепельной тучей. Воздух наполнился густым черным дымом, выжигающим лёгкие даже отсюда. Деревянные домики на глазах превращались в тлеющие угли.

Милена и Ика не сразу смогли догнать Беха. Он без раздумий бросился им навстречу, передать одно-единственное послание: "Ни при каких условиях не вздумайте туда идти". Устрашающее напряжение в его голосе заставили брата с сестрой покрыться мурашками. Лицо парня выказывало чёткое желание разорвать всех, кто попадёт под руку.

— Пойдём на поляну, Ика. — почти мертвым тоном обратилась к брату Милена, крепко сжав его кисть практически до синевы.

— А-а-ай! Ты что делаешь? Почему? Нужно же помо...

Рот Ики закрыла трясущаяся, пусть и всё так же крепкая рука старшей сестры. Без промедлений, она потянула мальчишку обратно в глубь леса, лишь раз окинув взглядом то место, где ещё секунд десять назад стоял Бех.

...

Беху казалось, что время остановило свой ход. Ноги несли его сами собой сквозь неровный ландшафт поля заросшего высокой травой. Адреналин бил в мозг словно фонтан, не позволяя тому отвлекаться ни на мошкару, залетевшую в глаз, ни на колотящееся от усталости сердце. Чувства обострились там, где это было нужно в первую очередь, полностью игнорируя все внешние раздражители. Он чувствовал силу жара ещё за полкилометра от северных ворот.

Где-то отсюда, в симфонии ревущего пламени, можно было расслышать терзающие душу крики простых обывателей. Было видно, как кто-то гнал лошадей с детьми прочь, пустив наутёк испуганную скотину, а за ними галопом гналась парочка вороных лошадей с такими же тёмными всадниками. Было видно, как матери, держа в руках своих крох, пытались скрыться в полях, а их без капли сомнений догоняли какие-то варвары с копьями. Было видно, как обугленные тела начали складывать в кучи.

Тошнотворный запах сгоревшей человеческой плоти заполнял улицы, смешиваясь с искрами пламени.Поджилки непроизвольно тряслись от осознания масштабов трагедии. Бех на всей скорости ворвался на крайнюю улочку с северной стороны Пальмарина — туда, откуда они ещё час назад отправились в свою маленькую экспедицию. Кучка солдат в черных мантиях добивала выживших, которым удалось спастись даже после ужасных ожогов. Протазаны с привязанными к ним черно-красными флагами протыкали проплавленную плоть, словно нож масло, заглушая последние хриплые крики. Эмблема с тремя кольями, пронзающими белое яблоко глаза, порядком отяжелена от спекшейся крови — теперь некогда вольное трепыхание полотнища сменилось тяжелым свисанием.

Толпа убийц расположилась прямо посреди улицы, выискивая остатки тех, кто ещё не решился бежать. Бех занырнул за один из домов, надеясь вышмыгнуть из-за угла. Огонь только принялся пожирать левую из боковых стен, а потому ещё оставалась возможность использовать конструкцию как прикрытие. Ухватившись за дубовую балку, маг парой движений вскарабкался на наклонную крышу. Прямо под ним было трое на вид рослых мужчин, источающих уж совсем слабую магию. Четвертый рыскал внутри, осматривая каждый закуток на наличие хоть какой-нибудь жизни.

Сконцентрировав в стопе достаточно магии, Бех метеором спрыгнул на голову первому неприятелю. Поток бурной энергии высвободился ударом ноги сверху вниз, превратив шлем сектанта в месиво из стали и крови. Силой ударной волны противников на мгновение выбило из равновесия. Воспользовавшись моментом, молодой маг одним ловким движением выхватил с пояса левого неприятеля довольно большой походный нож, полоснув им ему по горлянке. На разворот к правому потребовалась пол секунды — столько же, чтобы парировать размашистый удар одноручного меча и контратаковать, вонзив нож сначала между рёбер, а потом и под челюсть. На шум битвы уже сбегались несколько новых отрядов. Бех даже сквозь треск пламени слышал тяжелые шаги, доносящиеся изнутри здания. Подкараулив последнего оставшегося сектанта на выходе из дома, он одним мощным пинком выбил тому колено, заставив врага болезненно закричать. Схватив его за глазные прорези в шлеме, Бех, напитав руку магией, впечатал мужчину лицом в землю. Под огромным давлением череп солдата превратился в труху, а по земле потекла кровавая юшка.

