Глава 118 — В конце воспоминаний
Когда мы вернулись в
хижину Мистомы, она поприветствовала нас с дружелюбной улыбкой на лице.
– Я приготовила чаю.
Пожалуйста, угощайтесь и потерпите воспоминания этой старушки ещё немного.
Парящий возле Мистомы
Туман ужаса, казалось, немного поупражнялся, так как я почувствовал, что его
сытое раздутое тело немного похудело. Хотя он был всего лишь скоплением тумана.
Мы взяли чашки,
стоявшие на столе.
Когда мы сделали это,
обстановка вокруг нас сменилась на богатый и роскошный дворцовый зал. Дворяне
пятидесятилетней давности вели праздные беседы и наслаждались праздником, хотя
и были немного обеспокоены.
Мисуфия и Леонор снова
смотрели друг на друга. Но в отличие от прошлого раза, сейчас Леонор не была
собранной. Уголок её рта то и дело подёргивался, а руки то раскрывали, то
закрывали ручной веер.
– Миссис Эрл Гэйсерик.
– Аро, ты можешь звать
меня сестрой, как и раньше.
Хихикнула Мисуфия. На
её лице было выражение самодовольства.
Их внешности были
полными противоположностями.
– Миссис Эрл Гэйсерик.
Ты определённо прекрасная дворянка с самыми большими территорией и военной
мощью, которые есть на данный момент в королевстве Веронии. Вот только ты не
более чем выскочка, так как в Гэйсерике не течёт королевской крови. А вот в
моём Пьетро такая кровь течёт. Я буду смеяться последней!..
– Тебя всегда волновали
только такие вещи, Леонор.
Мисуфия посмотрела вниз
и снова подняла голову.
– Хэ-э-э?!
Вскрикнула Леонор.
Перед ней была не милая
улыбка принцессы Мисуфии, но свирепая улыбка пирата Мисуфии.
– Если дело в крови, то
во мне она тоже течёт.
Заявила Мисуфия,
положив руку себе на сердце.
Мисуфия выглянула в
окно. В доке Веронии стоял огромный чёрный корабль из металла. Это был флагман
пирата покорителя Гэйсерика, который он угнал у Короля демонов, Грязная Венди.
Бесподобный корабль, с которым не мог сравниться ни один другой корабль
континента Авалон.
Благодаря его
подавляющей мощи, королевство Веронии обладало сильнейшим военно-морским
вооружением на всём континенте.
После этого, пейзаж
вокруг нас изменился и стал чем-то необычным.
Столицу Веронии
охватило пламя. Гэйсерик смеялся.
– Сцена его узурпации?
Мистома кивнула в ответ
на мой вопрос.
– Именно. Я пыталась
договориться, но отец отказывался признавать Гэйсерика королём. И это при том,
что в прошлом он поступил в точности, как его попросил герцог Осло. Он,
вероятно, считал меня другой стороной и подумал, что я не применю силу…
Пираты выбили дверь
тронного зала.
– Мисуфия! Ты сошла с
ума!
Мисуфия, стоявшая рядом
с Гэйсериком, не изменилась в лице, когда услышала крик своего отца, короля
Веронии.
– Отец, страна должна
стать сильной. Позволяя коррумпированным дворянам, вроде герцога Осло, которые
идут на поводу своих желаний, делать всё, что им вздумается, мы потеряли
большую часть своей территории от последовательных поражений и не смогли спасти
деревни, которые атаковал король гоблинов… Какой бы ни была ситуация, разве
есть ценность в членах королевской семьи, что борются за власть, чтобы стать
царём горы?
– А что ты хочешь,
чтобы я делал! Я король только на словах и единственное, что я получил, это
никчёмная армия, которая даже воров одолеть не способна и дворяне, что
разворовывают национальное состояние! Что я могу поделать в такой ситуации!
– Бездействие – грех!
Как король сможет спасти жителей, верящих в королевскую семью, если он будет
сетовать на свою некомпетентность!
Поражённый обвинением
Мисуфии, король Веронии повесил голову.
– Тогда, ты знаешь, что
ты должен делать?
– Да.
Король Веронии
посмотрел на Гэйсерика, как на короля Веронии следующего поколения.
– Гэйсерик. В отличие
от меня ты обладаешь силой, мудростью и храбростью.
– Я скажу тебе всего
одну вещь, не проявляй милосердия.
– Что?
– Если ты оставишь в
живых хотя бы одного члена королевской семьи, появятся люди, которые забьют
тревогу из-за крови и обнажат свои клыки на новую королевскую семью. Милосердие
будет встречено местью, терпимость будет встречена кровью. Вот что из себя
представляет король.
