Глава 2 — Медный кипяток

Направляясь к кухне, Супитурник вместе с Фересом на секунду задержались у идеально порванного письма, одиноко лежащего на полу в центральной комнате додзё. Впрочем, они не стали изучать его или делать что-либо еще — просто продолжили движение к месту выдачи питательных веществ.

Зайдя на кухню, Ферес и Супитурник остановились в дверном проёме, наблюдая за развернувшейся перед ними сценой.

Представьте себе картину: стандартная кухня японской однушки с характерным столом-«раздачей» и зоной готовки по ту сторону столешницы. И прямо посреди этой кухни, облаченный в сине-белый фартук, стоял Ланви.

— Ты у нас теперь домохозяечка, да, «Льдинка»? — надменно усмехнулся Ферес, состроив карикатурно-пацанскую улыбку и покрутив пальцем у виска.

— Интересная интерполяция современных жизненных установок... И правда... Является ли это метафорой того, что в современных семьях больше нет четкого разделения на мужа и жену, а есть лишь равноценные звенья, которые нельзя делить на подгруппы? — внезапно выдал Супитурник абсолютно нетипичную для себя мысль, попутно доставая телефон и фоткая смущенного мага. — Мне нравится, — добавил Бог сражений, резко и хлестко выдохнув.

Со стороны этот момент мог показаться классической завязкой яой-манги; может, ею он на самом деле и являлся. Кто знает? Но то, как эту сцену видел сам Супитурник, в корне отличалось от стандартных клейм «нормисов». Бог сражений разглядел в этом фартуке и кулинарных хлопотах искреннюю преданность и готовность пойти на всё ради семьи и друзей. Это был его главный жизненный принцип, которому он следовал безукоризненно.

После слов наставника Ланви слегка покраснел, но тут же спохватился, вспомнив, что забыл помешать суп. Резким движением он ухватил деревянную ложку характерного бежево-дубового оттенка, опустил её в черную кастрюлю, где томилась весьма недурная солянка с маслинами, солеными огурцами и вяленым мясом, и принялся активно орудовать инструментом.

Казалось, все присутствующие готовы были испытать некий экстаз. И дело было вовсе не во внешности Ланви, а в том, насколько божественно пахло это кулинарное произведение искусства.

— В общем, о чем я говорил? Ах да, что у вас тут произошло? Дверь выбита, кусты помяты. А самое главное... ПОЧЕМУ СУП-ТО НЕ УБАВИЛСЯ?! Я ЖЕ СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ВАС ЕГО ГОТОВИЛ! — негромко, но весьма эмоционально возмутился Ланви, всплеснув руками. Правда, забыв выпустить ложку, он щедро расплескал часть солянки вокруг кастрюли.

— Вот блин... — буркнул он себе под нос, после чего скомандовал: — Садитесь, я налью вам супа. И ЛИЧНО ПРОСЛЕЖУ, чтобы вы всё съели до последней капли! — сурово добавил Ланви, точь-в-точь как строгая мать, и указал ложкой на обеденный стол в углу.

Супитурник и Ферес, сглотнув от такой внезапной «доброты», решили не возражать и без лишних комментариев проследовали к своим местам.

В этот же момент дружок-фембой обратил внимание на странный объект, плавающий прямо в кастрюле. На вид это было нечто среднее между скрюченным сорняком и подозрительным куском вяленого мяса. Искореженное. Непонятное. И даже жуткое, как показалось Ланви на первый взгляд.

— Что за хрень? Я же всё нормально нарезал... — удивленно пробормотал повар, косясь на сидящих за столом Супитурника и Фереса, которые, кажется, не горели желанием вступать в зрительный контакт с тем, кто готовит им еду.

Взглянув в варево еще раз, Ланви с ужасом заметил, что это «нечто» плавает в бульоне так, будто обладает собственным разумом. Медленно. Размеренно. С характерным прибулькиванием.

