Глава 1 — Новое возвращение тирана

**Небо надо мной затянуто багровыми тучами. Идёт странный, тяжёлый дождь — красный. Как кровь. Моя кровь смешивается с этими каплями, стекает по лицу, заливает глаза. Где-то вдалеке ещё слышны крики и лязг, но здесь, на этом клочке выжженной земли, наступила звенящая тишина. Чёрный доспех разбит, из груди торчит обломок меча. Но я всё ещё дышу.**

Смотрю в пасмурное небо и вдруг слышу свой голос — тихий, хриплый, с горькой усмешкой:

— Хах... Как всегда...

Надо мной вырастает фигура. Джулиан. Он стоит, тяжело дышит. Так ненавистные мне золотые волосы уже не сияют, как раньше. Его меч окраплён моей кровью. Дождь барабанит по наплечникам, лицо искажено гримасой боли и гнева, зубы сжаты до скрежета.

Поворачиваю голову, встречаю его взгляд. В моих глазах — ни страха, ни раскаяния. Только усталая, почти нежная насмешка.

— Дорогой Джулиан... — голос слаб, но в нём всё ещё слышна та старая, знакомая ирония. — Разве так поступают с братьями?

Он вздрагивает, как от пощёчины. Рука сжимает рукоять меча так, что костяшки белеют. Он делает шаг вперёд, нависая надо мной.

— Братьями?! — голос дрожит от ярости. Голубые глаза полны презрения. Он переводит дыхание, тщетно пытаясь успокоиться. — Ты сам виноват. Ты продал душу дьяволу. Посмотри, что ты наделал!

— Ты и сам знаешь: никому я душу не продавал, я всегда был демоном.

Я тихо смеюсь, но смех тут же переходит в надсадный, мучительный кашель. Изо рта выплёскивается кровь.

— Кха... кха... Ха-ха... — вытираю губы дрожащей рукой, с той же усмешкой. Снова смотрю на брата. В моём взгляде мелькает что-то похожее на нежность. — Ничего не меняется... Я как всегда... злодей.

Вдруг слышен топот. Из-за спин демонов вырывается один из адских тварей. Он мчится прямо на Джулиана, оскалив клыки.

— Капитан Кайлон!..

Джулиан даже не успевает повернуться. Воздух разрезает тонкий серебристый клинок. Демон замирает, пронзённый насквозь, и падает на землю.

Из-за его спины выступает Рианна. Ветер развевает её алые волосы. Костюм забрызган чёрной кровью, но лицо остаётся спокойным, почти надменным. Она стряхивает кровь с клинка и подходит ближе.

Увидев её, я делаю невероятное усилие, пытаясь приподнять голову. В мутнеющих глазах вспыхивает искра жизни. Тяну окровавленную руку в её сторону.

— Рианна... — шепчу я, и в голосе звучит привычный сарказм. — Моя любимая... невеста... почему же ты...

Голос прерывается. Рука безвольно падает на землю. Глаза начинают стекленеть, но я всё ещё смотрю на неё. Сознание ускользает.

Рианна даже не взглянула на меня. Она поворачивается к Джулиану, и в её голосе — холодная почтительность, но где-то в глубине зелёных глаз прячется тень.

— Принц Джулиан... Вы хорошо постарались.

Джулиан стоит, не в силах отвести от меня взгляд. Его лицо — маска, под которой бушует ураган. Всего на миг в его глазах мелькает что-то. Сожаление? Или боль?

Рианна замечает это. Её голос становится твёрже.

— Это дьявольское ничтожество не достойно вашего сострадания. — Она делает шаг к нему, почти касаясь его руки. — Нам пора.

Джулиан медленно, словно через силу, отвечает:

— Да... Ты права.

Он резко разворачивается и идёт прочь, не оглядываясь. Рианна следует за ним. Кровавый дождь смывает их следы, смешивая грязь с кровью.

Поле пустеет. Вдали стихают звуки битвы. Тишина становится невыносимой.