Король Веронии достал
свой меч и прижал его острие к своему горлу.
– Гэйсерик, ты в самом
деле обладаешь божественной защитой «Императора»?
– Да.
– В таком случае, это
было неизбежно. Абсолютно неизбежно. Знаешь ли ты мою божественную защиту?
– Нет, Мисуфия
говорила, что тоже не знает.
– Потому что она не
предавалась огласке. Лишь малое число людей знает её. Моя божественная защита –
[Травник]. Она вообще не подходит для королевской жизни… Я не хотел становится
королём, вместо этого, я хотел провести свою жизнь за продажей трав в мелкой
лавке.
Король Веронии печально
посмеялся и закрыв глаза, вонзил меч себе в горло.
Его свита закричала. Гэйсерик
на секунду закрыл глаза, чтобы проявить своё уважение к мёртвому королю и
последовав его инструкциям безжалостно убил выживших.
Гэйсерик сидел на
троне. Рядом с ним стояла Мисуфия.
Звучали фанфары.
Хотя они и были
озадачены, народ был рад появлению сильного короля, которого они столь долго
ждали.
Восстания несогласных
дворян были подавлены, а на их места поставлены подчинённые и союзники Гэйсерика.
Риринара стала
графиней. Многие заместители Гэйсерика теперь были дворянами с
аристократическими званиями. Герцог Кларк, основатель герцогства Святого
Кларка, объявил войну под предлогом просьб от многих сбежавших дворян, но
реорганизованная армия Веронии разгромила их. После чего они вторглись на
территорию Кларка и исполнили свою давнюю мечту о возвращении утраченной
территории. Жители королевства праздновали в честь силы нового короля.
Всё шло хорошо.
Гэйсерик и Мисуфия
также казались близкими, на их лицах сияли улыбки.
Гэйсерик отмёл
вмешательство королевства Авалонии, уничтожил флот галерных кораблей
королевства Франберг и заключил соглашение о прекращении огня на выгодных
условиях.
Королевство Веронии,
что пало до уровня города-государства, вновь стало могущественным.
– То была кровавая
узурпация, но я была счастлива…
Вздохнула Мистома.
Сцена сменилась и
показала встретившихся в третий раз Мисуфию и Леонор.
Место напоминало что-то
вроде монастыря?
Это был коридор безо
всяких украшений.
Леонор не была одета в
её обычное роскошное платье, вместо него на ней была надета простая монашеская
роба.
Но вот Мисуфия
привлекала больше внимания. Под её свободным платьем был раздутый живот.
– Королева-супруга-сама,
пора.
Леонор пережила резню
королевской семьи.
– Да, доктор сказал,
что это случится в конце следующего месяца или через месяц после этого.
– Его Величество
испытает облегчение, если ты родишь наследника. На тебя возложена огромная
ответственность. Разве ты не хочешь быть такой же, как я, иметь возможность
идти куда угодно и заботится о себе при королевском дворе?
– Аро, ты обо мне
беспокоишься? Но я в порядке. Я могу передвигаться в каретах и доктор сказал,
что для меня будет полезно немного двигаться.
– Приятно слышать.
– А что насчёт тебя?
Уже привыкла к жизни в монастыре?
Леонор нежно
улыбнулась.
– Да, здесь тихо и спокойно,
и мне не нужно переживать о том, что я в любой момент могу лишиться своей
позиции. Все члены порядочные и живут вместе по объединению наших божественных
защит.
– Живут вместе по
объединению божественных защит?
– Моя божественная
защита – обычный [Боец]. Поэтому я занимаюсь ткачеством и разгрузкой, ещё
иногда копирую рукописи.
В выражении лица Леонор
больше не было той гордости. По крайней мере, не на поверхности.
– Если хочешь, я могу
перевести тебя в монастырь с меньшим количеством работы.
– Всё нормально, мне
здесь нравится. Кроме того, я могу вот так вот встречаться с
королевой-супругой-самой.
– Ясно. Я понимаю,
прости, что задала странный вопрос.
– Сестра. Меня
устраивает моя мирная и спокойная жизнь. Но королевский дворец опасное место. И
амбиции Его Величества сильны. Я волнуюсь, что однажды Его Величество разлюбит
сестру.
– Такого никогда не
случится.
– Думаешь? В любом
случае, не теряй бдительности… Если потеряешь, я лишусь даже улыбки, которую
получила от этой жизни в качестве монахини.
Произнесла Леонор и
повесив голову покинула коридор.
– Леонор предложила
голову Пьетро, своего мужа и предпочла покинуть королевский дворец, ради жизни
монахиней, чтобы сохранить свою жизнь.
Объяснила Мистома.