«Какой гандопляс закинул этот сорняк в мой божественный суп?!» — мысленно выругался парень и целенаправленно потянулся ложкой к неопознанному объекту. Один раз. Два раза. Три. Но...

— ДА ПОЧЕМУ ОН СОСКАЛЬЗЫВАЕТ, БЛИН! — уже откровенно взвыл Ланви, пытаясь выудить странный комок из кастрюли. А сорняк упорно продолжал извиваться и ускользать с деревянной поверхности.

— Хозяечка, что у тебя там стряслось? — лениво поинтересовался Ферес, наблюдая за этой комичной возней и попутно крутя в руках перечницу.

Но единственное, что по-настоящему волновало «хозяечку» в данный момент, — это то, что он отчетливо разглядел на этом сорняке самое настоящее лицо. И это был вовсе не сорняк. Это была крошечная мясная туша. Что-то среднее между ожившим куском фарша и обрезком салями.

И лицо это было отнюдь не простым. Оно было до одури жуткое. Будто физиономия человека, которому сначала дотла обожгли кожу, а затем небрежно налепили сверху еще десять слоев чужих тканей.

Ланви видел, как это «нечто» плавает в супе и безотрывно смотрит прямо на него, улыбаясь. Но улыбка эта походила на оскал. Огромный относительно тела рот распахнулся, будто тварь готовилась сожрать самого повара. И она улыбалась. Непрерывно улыбалась.

Глаза твари не двигались, рот не смыкался. Само тело оставалось в статичном, расслабленно-плавающем состоянии.

Ланви застыл, в ужасе пялясь на эту картину. В тот миг он искренне надеялся, что всё происходящее — лишь дурная галлюцинация от переутомления.

«Да задолбало уже», — обреченно подумал он и, наплевав на кипяток, голыми руками полез в суп. Резким движением Ланви ухватил это нечто. Крошечное существо, сантиметра три в длину. Как решил про себя парень, оно больше напоминало живую опухоль, нежели безобидный сорняк.

— Попался! — радостно взвизгнул Ланви, еще не осознавая масштабов надвигающегося пиздеца.

Глаза парня инстинктивно моргнули. ХВАТЬ! А существа в ладони больше нет. Испарилось. Будто и вправду привиделось.

Ланви в тот момент мысленно перебрал все матерные слова, которые только знал, благо запас их был весьма невелик — примерно как уровень IQ среднестатистического зрителя стримеров твича.

А Супитурник и Ферес тем временем вели за столом высокоинтеллектуальные беседы о великом, вечном и прекрасном.

— Вот ты жопу её видел, Ферес? Ну она же просто мечта! — громогласно басил Супитурник, пока его ученик изо всех сил пытался не выйти из себя от подобных откровений.

— Мастер... Вы — совершенный идиот, — холодно констатировал Ферес, внутренне поражаясь тому, как быстро наставник смог забыть про тот лютый треш, что произошел с ними буквально десять минут назад.

А у нашего Ланви в этот же момент назревал серьезный конфуз. Заляпанный супом, в грязном фартуке и с деревянной ложкой наперевес, «маг льда» стоял и искренне недоумевал от абсурдности ситуации.

«Таракан, наверное... Надо будет дихлофоса купить», — неуверенно пробормотал Ланви, пытаясь убедить себя, что это был просто здоровенный жук, а не паранормальная чертовщина.

Но его догадки о тараканах-мутантах были тут же безжалостно опровергнуты. Со стороны главного зала додзё донесся тихий, почти незаметный хлюпающий звук, который уловил лишь чуткий слух Ланви.

Обернувшись, маг заметил того самого «сорняка». Трехсантиметрового малыша. От кастрюли Ланви и прямиком в центральную комнату за существом тянулся густой след из странной жижи, совершенно не похожей на солянку. Словно эта тварь мгновенно переползла из ладони повара на пол и рванула прочь.

В этот же миг философский диалог Супитурника и Фереса был резко прерван.

