Глава 1 — Глава 1 "Новая надежда"

И вот снова близкий мне человек встретил свою смерть прямо у меня на руках. На сей раз, по крайней мере, наставник скончался со спокойствием на душе. Всем сердцем и душой я невероятно благодарен ему за всё, что он сделал для меня. Он приютил и обучил малообразованного, худощавого парнишку, который от собственного бессилия оказался глубоко в лесу ночью. В ту ночь мне, наверное, впервые в жизни повезло, ведь встретить такого человека, тем более при таких обстоятельствах, – невероятная удача, хотя точно ли наставник был человеком? На этот вопрос, к сожалению, я ответить уже не смогу. Но мне и не важно, кем он был до момента, когда встретил меня; тогда он стал для меня новой семьёй. Я похоронил его на улице рядом с домом, где он жил, в точности так, как он и просил меня перед своей смертью.

— Спасибо вам за всё. Не знаю, где бы я был, если бы не вы. За всё время я многому у вас научился и познал многое, только мне всё ещё очень страшно. Я отправляюсь в путь, как вам и обещал. Я помню ваши последние слова и намерен претворить их в жизнь, но всё же мне страшно. Жаль, что я не могу узнать, что ждет меня впереди. Но я точно постараюсь, дабы не разочаровать вас, Наставник. Ваше наследство будет жить вместе со мной. Прощайте и спасибо за всё.

На моих, уже повидавших многое, глазах за долгое время впервые появились горькие слезы. Смерть наставника означала лишь одно: теперь я снова один, и всё будет зависеть только от меня самого, хотя я не до конца был к этому готов. Я надеялся, что смогу провести с наставником намного больше времени, но, к сожалению, у судьбы было другое мнение на этот счёт.

На этой, по правде, грустной ноте я навсегда распрощался с ним. В моём сердце теплилась маленькая надежда, что наставник, как и мой отец, попали в лучшее место. На тот момент мне совсем недавно исполнилось двенадцать лет, из которых пять я пробыл вместе с наставником, и вот теперь мне пришлось в одиночку отправиться в свободное плавание, дабы исполнить свою заветную мечту. Из сбережений у меня было всего несколько монет, которых должно было хватить на первое время; в целях экономии я решил путешествовать пешком. Хотя моя родина, как её называли, «Империя», была, по словам наставника, невероятно большой, это меня нисколечко не волновало: всё равно выбора особого у меня не было.

Ночевать мне приходилось где попало, часто в лесу, построив самодельный шалаш. Благо на дворе стояло лето, но всё же некоторые дикие животные часто давали о себе знать; нападали они крайне редко, чаще всего лишь злобно шипели и, оскалив острые зубы, проходили мимо. На случай нападения у меня были с собой меч и маленький скрытый кинжал в кармашке. Ел я в различных трактирах или кабаках, которые были в каждой деревушке, несмотря на её размеры. Именно на это уходила львиная доля моих монет. В моменты, когда я не мог поесть в нормальном месте, приходилось самостоятельно добывать себе еду. Всё-таки собирательство грибов и ягод дало свои плоды: благодаря этому я и не помер от голода.

Прошел я через множество городов и деревень и повидал за это время всякое: где-то меня принимали как своего, где-то гнали палками. Но больше всего мне запомнился один шахтерский городок, который находился рядом с рудниками по добыче железа и угля. По размеру городок был достаточно крупным; большая часть жителей была шахтерами и их семьями. В этот город я попал где-то спустя месяц странствий, и на тот момент он был самым большим поселением, которое я посетил, поэтому у меня были большие надежды на это место: я собирался почувствовать разницу между простой деревушкой и полноценным городом, где живёт множество разных людей, где собираются люди со своими историями, где жизнь продолжается не только днём, но и ночью. Но мои мечты вновь пошли прахом (в какой уже раз подряд?), ведь вместо процветающего города я увидел грязные трущобы, смерть и огромную, давящую и даже пугающую атмосферу.

Начнем с того, что на улице почти не было людей. А те единственные, кто всё-таки вышел на открытый воздух, явно не хотели надолго оставаться на улице и торопились поскорее уйти в свои жилища. Лавки торговцев и купцов были закрыты, а главный рынок города пустовал; лишь на площади стояло два пустых эшафота, от которых пахло кровью и смертью. Все это вызвало у меня сильную тревожность, ведь я не понимал, что здесь происходит. Город не был заброшен: я прекрасно видел и слышал, как люди живут и общаются в своих домах, просто все старались не выходить из них. Люди, проходя мимо друг друга, никак не реагировали, стараясь не замечать окружающих. Даже в немногочисленных трактирах народу было от силы пару человек и бедный владелец, который стоял за стойкой и одиноко смотрел на стоящие на столе пустующие деревянные кружки. На мои вопросы они никак не реагировали, поэтому я быстро оттуда уходил.