Звериный оскал не сходил с лица парня. Пару раз коснувшись спины и затылка, он, словно хищник, кинулся на несущуюся навстречу толпу. Подобранный с тела меч стал лучшей заменой простому, уже вкусившему крови ножу. Сразу несколько копий попытались пронзить его тело тычковым ударом — от первого он увернулся рывком в сторону, а второе поймал гардой меча. Под натиском клинка копьё опустилось острием к земле, что позволило Беху сделать выпад в сторону его владельца. Поразив цель, он почувствовал, как на спине сработала отражающая печать — другой нападающий попытался пронзить его сзади, но протазан мощной волной отбросило в сторону.

При приближении любого предмета к печати, она высвобождает небольшое количество энергии, порождая достаточную для отражения внезапных атак ударную волну — так работает одна из техник в арсенале Беха. Сейчас она впервые на деле спасла ему жизнь.

Ударом с разворота он полоснул нападающего в живот с такой силой, что легко прорезал кожаную защиту, а затем добил его резким тычком в шею.Отобрав копьё, маг уверенно держал на расстоянии большую часть толпы. Размашистые удары тут же достигали целей — убивая или смертельно раня. Никто не мог устоять перед ним более трех секунд.

Охваченный местью, Бех в своём яростном марше дошел практически до центра деревни. В пылу боя его глаза выхватывали многочисленные обугленные тела, хаотично разбросанные по всей улице. Во многих силуэтах он всё ещё узнавались черты радостных односельчан. Некоторых показательно посадили на воткнутые в каменистую почву копья, а других буквально пригвоздили ими к земле. В интенсивном движении было практически невозможно не наступить на чье-то горящее тело. В его сознании окружающий ад невольно наполнялся призраками тех, кто пал от рук варваров.

Бех не считал, скольких сектантов он истребил. Их поток стал заметно редеть, а толпы сменились группами по двое-трое. Где-то вдали раздался звук, очень похожий на вой горна. Только сейчас тень усталости начала замедлять его резкие и смертоносные движения. Очередной противник в характерном угольно-чёрном плаще с гнусными выкриками пошёл в атаку, занося за голову полуторный меч. Его лезвие покрылось острыми ледяными шипами, которые таяли от окружающего пожарища. Из полусотни противников только с десяток использовали хотя-бы примитивную магию. Увернувшись от грубого удара сверху вниз, парень поспешил сделать выпад вперёд, сокращая дистанцию. Вовремя среагировав, противник сумел оттолкнуть край копья в сторону, пустив по древку ползучий лёд. Встречным движением он мог отрубить парню руку, но печать отражения остановила клинок, выбив меч из двуручного хвата сектанта. Из-за невыгодной позиции, единственным правильным решением было отпустить протазан и пытаться перехватывать инициативу — как только лёд доберётся до него, то лишит ведущей руки. Вместо этого, отшагнув, Бех наложил на край древка копья другую печать, из-за которой то "выстрелило" за счёт моментальной ударной силы. Вблизи снаряду потребовалось какое-то мгновение, чтобы достичь цели — мужчина инстинктивно выкинул руку, чтобы схватить копьё на подлёте, но из-за большой скорости оно впилось лезвием в грудь, пригвоздив к ней ладонь. Толстые пальцы безуспешно пытались ухватиться за обледеневшую грань лезвия. Бех совершил быстрый рывок в его сторону, параллельно заряжая кулак бурным потоком танцующей магии. Одного удачного взмаха хватит с лихвой, чтобы оборвать его жизнь.

На полпути удар парня намертво замер — из ниоткуда его предплечье схватила более мощная ижилистая рука, вмиг пресекая атаку. От неё исходил ещё более неистовый жар, чем от пылающего повсюду огня. Земля ушла из-под ног Беха. Не подсечкой, а титаническим усилием его перевернули на спину прямо в воздухе всего за мгновение. Взору предстал несущийся ему прямо в лицо кулак, при этом не источающий какой-либо магии. Возможности увернуться или поставить печать не было, из-за чего пришлось пропустить ужасающе мощную атаку прямо в лоб. Костяшки, казалось, слиплись с его головой, припечатав уставшее тело к земле.

