Глава 4 — Фирменная тёмная материя

Закупки завершились благополучно, и мы вернулись в дом Фудзисаки.

Я промыл рис, загрузил его в рисоварку, а пока он готовится, мы устроили передышку, усевшись на диван в уже чистой гостиной.

— Ну и жарища на улице... Кондиционер это просто блаженство...

— Каникулы уже почти закончились, но лето всё ещё в самом разгаре.

В комнате с работающим кондиционером было так комфортно, что я прекрасно понимал желание расслабиться.

Но... когда она вот так обмахивает грудь, сидя перед парнем, это, знаете ли, немного сомнительно.

То, что я уже видел её бельё, разбросанное по полу во время уборки, ещё не значит, что можно так беспечно демонстрировать то, что на ней сейчас надето.

И всё же... я ведь впервые нормально разговариваю с Фудзисаки, и она совсем не такая, какой казалась в школе.

Ну, учитывая, что мне с порога продемонстрировали заваленную хламом квартиру, от школьного образа и так мало что осталось... Но в школе Фудзисаки всегда держалась очень холодно, с загадочной аурой... именно за это она пользовалась тайной популярностью у парней.

А на поверку эта Фудзисаки оказалась такой растяпой...

Кто бы мог подумать, что у той, что выглядит так, будто всё делает с лёгкостью, есть настолько слабое место. Зная её только по школе, такое и в голову бы не пришло.

К тому же она оказалась куда более живой, что ли. Говорит довольно непринуждённо, и беседа у нас легко клеится.

В школе она была неожиданно молчаливой, что лишь усиливало загадочный образ, но раз она совсем не показывала своей разговорчивой стороны, то контраст просто ошеломляющий.

— А ты, Фудзисаки, неожиданно болтливая. Я думал, ты более... тихая и спокойная.

— Да ладно? А... ну, я на самом деле жутко стеснительная... наверное, поэтому в школе кажусь смирной.

— Стеснительная? По тебе и не скажешь.

— Нет, правда. Мне кажется, я впервые за долгое время так много с кем-то разговариваю.

— А меня ты не стесняешься?

— Ну-у, наверное, стесняюсь... но ты увидел столько всего постыдного, что я, типа, преодолела свой лимит?

Да, пожалуй, в этом есть смысл.

Показать такой бардак однокласснику-парню, уже огромный позор, плюс он ещё и бельё твоё видел.

Можно сказать, она уже настолько опозорилась, что дальше некуда, и теперь ей просто всё равно.

— Ты потрясающий, Сираянаги-кун. Так ловко со всем справляешься... Мне ни за что этому не научиться.

— Если понемногу убираться до того, как образуется бардак, это не потребует столько сил.

— Ох, мама мне часто это повторяла.

Ну, немудрено.

Результат постоянного откладывания на потом и закрывания глаз на растущий беспорядок, то самое зрелище.

У меня это первый заказ по дому, но, раз она говорила, что обычно, когда всё запущено, на помощь приходит её мама, значит, мама Фудзисаки не раз проходила через этот ад.

Судя по её кислому лицу, ей это изрядно прожужжали все уши.

А раз она так реагирует, значит, она всё же принимает материнские советы близко к сердцу.

Но совсем другое дело может ли она им следовать.

— Но раз уж теперь здесь чисто, может, использовать это как шанс и понемногу менять свои привычки?

Не класть вещи на пол. Не копить мусор, а сразу выбрасывать. Снятую одежду не швырять куда попало, а класть в стиральную машину.

Главная задача Фудзисаки не прокачивать навыки уборки, а поддерживать порядок, чтобы можно было легко привести всё в порядок малой кровью.

Нет ничего лучше, чем вовсе не создавать свинарник.

— Точно. Всё, ставлю цель — побить личный рекорд по самому долгому сохранению свободного места на полу!

— ...Кстати, а какой он сейчас, твой рекорд?

— ...Где-то две недели?

Маловат рекорд-то, а?

Я тут, понимаешь, старался, отчищал всё, так что уж будь добра, не превращай квартиру обратно в помойку...

◇

Пока мы болтали, и я давал Фудзисаки советы по уборке и наведению порядка, рис как раз сварился, и мы начали ощущать голод.

— Так, всё, я иду делать омурайсу, а ты, Сираянаги-кун, отдыхай пока.