Вся эта атмосфера никак не красила это место, оно и без этого выглядело не очень уютно: всё-таки это был далёкий север, и местный климат давал об этом знать. Небо было какого-то серого оттенка, а солнце, хоть и было видно, но оно нисколечко не грело, лишь продолжало слепить глаза человеку, решившему взглянуть на него. Сам городок был сделан на манер других северных поселений. Улицы были узкими, а дома максимально прижаты друг к другу. На юге город с таким же населением был бы намного больше, но здесь приходится экономить на всём.

В итоге, побродив по городу и ничего толком не добившись, от отчаяния мне пришлось идти к местным пьяницам, и за несколько кружек пенного мне наконец-то поведали, что происходит в городе. До недавнего времени этот городок был самым обычным тихим местом, где люди жили и работали – всё как у всех. Местными владениями правят ещё с давних пор одна семья, предок которой получил титул барона от императора. С тех пор потомки того человека и правят здесь, и каждый наследник унаследовал титул барона. Местным жителям, если честно, было глубоко наплевать на всю эту семью, ведь аристократы никогда особого интереса к управлению землями не испытывали. Всё своё время они проводили в своём имении неподалёку от города, лишь изредка появляясь в самом городе. И всех это устраивало, ведь местным жителям никто не мешал нормально жить, а аристократы жили в своё удовольствие, исправно получая налоги.

Но, как я и говорил, недавно вся ситуация полностью изменилась. Барон, которому уже было лет под сорок, правил уже половину своей жизни и следовал заветам предков: никак не вмешиваться в жизнь города. Но в один день, неизвестно почему, он в страхе заявился в город со своей свитой и стражей. Он стал кричать, что ведьмы и чародеи прячутся среди жителей и что кто-то из них наслал на его семью и него самого проклятье (какое именно проклятие он не уточнил, хотя мне кажется, что никакого проклятия и не было вовсе).

Вместе со своей свитой он устроил полноценную охоту на ведьм, и это было довольно кровавое зрелище. Без какого-либо предупреждения солдаты вламывались в дома и обыскивали всё на наличие каких-либо колдовских атрибутов. И даже если вещь хоть издали была похожа на магический предмет, то для жильца этого дома это являлось смертным приговором. Без разбирательств и суда жертв насильно тащили на главную площадь города. Там их ждала ужасная участь. Сначала их избивали до потери сознания на протяжении нескольких часов; делалось это, по словам барона, «для изгнания демона» или ещё какой-нибудь нечисти из человека. Затем избитого и израненного человека затаскивали на эшафот, на котором его либо на месте прилюдно казнили, либо вешали на костёр и сжигали живьём. И дабы усилить эффект, солдаты приводили семью жертвы, дабы те смотрели на казнь своего родственника. Отворачиваться им было запрещено, и за этим строго следили. Если же человек отворачивался, к нему подходили и насильно заставляли смотреть за ужасным процессом, а бывало, избивали и вешали вместе с «колдуном». По словам пьяниц, в этот момент у людей начинали литься слезы, а следом они пытались вырваться из захвата солдат, крича, чтобы их отпустили. Одна женщина всё же смогла выбраться и побежала спасать своего мужа, а когда поняла, что уже спасать некого, сама без всяких раздумий бросилась в огонь.

И такое зверство происходит достаточно регулярно: почти каждую неделю находят нового «колдуна» или «ведьму». В какой-то момент к этому зрелищу присоединились младшие дочери барона, которые заявили, что у них есть «дар» находить колдунов. Почти сразу же после этого заявления дочери нашли ведьму, которую, даже не проверив, повели на казнь. Дочери барона всего за несколько недель обвинили в использовании плохой магии с десяток человек, но потом, как только дочери начали зевать во время казни и уходить раньше её окончания, почему-то они сразу же перестали находить нечистых, лишь изредка указывая на людей, которые по волшебной случайности выступали против всего происходящего в городе. Все те, кто хоть как-то публично высказывался против всего этого, закончили обвинёнными в использовании проклятий и приговорёнными к сожжению.