— Это ещё что за местный герой? — В незнакомом голосе читалось явное игривое настроение. — Как мы тебя пропустили?

Слипшиеся от пота глаза было невыносимо открыть из-за мерзкого жжения. Бех чувствовал, как его подняли вверх, обхватив голову всеми пятью пальцами, впившимися в череп мёртвой хваткой.

Вокруг начали собираться оставшиеся сектанты, пришедшие на звук горна. Они, столпившись возле центральной площади, создали небольшой полукруг вокруг главаря. С трудом разлепив глаза, первое, что смог разглядеть Бех — это самодовольную ухмылку главного разорителя. Из-за вертикального положения из рассеченного лба струйкой хлынула кровь, пустившись по носу и дойдя до рта. Он оценил свой приблизительный запас сил между "приемлемо" и "сейчас сдохну", принявшись выжидать нужный момент.

Не дождавшись ответа, его голову принялись трясти из стороны в сторону. Вместе с ней безвольно болталось и расслабленное тело.

— Приве-е-ет! Ты ведь в сознании, так давай поговорим.

— Ты что за мудак, свалившийся нам на голову?.. — прохрипел Бех, уставившись на высокого парня, который, к удивлению Беха, оказался немногим старше его самого. Черная накидка отличалась от нарядов обычных солдат — что-то вроде халата, что свободно свисал с плеч и болтался на поясе, обнажая рельефную мускулатуру. Красная драпировка переливалась ярко-алым оттенком, тускнея только от хаотично расплесканной по ней рубиновой крови. Рядом в землю был воткнут избитый множеством битв длинный двуручный меч.

— Я вижу, что из тебя можно слепить что-то стоящее. Вступай к нам в орден. А откажешься — то добровольно заставлю. — Он характерно щёлкнул пальцами, подняв руку повыше в воздух. — А ну, бегом разошлись. Кого увижу — вырежу лично.

Толпа незамедлительно принялась выполнять приказ вожака.

— Ты, мать твою, вообще понимаешь, что несёшь?.. Ублюдок, да тебя нужно четвертовать прямо в раю перед всеми, кого ты...

Один мощный удар в солнечное сплетение заставил Беха оборвать фразу.

— Обязательно, но только после того, как ты к нам всту... — Не успел закончить речь главарь ордена, как ответный апперкот достиг его подбородка, заставив голову откинуться чуть назад, а хватку ослабнуть.

Молодой маг сумел выкрутиться из захвата, попутно выстрелив резким, заряженным магией джебом в основание плеча, надеясь достать до суставов. Даже с применением магии, его тело казалось словно сшито из стали. Главарь поразительно быстро пришел в себя, с удовольствием приняв бой. Бех держал блок от серии простых, но непрерывных ударов, уйти от которых не позволяла скорость врага. Подсечка была вовремя отражена встречным ударом ноги. Отшагнув вбок, противник сделал взмах рукой наискось, попытавшись призвать своё пламя. К его удивлению, магия не пришла на зов.

— Ха-ха, так вот что ты умеешь! — С долей осознанности ситуации взглянул на свою руку.

Воспользовавшись моментом, Бех подтянул его за кисть к себе, пробив сначала в живот, а затем — в челюсть, царапнув небольшой кусок кожи. Переняв инициативу, маг продолжил наносить изворотливые тычки, вовремя отражая встречный натиск. Несмотря на отсутствие сокрушительной силы, выпады Беха действовали как издевка. Каждое движение — острое, хлёсткое, искало брешь в обороне. Его оппоненту без труда удавалось парировать большинство движений, время от времени вовсе оставляя их без внимания. Но при этом приблизиться не удавалось — ритм, заданный Бехом, не оставлял возможности перейти в наступление, лишь изредка позволяя ответить одиноким удачным ударом. Каждое движение служило частью цепкой, сбивающей с толку обороны, в которой не было лишних жестов.