— Мастер, сейчас я возьму катану и вернусь, я её в главном зале оставил, — бросил мечник, небрежно отодвигая стул и вставая из-за стола.

Ланви же словно током ударило. Он обомлел и, не отрываясь, смотрел на удаляющуюся сущность. А она... Она смотрела на него. Или нет? Она смотрела СКВОЗЬ него?

«Оно смотрит на меня?» — пронеслась единственная связная мысль в голове парня.

— Хозяечка, чё застыла? — ляпнул Ферес, проходя мимо замершего на стыке кухни и главного зала товарища.

Тут же Раскат Грома проследил за направлением взгляда своего друга и уставился ему под ноги.

«Он теперь у нас суповой художник, что ли?» — подумал Ферес, заметив странный влажный след на полу.

Пробежавшись взглядом вдоль склизкой дорожки, мечник наконец увидел то же самое, на что так пристально пялилась его «хозяечка».

«Чё за таракан блядский?» — максимально грубо и лаконично оценил сущность Ферес.

Будучи надменным и ко многому привыкшим юношей, он совершенно не смутился внешнего вида твари. Он в своей жизни видел вещи и похуже. Например, собственного наставника, который сначала лапает невинных почтальонов, а затем как ни в чем не бывало критикует их задницы.

Но Фереса взбесило другое: эта мясная мерзость могла испортить его катану, которую он только что с любовью отполировал. Ножны с оружием сиротливо прислонились к стене, и эта тварь, тихо булькая и корча жуткие гримасы, медленно, словно по льду, скользила прямо к ним, не сводя взгляда с застывших парней.

— А НУ НЕ ТРОЖЬ! — взревел Ферес и сорвался с места, полностью проигнорировав отчаянный крик Ланви «СТОЙ!».

Но сущность была не лыком шита. Она совершила тактический маневр и, изменив траекторию, заскользила прямо в центр комнаты, стремительно отдаляясь от мечника.

Ферес, по пути подхватив катану, рванул за беглецом. Им двигало лишь одно желание — уничтожить эту мерзость, посмевшую посягнуть на его личное, вручную выкованное оружие и испачкать идеально чистый пол додзё.

— ЗА ХИМЧИСТКУ ТЫ ЗАПЛАТИШЬ СВОЕЙ КРОВЬЮ! — вопил Ферес, уже наполовину обнажив клинок.

Но тварь провернула еще один гениальный финт. Она рванула прямо к порванному письму, брошенному в центре зала. Своими «культяпками» сущность приподняла одну половину послания, шмыгнула под неё и тут же прикрылась сверху вторым обрывком. Со стороны это выглядело так, будто кусок мяса залез в письмо, склеил его части воедино и бесследно исчез — под тонкой бумагой не наблюдалось даже намека на бугорок от трехсантиметрового тела.

Подлетев к конверту, Ферес почувствовал неладное. От бумаги исходил странный жар, будто парня варили заживо, но при этом он совершенно не чувствовал физической боли. В воздухе стоял именно «запах жара», нежели сам жар как таковой.

Фереса это не остановило. Он подхватил половину письма — ту самую, в которую только что нырнула сущность — и заглянул внутрь с боковой стороны, благо там конверт был порван.

— Пусто, — констатировал мечник, внимательно изучив содержимое.

«Хотя погодите...» — одернул он сам себя. В самом уголке письма покоилась крошечная багровая частичка. Словно конфетти, только кроваво-красного цвета. Одна. Совсем одна.

— Попалось! — победно возвестил Ферес, протягивая к ней палец.

Но в момент соприкосновения с кожей частица внезапно заискрилась.

Стоящие в дверном проеме Ланви и Супитурник моментально ощутили чудовищное, давящее чувство надвигающейся катастрофы. В их головы проникла фантомная мысль: еще секунда, и всё додзё утонет в крови, а их жизни оборвутся, так толком и не начавшись. Однако на Фереса этот ментальный гнет почему-то не подействовал.