Поэтому люди и перестали появляться на улице, стараясь не выходить из дома без крайней необходимости. Женщины и дети стали ходить лишь в сопровождении мужчин, а сами мужчины начали ходить большими группами, разделёнными по роду деятельности, дабы, идя на работу, все добрались в целости и сохранности. Отсюда город стал выглядеть забытым и заброшенным: дома уже никто снаружи не ремонтировал, улицы и дворы никто не убирал, в самом городе стояла гробовая тишина, лишь изредка можно было услышать звуки проезжающей повозки, гружённой вещами очередной семьи, которая решила покинуть это злополучное место, хотя у большинства такой возможности и не было вовсе, ведь люди прожили в этом месте всю жизнь, и их предки тоже жили здесь. Трактиры, бары и другие людные места, служившие центром притяжения для всего города, резко опустели. В них остались лишь те самые завсегдатаи-пьяницы, которые и поведали мне всё.

Сначала я даже не поверил в их рассказ: это звучало всё как-то вычурно и неправдоподобно. Невозможно, чтобы такое происходило в реальной жизни, а не в богатой фантазии какого-нибудь барда, который травит свои байки, дабы подзаработать себе на дальнейшую жизнь. Но, к сожалению, слова пьяниц подтвердил и владелец таверны, в которой я остановился на пару дней, чтобы переночевать. Поняв, какая ситуация в городе, я решил для себя, что лучше покину это место, пока не навлеку на себя лишних проблем. Но тогда я вспомнил, что арендовал комнату на пару дней, а хозяин деньги отдавать обратно отказывался. Нарываться на драку в этой ситуации я не желал, поэтому, стиснув зубы, перестал спорить с владельцем и решил, дабы деньгам просто так не пропадать, остаться в городе до окончания аренды. Для меня самое главное было – вести себя смирно и тихо. Привлекать внимание нельзя было ни в коем случае, поэтому я решил воздержаться от выхода на улицу на ближайшие несколько дней, благо всё нужное было внутри таверны. Хотя, честно, сидеть в четырёх стенах было очень скучно, но это всяко лучше, чем рисковать и ходить по улице, где в любой момент к тебе могут подойти люди в доспехах и увести с собой.

Так и прошло несколько дней, за которые я ни разу не вышел на свежий воздух. За всё это время в своем окне я увидел, дай бог, пару батраков, которые постоянно озирались и быстро шагали вдоль домов. От скуки пришлось всё своё время общаться с пьяницами, которым на окружающий их мир было без разницы – лишь бы в лишний раз выпить кружку пенного. Только вот откуда у них деньги на это, если они целыми днями сидят и пьют, я не знал. Даже в такой компании мне были рады, хотя я был всего лишь двенадцатилетним пацаном, но, видимо, отсутствие людей всё же сильно сказывалось на их состоянии. Ничего нового, конечно, я от них почти не узнал, лишь множество невыдуманных историй, о которых невозможно молчать. Например, цитирую: «Мужики, а вы знали, что на самом деле жена барона – дьявол во плоти! Она на него влиять стала, вот он так и изменился. Знаю я это, потому что она ко мне ночью в комнату забралась и пыталась душу мою забрать!». И подобных историй я наслышался с десяток, отчего уже и сам мог предсказать тот самый неожиданный поворот в истории.

Но всё же в какой-то момент мне пришлось выйти из своего «безопасного» уголка. Сделал я это из-за того, что на улице были слышны голоса людей, причем достаточно много. От неожиданности я даже подумал, что мне всё это приснилось, но нет, всё оказалось взаправду. Под моим окном в сторону главной площади шагали люди и что-то бурно обсуждали, но из-за большого количества голосов я не мог расслышать, что именно. Из-за слишком сильного любопытства я несмотря на всё решил выйти и посмотреть, что там происходит. На моё удивление, даже пьяниц не было на месте, а лицо владельца было хмурым, а взгляд – каменным, отчего мне стало не по себе. В это мгновение в моей голове наконец-то всё сложилось: я сообразил, что такое поведение для людей свойственно лишь по одной причине – кого-то собираются казнить. Похоже, солдаты всё-таки сумели схватить очередного колдуна, который оказался не в то время, не в том месте.