Даже пират Мисуфия не
смогла убить свою сестру, которая умоляла её сохранить ей жизнь.
– Они были членами
королевской семьи, которые пережили резню. Потому то, что они смогли проявить
такую силу воли было естественно.
Принцесса княжества
Логавии, Лит, кивнула на мои слова и вздохнула.
– Но я была плоха в
этом. Я хотела жить простой жизнью.
Когда Лит сказала это,
я её обнял.
– Мне больше нравится,
когда я могу быть рядом с любимым человеком и вот так его касаться.
– А как же публика?
Я обнимал Лит, но
руководитель Гильдии авантюристов и епископ Сьен были сбиты с толку
негероическим поведением Героя Лит.
– Именно. Я была
счастлива от того, что просто могла быть рядом с Гэйсериком… но он был [Императором].
Мне пришлось сделать его королём. В противном случае, я ему больше не
понадобилась бы.
Сцена изменилась.
Яркий мир часто
сокрушала тьма.
Это было воссоздание
воспоминаний Мистомs. На показываемый нам мир сильно повлияло то, как она себя
чувствовала в то время.
В освещаемой свечами
комнате, доктор отчаянно бил младенца по попе, чтобы заставить его кричать.
Однако ребёнок
по-прежнему не двигался.
Мисуфия лежала в
постели и смотрела на ребёнка, будто молясь.
Произошедшее было ясно
как день.
Первенец Мисуфии
оказался мёртворождённым.
– Э?
Лит была озадачена.
– Принц Сариус родился
после этого?
Мистома молчала.
Выражение на её лице резко изменилось по сравнению с её прежним скромным
поведением.
Сцена сменилась ещё
раз. Они сменялись одна за другой.
– Два мёртворождённых
подряд…такими темпами, наследник…
– Пират сомнительного
происхождения занял трон, быть может это разозлило бога Демиса? Божественная
защита [Императора]? Это явно чушь.
– Похоже, она беременна
третьим ребёнком, но если не получится и с ним…
Мисуфия сидела в углу и
наконец смогла закрыть уши руками.
А после.
– Сестра.
Там стояла Леонор. На
ней снова было платье.
– Я стала наложницей
Его Величества.
– Э… а…
– Не пойми неправильно,
любовь Его Величества осталась неизменной. Но…
Леонор прошептала на
ухо Мисуфии.
– С тобой Его
Величество утратит мечту, которую желает его божественная защита.
Лица всех, включая
меня, кто смотрел воспоминания Мистомы, помрачнели.
Это было схоже с
чтением истории, когда ты уже знаешь, что она закончится плохим концом. Но в отличие
от истории, остановка воспроизводимых сейчас воспоминаний Мистомы не была
вариантом.
Мисуфия была беременна
третьим ребёнком.
В итоге, родившийся
ребёнок… не закричал.
Рождение ребёнка было
странной сценой.
Если ребёнок закричит
мама улыбнётся. Но если не закричит, тогда родители будут плакать.
Лит отвернулась от
сцены и упёрлась головой мне в спину.
Рути подобралась
поближе ко мне и свела брови вместе.
– Я никогда не знала,
почему. В то время было много мёртворождённых, так что, возможно, распространялась
какая-то болезнь. Но, вину повесили на Гэйсерика. Этот Бог был зол на короля.
– Авторитет королей
определяется народом. Для Бога не должно было иметь значение кем был король.
– Гражданам пришлось бы
непросто, если бы они не знали причины их невезения. Потому Гэйсерик нуждался в
наследнике и как можно скорее.
Однако третий ребёнок
Мисуфии также не закричал. Факт того, что она являлась причиной
затруднительного положения Гэйсерика и страх того, что её младшая сестра уведёт
у неё её возлюбленного, заставили девушку впасть в отчаянье.
Тогда… появилась высшая
эльфийка Риринара.
Она держала младенца на
руках.
– Мисуфия. Гэсрик
прижат к стенке.
– Риринара, этот
ребёнок?
– Это твой ребёнок,
Мисуфия.
– Ч-что ты такое
говоришь?
– Мать этого ребёнка
сегодня умерла. Он ребёнок той, кого ты не знаешь.
– Н-не шути так!
Сделать этого ребёнка моим…
– Я не шучу. Как я и
сказала, Гэйсерик прижат к стенке.
Мисуфия ничего не
ответила, а Риринара опустила взгляд на спящего у неё на руках младенца.
– Если ты родишь ещё
одного ребёнка и заставишь его по той или иной причине унаследовать трон, всё
будет в порядке. Даже Гэйсерик не будет ждать дольше. Он бросит тебя, не посмотрев
на чувства.
– Гэйсерик… бросит
меня?
Мисуфия испугалась.