И тут произошло нечто. Раската Грома с невероятной силой отбросило назад; он влетел в стену, едва не проломив её насквозь. Супитурник дернулся, чтобы поймать ученика, но банально не успел. Ланви же просто застыл соляным столбом, абсолютно не понимая, что происходит. Письмо, выпущенное из рук Фереса, начало медленно, словно перышко, планировать на пол.

В момент касания бумаги о деревянный настил всё помещение додзё озарилось невыносимо ярким багрово-неоновым светом. Супитурник, Ланви и Ферес инстинктивно закрыли лица руками — свечение было ослепляющим даже для них.

По залу разнеслись странные ультразвуковые частоты: то ли тягучий, нагнетающий панику бас, то ли необъяснимые ритмичные стуки «Клагг. Клагг», которые лишь усиливали атмосферу надвигающегося кошмара. А затем... Всё резко стихло.

Ферес первым опустил руки и всмотрелся в ту точку, откуда только что исходили звуки.

«ЧТО ЗА ХУЙНЯ?!»

Прямо в центре комнаты, ровно на том месте, где секунду назад лежало разорванное письмо, образовался странный портал, или, вернее сказать, пространственная складка. Прореха в реальности пульсировала багрово-белым неоном, освещая всё вокруг. Вторым эту аномалию заметил Ланви.

— Только скажите мне, что это было вами запланировано... — нервно сглотнул Ферес, пялясь на это «чудо».

Третьим прозрел Супитурник. Взглянув на портал, он ощутил дикое чувство дежавю. Ему казалось, будто всё это уже происходило. Он почувствовал нечто... «родное». Этот портал казался ему до боли знакомым.

Прерывая собственные размышления, Бог сражений заметил движение по ту сторону прорехи. За порталом простиралось чуждое пространство. Багрово-белое. Колоссальное. Скорее даже бесконечное. А где-то вдалеке, в самом центре этого измерения, маячила одинокая фигура.

— Хотян… — выдохнул Супитурник, которому в этот момент словно не хватило воздуха. Там, по ту сторону, находился его лучший друг. Далеко. В неизвестном мире. Но Супитурник безошибочно узнал его силуэт.

Не раздумывая ни доли секунды, мужчина сорвался с места и рванул к порталу.

— НАСТАВНИК, СТОЙТЕ! СТОЙ, СУПИТУРНИК! — в один голос завопили Ферес и Ланви, бросаясь наперерез в отчаянной попытке остановить его.

Но было поздно. Резким прыжком Бог сражений рыбкой нырнул в пространственную складку.

— КАКОГО ХРЕНА?! — заорал Ланви, затормозив прямо перед порталом и в панике переглядываясь с Фересом.

— ИДЁМ ЗА НИМ! — скомандовал мечник, перехватывая катану и надежно закрепляя ножны на поясе, после чего без колебаний сиганул вслед за наставником в зияющую неизвестность.

Ланви замешкался. Он то протягивал руку к багровому свечению, пытаясь «прощупать» его, то заносил ногу для шага, но в страхе одергивал себя. Для льдинки эта ситуация была слишком внезапной, дикой и непонятной.

— ДА ПОШЛО ОНО ВСЁ В ЖОПУ! — истерично выкрикнул Ланви и, зажмурившись, прыгнул следом.

Как только «маг» исчез за гранью, в центральной комнате додзё воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Портал с тихим хлопком схлопнулся. Оставленный на плите суп продолжал мирно кипеть. А стеклянная солонка, которую недавно крутил в руках Ферес, валялась на полу разбитой вдребезги.

Неизменным оставалось лишь одно. На месте, где только что полыхал портал, по-прежнему лежал клочок конверта. Со сломанной, измельченной в зеленую пыль восковой печатью. Когда-то это был цельный сургучный оттиск с инициалом «М». А теперь — лишь жалкая труха, перемолотая желаниями и действиями существ, которые даже не осознавали истинных масштабов того, что они творят.