Слившись с людской толпой, идущей к площади, я в скором времени добрался до места назначения. Такого скопления народа я в своей жизни никогда не видел. Собрался по ощущениям, весь город, были все: дети, старики, юноши и даже инвалиды. Мужчины с ненавистью поглядывали на стражей, женщины, в свою очередь, пытались закрыть глаза и уши детей, которые умоляли отпустить их домой. Тогда я и понял, что пьяницы, наоборот, многое утаили и что насильно смотреть на весь этот ужас заставляют абсолютно всех жителей, а не только семью жертвы. От этого по всему моему телу пробежал холодок, и мне стало не по себе. Мои глаза начали пробегать по лицам множества стоящих в толпе людей, пытаясь уловить некие знакомые очертания. Таким образом, я обнаружил тех самых мужчин-пьяниц из таверны. Они втроем стояли рядом и ничего не говорили, лишь смотрели в сторону эшафота, который постепенно подготавливали к казни.

Из-за здешней атмосферы, на свое собственное удивление, я решил подойти к тем мужчинам, ведь только они были единственными, кого я даже немного, но знал. Никогда бы не подумал, что буду рад компании трех сильно пьющих людей в возрасте. Подойдя к ним, лишь один из них украдкой взглянул на меня. Им был мужчина с серыми волосами, на которых уже начала виднеться седина. Его уставшие, оттекшие глаза вместе с мешками под ними давали понять, что этот человек уже давно не видел нормального сна. Его одежда была неопрятной, повсюду были видны следы разных пятен и потертостей, хотя сама одежда была в принципе хорошей, если бы её владелец следил за ней. Взглянув на меня, он почти сразу же отвернулся обратно, но всё же проронил одну единственную фразу:

— Не гоже детям на такое смотреть. Возвращайся обратно, тебя, в отличие от нас, никто здесь не держит.

Я ничего не смог ему ответить, лишь проигнорировал его вопрос и сам уставился в сторону, где будет происходить очередное зверство над человеком. Мужчина же не стал настаивать или говорить ещё что-то; он, как я и все остальные, смотрел лишь вперед. И именно в этот момент всё и начало происходить. На площадь выволокли мужчину и женщину, обоим по виду было лет тридцать. Мужчина был весь в синиках и ссадинах, на его руках и ногах виднелись множество глубокий царапин и ран. Штаны и рукава его рубахи были разодраны в клочья, а на всем остальном одеянии имелось множество дыр, из-под которых отчетливо виднелись кровавые следы от ударов плетей. Женщина была на первый взгляд в более лучшем состоянии, но на деле всё её тело было тщательно скрыто тканями одежды, поэтому мне оставалось лишь гадать, как именно над ней издевались; в голову лезли наихудшие варианты, но самое ужасное было ещё впереди.

Их кинули на деревянный настил, как тряпичных кукол. Мужчина и женщина уже ничего не издавали: не было ни визга, ни каких-либо звуков – была абсолютная тишина. Их холодные, безжизненные взгляды смотрели на землю, не реагируя ни на что. Солдатам пришлось приложить немало усилий, дабы поднять и прикрепить тела к гигантскому костру из брёвен. Их тела обмякли и начали падать, поэтому солдатам пришлось их туго завязывать. От веревки на руке мужчины появился отчётливый след. Головы обоих уже не могли держаться и сразу же опустились. Они уже давно напоминали мертвецов, которых выкопали из свежей могилы, и тот факт, что это всё ещё были живые люди, меня шокировал ещё сильнее. С каждым мгновением я всё больше и больше хотел уйти оттуда, но краем глаза я заметил, как солдаты полностью загородили все проходы из площади. Поэтому мне оставалось лишь наблюдать за этой поистине ужасающей картиной.

Как только тела жертв были подвешены, в центре площади появился аккуратно одетый мужчина в возрасте. Его одежда не была пёстро разукрашена, но она была чистая и гладкая; не было никаких торчащих ниток или катышек. Не было никаких лишних узоров или чего-то подобного. Одним словом, элегантная – такое слово мой наставник употреблял каждый раз, когда вспоминал аристократов или видел очередного купца, который на последние деньги купил подобный наряд, дабы задавать соответствующий тон, чтобы покупатель сразу знал, с кем имеет дело. Его волосы были аккуратно уложены и подстрижены. Следом за мужчиной вышли две девочки примерно моего возраста. Вот они уже были наряжены в пёстрые наряды всех цветов радуги. Их волосы были заплетены в невероятные узоры, а на их платьях были вышиты различные символы и орнаменты с неизвестными мне значениями.