Вдруг рядом со мной возникает чья-то тень. Фигура в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, бесшумно опускается на корточки. Дождь стекает по капюшону, скрывая черты.

Неизвестный склоняется к моему уху. Голос звучит тихо — я не могу разобрать слов.

Его слова разносятся ветром. Их не слышит никто, кроме меня, уходящего в темноту.

***

Сознание возвращается медленно, будто сквозь толщу ледяной воды. Первое, что я чувствую, — свет. Он режет глаза даже сквозь сомкнутые веки, проникает под кожу, пульсирует в висках.

— Жив... Опять.

Я лежу неподвижно, позволяя этим словам отдаться в пустоте сознания. В них нет радости. Только усталое принятие.

С усилием приподнимаюсь на локтях. Комната плывёт перед глазами, но я заставляю себя сфокусироваться.

— Почему комната выглядит иначе? Или это она всегда так выглядела?

Провожу дрожащей рукой по лбу. Кожа горячая, липкая.

*У меня жар?*

Опускаю взгляд на руки и замираю. Ладони маленькие, пальцы тонкие, детские. Медленно поворачиваю их, рассматривая, будто вижу впервые.

— Что за... детские ладошки?

Резким движением скидываю одеяло и встаю. Ноги подкашиваются, приходится ухватиться за спинку кровати. Комната качается, но я делаю шаг, другой — к огромному зеркалу в полный рост, что стоит в углу.

Из зеркала на меня смотрит мальчик. Лет одиннадцати, не больше. Те же белые волосы, тот же разрез глаз, но лицо круглое, мягкое.

Приближаюсь к зеркалу, касаюсь пальцами своего отражения.

— Это я... Но моложе...

Вожу руками по лицу — по щекам, по лбу, по подбородку. Щупаю, сжимаю, будто пытаюсь убедиться, что это не сон, не морок.

— Мне будто лет одиннадцать. Но мне же должно быть восемнадцать! — в моём голосе проскальзывает истерический смешок. — Разве нет? Неужели что-то новенькое? За столько раз — впервые.

Я всё ещё смотрю на своё отражение, когда дверь позади резко распахивается. Вздрагиваю, оборачиваюсь.

На пороге стоит женщина. Лет сорока, с суровым, но не злым лицом. Руки упёрты в бока, в глазах — знакомая с детства строгость.

— Ваше высочество! Почему вы не в постели?

*Неужели это... Мариша? Маша? Нет... Маргарет Ристи! Моя няня...*

Маргарет — быстрым шагом пересекает комнату. Она не ждёт ответа. Её ладонь ложится мне на лоб — прохладная, чуть шершавая.

— У вас всё ещё жар. А ну-ка, марш в кровать!

Она берёт меня за плечи — я такой маленький рядом с ней — и почти силком ведёт обратно к постели. Я не сопротивляюсь. В этом прикосновении, в этом тоне есть что-то до боли родное, забытое.

*Маргарет... Единственная из слуг, кому позволено входить без стука. Кому позволено так со мной говорить. Мать сама дала ей это право...*

Маргарет укладывает меня в постель. Голова касается подушки, и только сейчас я чувствую, насколько я слаб. Тело ломит, мышцы будто ватные, в висках стучит.

Моё сознание постепенно ускользает, и я проваливаюсь в сон.

Маргарет ещё минуту сидит рядом, глядя на спящего Кайла. В её глазах — тревога. Она знает этого ребёнка с пелёнок. Но сегодня в его взгляде было что-то чужое. Что-то, отчего у неё самой мороз по коже.

Она встаёт и бесшумно выходит, оставляя дверь приоткрытой.

***

Сознание выныривает из темноты, и я снова здесь. Тронный зал. Золото, мрамор, сотни свечей. Я сижу на троне, мне двадцать два, корона всё ещё непривычно давит на виски. Скучно. До зубного скрежета скучно.

Рядом, на низкой скамеечке, примостилась Лили. В руках теребит край платья. Она что-то говорит, но я не слушаю. Гул голосов, треск свечей — всё сливается в однообразный шум.