Стало очевидно, что битву на выносливость ему ни за что не выиграть. Бех стал пропускать новые, более хитрые и маневренные удары, болезненно сказывавшиеся на его позиции. Очередная отражающая печать спасла его от молниеносного выпада в челюсть, который, по ощущениям, вырубил бы даже медведя. Следующая помогла отразить тычок в локоть. Время поджимало всё больше — действие блокирующей магию печати могло кончиться в любую секунду. Заканчивать следовало прямо сейчас.

Пара быстрых рывков позволили Беху разорвать несколько метров дистанции. Враг незамедлительно ринулся следом, но тут же был остановлен — всё его тело покрылось светящимися точками, разгорающимися в большие, массивные пятна. Каждая из установленных ранее печатей высвобождения создала импульс чудовищной силы, ударной волной впечатав тело врага в здание по соседству. Самого Беха кубарем выбросило чуть дальше по улице, по пути вываляв в пепле и крови. Усталость неумолимо растекалась по сухожильям и мышцам.

Казалось, сознание вот-вот провалится в дрёму, игнорируя боль от утраты всего, что унёс с собой алый огонь. Силуэты, превращённые в пепел, продолжали всплывать перед глазами. С осознанием собственной беспомощности навернулось несколько слез. Только тихая ярость и чутье, сродни звериному, били тревогу.Найдя в себе ещё каплю невыжженных сил, он поднялся, схватив меч одного из мёртвых культистов. Сердце требовало увидеть его смерть лично, а мозг только подначивал в этом убедиться.

Подходя к месту стычки, на площади неподалёку разразился новый, доселе неслыханно громкий взрыв. С горящих обломков каменной церкви вздымался столб карнавального пламени.

— Ах-ха-ха-ха-ха! Я так и думал!

В горящих обломках, будто на троне, вальяжно разлёгся предводитель убийц. Тело Беха впервые дрожало. Чувство сражения с неубиваемым существом сильно подкашивало те остатки боевого духа, что ещё были при нём. Здравый смысл смешался с желанием мести, заставив того просто застыть на месте.

— Это что-то вроде блокировки магии, да? Занимательно… — Встряхивая с себя камни и щепки, поднялся чужак. Пальцы прислонились к кровоточащему лбу, вспыхнув маленьким огоньком. Проведя ими сверху вниз, кровь запузырилась, испуская едва уловимую взглядом дымку. Зажав ноздрю большим пальцем, он высморкал ту кровавую юшку, что мешала дышать. — Ты — упрямый идиот. Я, Скаврел Зе’Морак из “Преследующих“, лично предлагаю тебе стать частью нашего благородного ордена. Разменять полсотни солдат на зародыш таланта — это же хорошая сделка, нет? Честно, я уже люблю тебя.

Заносчивая улыбка не спадала с лица Скаврела. До конца не было понятно, шутит он или говорит на полном серьезе. В каждом слове смешивались наслаждение и уверенность в собственной правоте.

— Сотни невинных смертей… Людей, которые жили, не зная горя. Всё, чтобы к ним заявился заносчивый урод и…

— А ты не понял? Мы ищем талантливых магов по всей Вальморе. Здесь же нашелся только один.

— Один? Это же… Дядюшка Вист… Ты говоришь о Дядюшке Висте?! — Беха словно ударили по голове. Тусклый лучик надежды заставил тело дрожать в предвкушении. Узнать, что хоть кто-то из его близких мог остаться в живых даже под предлогом самых лицемерных намерений, заставляло мозг работать близко к пределу. Может, сейчас лицемерным стал и он сам, ставя жизни сожжённых односельчан ниже того, с кем проводил большую часть своего осознанного времени.

— М? Кто? Прости, они не представлялись. Давай спросим у него!

Скаврел сделал шаг к небольшой куче хаотично набросанных тел. Их обгоревшая кожа не прекращала шкварчать, источая тошнотворный запах горевшего мяса. Одного удара каблуком сапога хватило, чтобы с хрустом отделить на вид детскую голову от маленького туловища. Обхватив череп, он выставил руку слегка от себя.