С этими словами она надела фартук и встала у плиты.

Красавица в фартуке. Домашняя еда от одноклассницы.

Ожидания зашкаливали... но начавшаяся готовка, скажем так, со стороны выглядела крайне нервной.

— Так... это правильно?.. Ой! Ай... А-а-а!..

Доносящиеся с кухни звуки... точнее, крики, меньше всего ассоциировались с приготовлением пищи.

Да нет, не может быть...

Фудзисаки ведь с такой уверенностью заявила, что постарается вовсю и приготовит на славу?

Не может такого случиться.

Так я уговаривал себя следующие десять с лишним минут.

— Прости. Кажется, у меня вышла небольшая осечка...

— ...Небольшая?

— Ага, небольшая.

То, что появилось передо мной... Что это?

Тёмная материя, не иначе?

Я восхищён её духом: назвать «небольшой осечкой» это нечто угольно-чёрное, не имеющее ничего общего с омурайсу.

С первого взгляда это можно окрестить как «подгоревшая яичница-болтунья на курином рисе»...

Выглядит, честно говоря, чудовищно. Кажется, от него даже исходит какая-то ядовитая фиолетовая аура.

— Ну, на вид, может, и не очень, но я всё делала строго по рецепту, так что на вкус должно быть нормально... хочется верить.

Но если Фудзисаки утверждает, что это лишь небольшая осечка, возможно, пострадала только внешность, а вкус вполне съедобен.

К тому же это блюдо, приготовленное для меня девушкой, которая очень старалась.

Отказываться, даже не попробовав, было бы просто неуважительно... Итак, приступим к дегустации...!

— Ну что ж, итадакимасу.

— Ага... Н-ну как?

Зачерпнув ложкой, я отправил еду в рот.

Да, да... Горечь сожжённой дочерна яичницы-болтуньи, острота сырого лука и вяжущий привкус зелёного перца, кислятина раскисшего от переизбытка кетчупа подобия куриного риса... всё это смешалось во рту, создавая жуткую какофонию.

Прожевать это довольно сложно... Но, понемногу справляясь с каждой атакой на мои вкусовые рецепторы, я кое-как, на силе воли, проглотил эту субстанцию.

— ...Ну, что сказать. Действительно, вышла небольшая осечка, но... спасибо, что старалась и готовила для меня.

— Ты в порядке? Не заставляешь себя?

Ну-у... заставляю, конечно, но Фудзисаки ведь очень старалась и делала всё, что в её силах.

И потом... даже если это провал, это всё же еда, приготовленная девушкой. Обругать её и сказать, что невкусно, противоречит моим принципам.

— У-у-у... А я-то думала, что если всё делать по рецепту, даже новичок справится...

— Видимо, ты где-то допустила ошибку.

Более того, если уж на то пошло, мне кажется, она ошиблась во всём, кроме разве что выбора ингредиентов.

Сила огня, время готовки, порядок закладки продуктов в сковороду, количество приправ и всё прочее. Фирменная тёмная материя Фудзисаки ясно давала понять, что ошибки были повсюду.

Вообще-то мне стоило предвидеть такой исход.

Я втайне слишком воодушевился от мысли о «домашней еде от девушки», и вопрос о том, умеет ли Фудзисаки вообще готовить, напрочь вылетел у меня из головы, это мой промах.

Нужно запомнить: Фудзисаки не просто не умеет убираться, ей не даётся домашнее хозяйство в целом.

С этой точки зрения можно считать удачей, что она хотя бы не поранилась.

Ну да ладно, это всё лирика... Придётся начинать ужин заново. Судя по всему, Фудзисаки, сражаясь со своей стряпнёй, даже не приготовила порцию для себя.

— Фудзисаки, продукты ещё остались?

— А? Ну да... остались.

— Подожди. Я сейчас всё приготовлю.

— ...Правда можно?

Если оставить всё как есть, она наверняка расстроится и будет тихонько грызть свой «Калори Мейт» в углу, обхватив колени.

Я и подумать не мог, что буду помогать по дому у Фудзисаки, но для меня это тоже стало важным летним воспоминанием. Событием с девушкой, которого жаждет любой парень.

Было бы крайне неприятно, если бы такой редкий шанс закончился на такой ноте.

Пусть дурной привкус останется только от этой тёмной материи... Так что почему бы и мне не угостить Фудзисаки омурайсу?