Лили робко, теребя пальцы, обращается ко мне — Кайл... Насчёт нашей женитьбы... Твоя помолвка с Рианой...

Я перевожу на неё взгляд. Такая покорная. Такая предсказуемая. Надоела.

Беру её лицо в ладони, голос мягкий, как бархат, но глаза — стёкла — Ах, дорогая Лили... Я же говорил тебе. Всё будет. Совсем скоро я объявлю ей о расторжении. И женюсь на тебе.

Её щёки вспыхивают румянцем. Рубиновые глаза сияют. Она верит. Конечно, верит. Они всегда верит.

Но внутри — зевота. Скука смертная. Если бы не эти редкие вспышки интриг, я б тут повесился.

Шаги. Чёткие, тяжёлые, чужие.

Я поднимаю взгляд и замираю.

Они входят, как на праздник. Джулиан — мой сводный братец, который должен быть мёртвым! Риана — моя «невеста». Хьюберт, Герцог Севера, с лицом, высеченным из гранита. И Оскар — брат Лили, её мужская копия, с кулаками, сжатыми до белизны.

Скука испаряется. Адреналин впрыскивает в кровь огонь.

Я вскакиваю с трона, на губах расцветает улыбка хищника — Риана!

Делаю шаг вперёд, разводя руки в показном приветствии.

— Зачем пожаловала? Повидать своего жениха? Неужели твои холодные чувства наконец оттаяли?

— Много на себя берёшь.

Я расплываюсь в улыбке. О да. Это она. Моя любимая стерва. Как же я скучал по этому тону.

— Ох, ну не будь так жестока! Моему сердечку больно. А если оно разобьётся...

Оскар перебивает меня — Лили! Брось его!

Лили вздрагивает, жмётся к трону.

Лили растерянно смотрит на Оскара — Брат...?

Оскар скалясь, делая шаг к сестре — Как ты смеешь мне перечить? Он дурманит тебе голову! Он...

Риана с холодом в голосе — Оскар. Успокойся.

Он затыкается. Смотрю на него с насмешкой. Пёс на поводке.

Хьюберт со своим обычным каменным лицом, наконец-то, подаёт голос — Начнём?

Риана кивает — Да.

Хьюберт выходит вперёд. В его руке — меч. Он смотрит на меня, и в его глазах — приговор.

— Кайл Француа Эльсфран Де-Зехарт. Ты не достоин своего места. За все свои преступления, ты поплатишься жизнью.

Он обнажает клинок. И тут я замечаю... Джулиан. Стоит позади, с мечом наголо.

У меня внутри всё обрывается — Джулиан? Что ты здесь делаешь?! Ты должен быть мёртв!

Риана с ледяной усмешкой — Удивлён?

Я перевожу взгляд с одного на другую. Вот оно что. Заговор. Красивый, подлый, точный.

— Я надеялся, что в вас, брат, осталось хоть немного человечности. Но, как вижу, ошибался.

Я смотрю в пол. Всего миг. А потом поднимаю глаза — и в них уже не король, а загнанный зверь.

— Вы ведь понимаете, что это измена? Вы все пойдёте на виселицу. Под гильотину.

Джулиан направляет меч в мою сторону, в голосе — сталь — Это мы ещё посмотрим, кто из нас отправится на гильотину.

Темнота.

***

Очнулся я в грязи и вони. Камера. Сырость. На шее — тяжёлый, холодный ошейник, блокирующий магию. Я чувствую его кожей.

Я бью кулаком по решётке, срывая голос —Сволочи! Все до единого — сволочи!

Шаги. Лёгкие, насмешливые. Риана появляется из темноты, как привидение. В руках — фонарь, на губах — улыбка.

Риана говорит сладко, наслаждаясь увиденным — Как же приятно, однако, смотреть на твоё разукрашенное лицо.

Во мне кипит гнев, вцепившись в прутья —Стерва! Ты об этом пожалеешь!