— Здравствуйте! Прошу прощения, вы не видели Дядюшку Виста? — Он поднёс голову к своему уху, ожидая услышать ответ. — Что? — Потряс её, словно сломанную игрушку, которая после такого должна была б заработать. — Что-то не особо разговорчивый у вас народец…

Неподдельно разочаровавшись, Скаврел подкинул голову немного вверх, отфутболив её прямо к ногам Беха. Когда та докатилась прямо к ботинкам, застывший на лице маленького мальчика ужас впился Беху в самую душу. Он узнал его черты лица — это был Кейн, который ещё вчера чуть не сбил его с ног на этой же улице.

Бех даже не подозревал, что его измученное тело сможет двигаться с такой скоростью, которой с лихвой хватило, чтобы приблизиться к Скаврелу. Кулак, наполненный яростью, смог склонить его голову ниц, нанеся скоростной удар в район переносицы. Пальцы впились в толстую шею, пытаясь одновременно и продырявить её, и поймать в удушающий захват. Противник извернулся, дав поддых локтем, ожидая перехватить инициативу. Поставленная на его шее печать высвободилась, вернув Беху минимальное преимущество. Ещё раз зарядив руку энергией печати, он намеревался повторно попасть в шею, надеясь пробить глухую оборону генерала Преследующих.

Каких-то четыре секунды Скаврел сражался без магии. Новая блокирующая печать вновь перекрыла поток магии, дав возможность подготовить небольшой плацдарм для будущих действий.

Из оскаленного злобной ухмылкой рта начало сочиться алое пламя, концентрируясь в мощный поток энергии. Красная сфера взорвалась прямо на зубах Скаврела, породив оглушающую волну во все стороны. Кровь хлынула из ноздрей, ушей, рта и даже окатила глаза. В его голове гудел невыносимый звон, а зрение плыло на фоне остатков пылающей деревушки. Печать поглощения в комбинации с печатью высвобождения позволила использовать пламя против него самого. Выигранные мгновения Бех потратил на то, чтобы схватить первое попавшееся оружие — добротный полуторный меч, измазанный в пепле.

Замахнувшись на лежащее животом кверху тело противника, юный маг собирался не столько обезглавить, сколько нанести как можно больший вред ударив куда придется.

Снова изо рта Скаврела повалил огонь. В этот раз луч раскаленной магии пронесся по улице снизу вверх, расплавив не только лезвие только что найденного меча, но и каменную кладку идеально ровной линией. Всплеск пламени немного прояснил сгущенное серым пеплом небо. Бех не ожидал повторного залпа сразу после того, как голова главаря превратилась в кровавый фонтан. Его скорости едва ли хватило, чтобы отпрыгнуть в сторону — поток жара успел поразить правую часть туловища, покрыв кожу болезненными волдырями. Невыносимая жгучая боль едва перекрикивала скорбные вопли. Оставшаяся болтаться на теле одежда походила скорее на догорающую обгоревшую ветошь после сожжения старого мусора.

Не успел Бех оклематься, как рука Скаврела накрепко обхватила его лицо, сжимая так крепко, словно желая расколоть череп.

— Попался.

Тело продолжало слушаться лишь на чистом адреналине. По задумке, выброшенная в ответ двойная печать высвобождения должна была подбросить врага в воздух, но тщетно — ужасающей силы хват позволил ему удержаться в воздухе, словно акробату, балансирующему на канате. Ногами кверху, он зарядил свободную руку своим танцующим пламенем, попытавшись впечатать в брусчатку поваленного собственной ударной волной юного мага. Печать отражения заметно смягчила удар, хотя и не остановила его до конца.

Дышать стало невыносимо трудно. Казалось, всё внутри давно превратилось в кровавую кашицу, наотрез отказываясь работать. Легкие горели, пытаясь вдохнуть раскаленный окружающий воздух. Едкое желание мести растворялось под давлением опытного, до пугающе кровожадного монстра. Теперь разум заполнила одна-единственная мысль — бежать со всех ног. Ситуация и без того приняла критический оборот.

На этом Скаврел не собирался останавливаться. Схватив Беха за ногу, он с нечеловеческой легкостью движений поднял того в воздух, крутанул вокруг себя пару раз и вышвырнул прочь, словно живой снаряд, готовый пробить всё на своём пути. В момент, когда тело отправилось в затяжной полет, Бех решился задействовать свою последнюю разработку — тройную печать высвобождения. Банальный принцип увеличения моментальной взрывной силы вышел на новый уровень: сложенные воедино печати активировались строго друг за другом, ускоряя и без того смертоносную ударную волну. Он прекрасно понимал к каким последствиям это всё приведёт.