Время в показываемой
иллюзии продолжало идти вперёд.
Принц Сариус рос.
Король Гэйсерик очень любил своего сына.
А за их спинами,
королева-мать Мисуфия сжалась в клубок, её лицо искажало страдальческое
выражение.
– Я предала его. И
продолжаю предавать даже сейчас.
Демонстрируемые в
иллюзии Тумана ужаса воспоминания не были воссозданием действительности, но
чувствами, которые в то время испытывала Мисуфия.
Если честно, на это
было тяжело смотреть.
Видя выражения наших
лиц, Мистома закрыла глаза и поклонилась.
– Прошу прощения, что
показываю нечто неприятное. Но вы ребята не поняли бы, если бы я показала это в
самом начале, верно? Это была длинная история… теперь настал конец.
За улыбкой королевы-матери,
за лицом счастливой матери, Мисуфия постепенно становилась всё более
измождённой.
В итоге, у неё не
осталось сил стоять и она села, и тогда появилась, Леонор, младшая сестра
Мисуфии.
С маленьким ребёнком на
руках.
– Сестра.
– Леонор…
Глаза Мисуфии были
мрачными и затуманенными. От мудрой принцессы ничего не осталось.
– Я также родила Его
Величеству сына.
– Поздравляю…
– Так что сестра тоже
должна быть счастлива… должно быть утомительно всё время врать своему
возлюбленному.
– Как… ты…
У Мисуфии не осталось
сил сопротивляться Леонор.
Она лишь боялась
монстра с амбициями, что стоял перед ней.
– Я знаю всё, что
происходит в королевском дворце, сестра. В противном случае, я не сумела бы
выжить.
– Чего… ты хочешь?
– Может я должна
поговорить с Его Величеством в скором времени. Я бы хотела увидеть его отчаянье
от предательства любимым человеком и его ненависть к сестре.
– Прошу, что угодно
кроме этого… Я сделаю всё, что ты скажешь.
Леонор нежно обняла
сидящую Мисуфию.
– Сестра спасла мою
жизнь. Так что я проявлю милосердие, всего разок.
– Леонор…
– Мисуфия. Откажись от
этого имени. Ты более не королева-мать или член королевской семьи. А всего лишь
[Архимаг], которая живёт в глуши вдали от Веронии. Ты вольна делать, что
угодно, покуда не будешь мешать мне.
Лицо Леонор исказилось
от ненависти. Ненависть, которую она всё это время держала в сердце под замком,
всплыла на поверхность.
– Ты можешь даже стать
монахиней и продолжать завидовать моему счастью.
Послышался щелчок и
иллюзия исчезла.
Мистома приложила руку
ко лбу и опустилась на стул, вид у неё был неважный.
Епископ Сьен и Туман
ужаса осторожно подошли к ней.
– Это конец.
Дрожащим голосом
объявила Мистома.
– Когда я ушла, Леонор
стала законной женой. Сын Леонор заработал право первого в очереди на престол.
Сариус, положение этого ребёнка как наследного принца и право наследования
трона были отняты у него одним махом. Но Гэйсерик не объявлял о своём разводе
со мной. Если меня найдут и вернут в Веронию, этому ребёнку вернётся право быть
первым в очереди на престол. Если только Гэйсерик не станет возражать.
– Так вот почему принц
Сариус ищет вас.
– Но если я вернусь,
Леонор раскроет тайну этого ребёнка. Тогдашней мне не хватило силы воли
расследовать то, действительно ли у неё были доказательства, но… это приведёт к
истинной гибели этого ребёнка. А также Риринаре, которая делала всё возможное,
будучи его опекуном.
Так вот почему
Ририанара хотела убить Мистому до того, как та свяжется с принцем Сариусом.
Риринара даже могла
посылать людей, чтобы те проверяли Мистому на регулярной основе.
– Я знаю, что я… ужасная
мать и эгоистичная жена. Я не стану жаловаться, даже если Бог отправит меня в
ад. Но я боюсь только того, что этот человек возненавидит меня. Я не знаю,
любит ли меня этот человек или его божественная защита любит меня ради трона… Я
просто боюсь быть отвергнутой.
Вот какой была обратная
сторона этого дела.
Жизнь бабушки, будущее
королевства, а также причина и следствие, всё это решалось на дальней границе
Золтана.
Но всё ещё были моменты, которые я не понимал.
Тизе легонько кивнула,
как если бы она поняла терзающие моё сердце сомнения.
– Мы собрали все карты
для переговоров. Всё что осталось сделать – прямо спросить Риринару о секрете.
Объявила Тизе с чёткой
целью в голове, но красные глаза Рути были опущены, она оплакивала вторую
половину жизни Мистомы.