Она лишь смеётся — звонко, красиво, пугающе — Ха-ха-ха! Да что ты сможешь сделать, находясь в таком положении, дьявольский выродок? Ты не сможешь воспользоваться своей магией. Ты и сам об этом знаешь.

Она кивает на ошейник. Я дёргаю его, но бесполезно.

— Конченая сука... — Произношу сквозь зубы.

Риана вздыхает, качая головой — Боже... Нет бы умолять о пощаде. А ты всё продолжаешь сквернословить. Ты неисправим.

Я резко начинаю хохотать — дико, истерично —Ха-ха-ха! Я? Умолять?! Да кем ты себя возомнила, челядь?! Вы все будете гореть в аду!

Она совершенно спокойно — Хах, насмешил. Единственный, кому проложена дорожка в ад — это ты.

Шаги. Хьюберт появляется за её спиной.

— Риана, ты ещё не закончила?

Риана оборачивается к нему, и её лицо меняется. Становится мягче, теплее. Для него. — О, Хьюберт. Как раз закончила. Пойдём.

Они уходят.

Я орю им вслед, тряся решётку — Эй! Куда собрались?! Я не договорил!

Тишина.

***

Я сижу в углу, сжимая виски. Злость выгорела, оставив только пепел. И вдруг — шорох. Маленькая тень скользит вдоль стены.

Кто-то подбегает к решётке. И шёпотом обращается ко мне — Кайл!

Я поднимаю голову. Лили. Глаза на мокром месте, руки трясутся. Розовые волосы, словно лепестки роз растрёпаны. Ну и зачем эту дуру принесло? Всё равно ничего сделать не сможет.

— Лили? Что ты тут делаешь? Тоже пришла понасмехаться?

Она мотает головой, слёзы текут по щекам —Нет! Нет, ты что... Я же... я... я...

Лили всхлипывает, не в силах говорить. Я смотрю на неё и чувствую только раздражение. Ну и зачем она пришла? Толку от неё, как от козла молока.

Лили вытирая слёзы, шёпотом — Я пришла тебя спасти!

Она протягивает сквозь прутья кулон. Старый, потускневший металл, в центре — алый камень.

Моё лицо инстинктивно скривилось — Эм... И что это?

Лили торопливо — Древний артефакт нашей семьи! Он может помочь, если дать его любимому человеку. Я не знаю, что именно он делает... Но мама говорила: он обязательно поможет в трудную минуту!

Я смотрю на кулон, потом на неё. И на что я надеялся? Эта бестолочь не способна ни на что путное.

Слышатся шаги и голоса. Стража...

Она смотрит на меня со слезами, зажимает рот ладошкой и исчезает во тьме.

Я прячу кулон в рукав. Потом, когда стихают шаги, подношу его ко рту и глотаю. Металл царапает горло, но я почти не чувствую боли. Только горечь.

Я шепчу закрывая глаза — Обычная безделушка. Будь это магический артефакт, меня бы разорвало...

***

Я стою на эшафоте, связанный, в рваной рубахе. Вокруг — море людей. Они кричат, ликуют, кидают камни.

**Голоса из толпы** — Смерть исчадию дьявола! — Да здравствует новый король!

Я поднимаю взгляд. Вдалеке едет большая карета. В центре, в короне, стоит Джулиан — выблядок рабыни! Рядом с ним — они все. Риана, Хьюберт, Оскар. Герои.

**Толпа** — Освободители! Герои!

Джошуа воздевая руки к небу — Я рад, что мой любимый народ собрался здесь! Сегодня мы избавимся от последнего зла в империи, что скрывалось под личиной человека!

Толпа ревёт.

Во мне бушует ненависть, и желание всех пере убивать — Вы все поплатитесь! Никчёмные твари!

**Толпа взрывается яростью** — Смерть! Смерть! Смерть!

Топор палача взлетает вверх. Я смотрю на солнце.

** Я вернусь. И вы все пожалеете.**

Хрясь.

Голова катится по доскам. Толпа ликует.

Кулон вспыхивает алым где-то глубоко внутри мёртвого тела.

И тьма заглатывает всё.