Чудовищная отдача ускорила Беха, отправив его в длительный полет через несколько улиц. Скаврелу повезло даже меньше: его откинуло вниз через бывшие хлева и сараи прямо к западному входу в деревню на поля в низинах.

Приземление не выдалось мягким: как-то сгруппироваться не позволяла набранная скорость и оглушение от отдачи, поэтому, прежде чем прокатиться кубарем по восточной части деревни, его тело пробило несколько голых, обглоданных пламенем глиняных стен. Удар пришелся преимущественно по спине, хотя резкая боль в правой руке намекала, что досталось не только ей. Только мощный удар положил конец его неуправляемому полёту, когда он с грохотом влетел в пепелище, на котором когда-то стояла пекарня.

— Бех?..

Внутри всё судорожно сжалось. Этот голос был, пожалуй, последним, который он хотел услышать в такой ситуации и в таком месте. Заплывшие кровью и потом глаза пытались найти её силуэт среди пепла и пыли. Ручей крови во рту мешал внятно заговорить:

— Т-ты? Какого хрена ты здесь?.. Я же говорил оставаться…

— Ика сбежал. Я не смогла его догнать. Боже мой… — Руки Милены принялись ощупывать тело Беха, заодно стряхивая с него каменные обломки.

— Ч-что?..

— У тебя сломано как минимум несколько ребер, левая рука напрочь выломана, а внутренние органы наверняка…

— Нет, я не об этом… — откашливая кровь, пытался прийти в себя Бех. — З-зачем Ик-ка полез?..

— Этот придурок сказал, что обязан помочь тебе… Всё вокруг… Я не могу… — Въедливый запах горелой плоти заставлял её закрывать нос рукавом, чтобы не потерять сознание.

— Тебе н-нужно бежать. Как можно скорее. Эта тварь не знает пощады. Я пытался…

— Да тихо ты. Я умудрилась пройти мимо них, Бех, мимо этих шакалов! Я не могу просто так бросить тебя.Радуйся, это ужасная удача, что ты залетел именно сюда. — Девушка принялась поднимать тело друга себе на плечо. — Но ничего-о-о… Выберемся.

— Милена… Не надо… Я не смог… Спасти… Никого. Совсем…

Бех чувствовал касающиеся его немеющей плоти нежные, дрожащие пальцы. Он чувствовал тот же страх, что гулял и у него по костям.

— Мне блевать хочется от увиденного, Бех. Притом, я не знаю куда запропастился Ика, но… Я вытащу хотя бы тебя. Как подумаю… Мама… — Она шмыгнула носом, втянув потёкшие сопли. — Дядюшка Вист…

— Дядюшка Вист, Дядюшка Вист… Вы это случаем не про того старого троглодита с единственной на округу ничтожной магией? — Словно из ниоткуда из-за спины послышался знакомый мерзкий бас. Что Милена, что Бех замерли в холодном поту. Последнего уже покинули остатки сил. — Ну да, ему следует отдать должное. Вместо одного удара выдержал целых три.

Повернувшись, пара увидела силуэт с ног до головы залитый собственной кровью. Длинные светлые волосы слиплись в мокрую грязную массу. Нарочно заостренные зубы всё так же сверкали в поражающей своей беззаботностью улыбке. Стоя так близко они могли уловить его дыхание — ровное и спокойное, будто бы только спросонья. Пробивающийся сквозь густой занавес из дыма и пыли солнечный свет отблескивал в его кровожадных глазах.

Бех чувствовал, как немеющие пальцы Милены впиваются в его кожу. Он попытался напрячь мышцы, чтобы сделать шаг в сторону, но его тело не отзывалось. Руки, которые Милена поддерживала, стали неподъёмными, а ноги казались деревянными. Он ничего не успел сделать перед тем, как упасть.

— Скажи-ка, из какой норки ты вылез, маленький кролик? — Лицо Скаврела теперь практически касалось лица девушки. — Как мы так тебя пропустили? Впрочем, ладно.