Данная тройка остановилась в самом центре площади, между толпой людей и настилом. Девочки встали правее мужчины и начали сразу же перешёптываться между собой, одновременно с этим посмеиваясь и глядя на толпу. Мужчина же эту самую толпу окинул своим острым взглядом, отчего многие попятились обратно, но почти сразу же они врезались в людей сзади, которые, к моему удивлению, никак не отреагировали, продолжая смотреть на данного мужчину. Видимо, местные жители знали, что данный мужчина несёт с собой; жаль только, я ничего не понимал, и даже тот пьяница, стоящий рядом со мной, серьезно нахмурился, а его руки сжались в кулаки. От этого на моем лбу появилась капля пота, и я быстро повернулся обратно. Мужчина же в центре площади, прождав ещё немного времени, прокашлялся и начал свою речь:

— Подданные великого барона Чарльза Фертона, внемлите словам своего владыки. Барон заявляет, что доблестные воины его личной гвардии несколько дней тому назад поймали одного колдуна и одну ведьму. Эти наглые создания посмели использовать свою магию не для помощи барону, а для применения запретной магии и проклятий. Поэтому они и были пойманы, дабы вы, его подданные, могли спокойно продолжать жить во благо барона и его семьи. И сейчас, всего через пару мгновений, вы увидите, что произойдёт с теми, кто пойдёт против господина.

Как только мужчина закончил свою речь, солдаты тут же подошли с горящими факелами к кострам, на которых висели мужчина и женщина. Понадобилось всего одно мгновение, чтобы костры вспыхнули ярким пламенем, которое утянуло за собой своих жертв. И только сейчас, спустя столько времени, со стороны костров послышались хриплые звуки. Эти звуки начал издавать мужчина: он был уже весь в огне, его одежда начала превращаться в прах, а кожа начала покрываться черной коркой. И только в этот момент мужчина прохрипел то единственное, что смог:

—П-По-мог-гите….

Его голос был еле слышен, но мне и этого было достаточно, дабы полностью впасть в глубокий ступор. Больше мужчина уже ничего не произнёс. Он вместе с женщиной был сожжён полностью; от него остались лишь обугленные остатки, которые валялись на месте костра, и никто не спешил их убирать. Толпа замерла, никто ничего не говорил, не шевелился. Но спустя некоторое время позади послышались тихие молитвы, которые читали старики. Тут до меня дошло, что этот бессмысленный акт был лишь началом. Мужчина в элегантной одежде снова кинул свой оценивающий взгляд на толпу и был явно доволен реакцией людей. После этого он сделал пару шагов назад, а на его место встали те две девочки.

— На ваших глазах, мы только что избавили этот мир от нечисти, которая использовала нечистую магию. Но для вашего же блага, мы должны удостовериться, что среди вас нет подобных тем тварям. Благо, как вы знаете, дочери нашего господина, обладают великим талантом – находить разносчиков ереси. Сейчас они продемонстрируют свои способности. Все должны молчать и не шевелиться. Неповиновение этому приказу, карается смертью!

После этих слов мужчина тут же замолк, как и все остальные на площади. Больше не были слышны молитвы и тихий шёпот. Все люди стояли абсолютно неподвижно, не издавая ни единого звука. Я, естественно, решил не испытывать судьбу и последовал примеру остальных, хотя внутри мне было невероятно страшно. Я боялся от страха лишний раз шелохнуться. Даже дышать стал тише. Когда наступила гробовая тишина, девочки начали делать своё дело. Они начали что-то напевать себе под нос и исполнять различные движения руками, пока в итоге в одно мгновение одна из девочек не указала пальцем на мужчину лет шестидесяти, который стоял в первом ряду. Слова девочки были просты и лаконичны.

— Это он.

Мужчина, услышав это, пошатнулся и чуть было не упал. Его глаза начали бегать по всей площади, пока стража подходила к нему. Он пытался что-то промямлить, но из его уст вырвались лишь непонятные звуки и вздохи. Его руки и ноги тряслись, пока к нему с двух сторон не подошли два амбала-стражника, которые схватили его под руки и вывели из толпы. Он никак не сопротивлялся и ничего не делал, лишь глядел испуганными глазами по сторонам и бубнил что-то себе под нос. В какой-то момент он окончательно не выдержал и отключился на месте; от этого его тело полностью обмякло, и стража без особого труда доставила его до эшафота. Как только мужчину дотащили до места, стража вернулась обратно, а девочки повторили свой «ритуал». На этот раз не повезло мне: одна из девочек указала прямо на меня. В какой-то момент я увидел её взгляд, в котором читался огромный азарт. Это заставило меня вернуться в реальность, в которой ко мне уже шли пару стражников.