— Только посмей её тронуть, мразь. Я…

Не успел Бех закончить фразу, как по его челюсти прилетел подкованный сталью ботинок Преследующего, с хрустом вывернув её в сторону. Слова парня превратились в беспомощное мычание. И без того тусклый свет в его взгляде погрузился во тьму. Он окончательно потерял сознание.

— Не-е-ет! Хва…

Рука Скаврела тут же зажала девушке в рот, немедленно поволочив её к небольшой куче трупов. Ткань сарафана рвалась о заостренные камни. Приподняв девушку чуть выше к себе, тот удивленно обнюхал её несколько раз, словно голодный пёс. Милене оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим.

— Ого. — Он замер на мгновение, а его глаза расширились. Затем, нежно склонив голову, медленно провёл языком по её шее. — Интересно.

По телу девушки побежали мурашки. Настолько нелепой, настолько абсурдной казалась вся ситуация, что уже сложно было воспринимать происходящее адекватно. Больше всего её волновал распластавшийся по дороге Бех. Даже смотреть на его изувеченное тело было самой настоящей пыткой. В глубине души она всё ещё отказывалась верить в происходящее. В уничтожение всей деревни. В то, каким чудищем являлся вторженец, раз уж смог разгромить даже сильнейшего воина деревни.

Милена резко ударилась лицом о каменные осколки, валяющиеся на земле. Скаврел не просто пнул, а прижал девушку к рыхлому пепелищу тяжелой ногой. В ней вскипела злоба. Злоба за свою бесполезность. Злоба подталкивала из последних сил вцепиться неприятелю в ногу зубами, навредить сколько получится. Немую ярость прервала резкая боль. Тело проняло жаром, а плоть рвалась, словно нежная ткань. Вся она взмыла в воздух где-то на пару метров.

Подобранное у убитого Бехом сектанта копье Скаврел использовал, словно пику. Хоть для таких целей оно и было слегка маловато, это ничуть его не смущало. Войдя в бок со стороны печени, острие вышло через плечо. Даже небольшое движение отражалось на лице Милены ужасной агонией. Её крик заглушил даже треск вокруг догорающего пламени.

— Говоришь, Ика где-то здесь? Ика же?

От этих слов злость ударила в голову с новой силой. Звонкий крик захлёбывался хрипом в её собственной крови.

— Тольк-о поп-робуй… Я кх-тебя из того света достану. Кля… Клянусь… Ты…

На это Скаврел ничего не ответил, лишь молча ушел, не дослушав несущиеся в его адрес проклятия. Сознание девушки медленно погружалось во мрак. Тяжелое дыхание только усиливалось. Она знала, что истекала кровью. Она знала, что её внутренние органы превратились в фарш и долго она не протянет. Даже так, новое, теплое и мягкое чувство придавало ей сил действовать. Боль притупилась, а восприятие выросло. Милена принялась изо всех сил расшатывать копье, и спустя некоторое время, измученная, рухнула на землю вместе с ним. К тому моменту кровотечение остановилось само по себе.

— Твою ж мать… Не может быть…

Правая рука, через которую проходило копье, не реагировала. Стоило ей коснуться левой ладонью разбитого виска, как тот мигом озарился нежно-зеленым светом, мгновенно затянув рану. Магия и впрямь пробудилась. Именно она не дала ей окончательно истечь кровью. Ещё был шанс.

Поняв это, Милена решилась вытянуть копье из тела. Если магия в действительности ей поможет, то это будет единственный путь спасти не только себя, но и Беха. Если Ика спрятался настолько хорошо, чтобы его не нашли, то у неё будет достаточно времени. Она мысленно молилась, чтобы его не нашли.

Вытаскивать копье следовало бы через точку выхода. В противном случае острие б только больше разворошило печень, желудок и прочие органы, находящиеся рядом. Тащить назад — верная смерть. Относительно тонкое древко было бы легче вынуть, да только придется добить сухожилия и пару поврежденных костей.

Девушка набралась смелости приступить к делу. Обхватив рукой торчащее из плеча лезвие, она принялась тянуть его через тело. Это был отчаянный и мучительный процесс. Копье разрывало мягкие ткани, скрежетало по рёбрам, и каждый дюйм движения отзывался в её теле невыносимой агонией, даже притупленной собственной магией. Она могла лишь хрипеть, задыхаясь от боли и собственной крови, что снова рвалась наружу. Её руки дрожали, срываясь, но она вновь и вновь вцеплялась в лезвие.

— Слава Богу, что это не протазан… — На мгновение пронеслось в её голове.

После нескольких минут мучительной борьбы, что казались часами, оружие пошло куда легче.Окровавленное, оно вышло через плечо, оставив после себя ужасную рану. Милена не смогла залечить её полностью — для этого она была слишком большая, а магии могло не хватить для исцеления Беха. Оказалось, что рассечена была ещё часть бедра, которая под воздействием магии на глазах затянулась. Боль от увечий всё ещё чувствовалась в полной мере даже после лечения. Она списала это на то, что ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя после сильного болевого шока. При этом, встать на ногу всё ещё не получалось из-за резких покалываний в районе бедренной кости на которую упала после пинка.

Кое-как, то на одной ноге, то на коленях, она смогла подобраться к Беху. Последние метры пришлось неспешно ползти, а на бедре образовался синяк. Ей было тошно смотреть на измученное тело парня: до красноты обгорелая кожа, покрытая волдырями, сожженные волосы, напоминающие лысину старика, выломанная рука и многочисленные порезы. В бессознании едва можно было уловить прерывистое дыхание.

Милена приложила ладонь к груди Беха, сосредоточившись на лечении настолько, насколько ей позволяли остатки сил. Мерцающий зеленый поток расплывался по телу, словно волны. Рассечения и царапины в мгновение затянулись. За ней исчезли и ожоги, а торс обрел приятный телесный оттенок.

— Хорошо… — Проговаривала она, наблюдая за всем процессом.

Беспрерывное исцеление тратило уж больно много сил. Усталость накапливалась с каждой залеченной раной. Тем временем, черные волосы вновь отросли вгустую шевелюру. Сломанную руку неестественно вывернуло против часовой стрелки, с хрустом вернув в своё изначальное положение. Челюсть встала на своё место. Милена с облегчением выдохнула. Процесс ещё не был закончен, но был прерван воткнутым прямо в ладонь черным лезвием, пригвоздившим руку к земле.

Девушка взвыла от резкой боли, пробудившей её от забытья. Тело вздрогнуло от осознания, что её время закончилось слишком быстро. Ей хотелось верить, что причиной тому была не смерть Ики. Она смогла лишь частично повернуть голову в сторону неприятеля. К её ужасу, на лице Скаврела не было его обычной злобной улыбки. Вместо этого оно олицетворяло саму суть разочарования. Он присел рядом с ней, и его глаза, лишённые какой-либо эмоции, уставились ей прямо в лицо.

— Ты знала, что большинство магов с исцеляющей магией пахнут мятой? Даже перед самим пробуждением это можно учуять. Узнал это не так давно.

— Пожалуйста… Хватит… — На глазах девушки собирались слезы. — Зачем это всё… Я не понимаю…

— Просто потому, что это интересно.

— Почему наши жизни должны…

Милена не смогла закончить фразу. Скаврел вынул меч из руки так же быстро, как и пронзил её, а затем вогнал клинок прямиком в сердце, прокрутив его несколько раз. Кровь вновь хлынула изо рта.

— Какая же ты гнида…

Глаза Милены медленно закрывались. Понимая, что всему пришел конец, она только и смогла, что улыбнуться сквозь боль, сжав пальцы возлюбленного крепче, чем когда-либо. Преследующий какое-то время не отвечал, уставившись на постепенно краснеющий сарафан, что до этого уже был пропитан багровыми пятнами. После того как девушка перестала подавать признаки жизни, Скаврел соизволил ответить:

— Ты уж прости, но у нас таких, как ты, хватает.

Он поднял свой густо окровавленный меч на плечо, всматриваясь в посвежевшее лицо Беха. Сложно сказать, что за размышления крутились в его голове —больно вдумчиво он сверлил взглядом парня.

— Ладно, живи. Я сегодня добренький.