Толпа молча расходилась перед ними, так что дорога ко мне была полностью свободна. Но в этот самый момент я почувствовал, что мою ладонь взял другой человек. Повернув голову, я понял, что этим человеком оказался тот самый пьяница, который всё время стоял рядом со мной и вместе со своими дружками рассказывал мне истории в том трактире. Впервые за всё время пребывания я видел его таким серьёзным и сосредоточенным. Он поглядывал на стражников, стоящих со всех сторон, и как будто что-то продумывал. Я же ничего не понимал и не знал, как действовать, но за меня уже всё решили и сделали. В мгновение мужчина рванул из толпы, таща меня за собой со словами:

— Бежим, пацан!

Мы со всей своей скоростью влетели в стоящих у входа на площади солдат, которые ничего даже не успели сообразить. Благодаря этому мы смогли прорваться через них и выбраться оттуда живыми. Я отчётливо слышал, как сзади нас доносились крики и возмущения, а за ними и приказ догнать нас. Позади начали слышаться тяжёлые звуки шагов, а мы всё продолжали бежать через узкие улицы города. Каменная укладка сменилась землёй и самодельными деревянными настилами через лужи и вязкую грязь, в которой спокойно могли увязнуть ноги. Не знаю, сколько по времени мы так бежали, но оба уже начали уставать. В боку начало колоть, а силы покидали тело. Вдобавок я оказался в неизвестной для меня части города, но, слава Богам, мужчина в ней ориентировался довольно неплохо. В конце нашего пути мы забежали в один из крайних домов города, впереди уже начинался густой лес.

Забежав туда, мужчина сразу же закрыл деревянную дверь и начал баррикадировать её. Сам домик был не слишком большим: всего несколько комнат, включая две спальни, кладовую и кухню. В доме, к моему удивлению, царил полный порядок, но на вещах виднелся толстый слой пыли. Все кровати были застелены, кроме одной единственной. Сам дом был из дерева, поэтому пол подо мной скрипел всякий раз, когда я делал один неаккуратный шаг в сторону. Но мой осмотр быстро прервал мужчина, который закончил баррикадировать дверь. Он, отдышавшись, уселся рядом со мной, переводя дыхание.

— Я понимаю, у тебя сейчас много вопросов, но, к моему сожалению, ответить на них я не смогу – времени очень мало. Солдаты барона ищут тебя повсюду и скоро заявятся сюда. За это время ты должен будешь покинуть город. Я бы хотел сразу отправить тебя в лес, но без вещей ты там пропадёшь. Сейчас я дам тебе самое необходимое. Благодаря этим вещам ты сможешь дойти до ближайшей отсюда деревни, и там ты сможешь выдохнуть спокойно.

С этими словами он встал и судорожно начал собирать разные вещи в самодельный большой мешок, в который обычно складывают картошку или шкуры животных. Туда летело всё, что попадалось мужчине под руку. Тут тебе и еда в виде хлеба и вяленой рыбы, дальше пошли разные железные инструменты. Но самое главное: мужчина достал откуда-то карту и при помощи угля стал что-то помечать на ней. Я же, в свою очередь, решил всё-таки уточнить некоторые детали.

— Извините, что отвлекаю вас. Я премного благодарен вам за то, что вытащили меня оттуда. Без вас я бы повторил участь моих предшественников. Но можно мне задать один непристойный вопрос: почему вы мне помогли?

От моего вопроса мужчина на пару мгновений впал в ступор, но потом сразу же продолжил работу над картой, одновременно разговаривая со мной.

— Моя жена и дочь закончили так же. Это произошло несколько лет назад. С тех пор я остался один, сильно скучал по ним, и единственным моим спасением стал алкоголь. Каждую чёртовую неделю я наблюдаю одну и ту же картину. Раз за разом, днём за днём. Каждый раз я вспоминаю тот день, когда моя дочь плакала и умоляла меня спасти её. А я ничего не мог сделать: эти уроды насильно заставили меня смотреть, как они сжигают мою семью на моих же глазах. Они даже не дали их похоронить по-человечески. Я до сих пор не знаю, где их останки. Но окончательно я сдался, когда на их похороны никто не пришёл, хотя моя жена была добрейшим человеком и всем помогала. У людей были свои проблемы, многие потеряли своих близких точно так же, как и я, для всех это стало обычным выходным. После случившегося я полностью потерял смысл жизни, но, чёрт возьми, насколько же я слабый и немощный.

От своего рассказа на его глазах начали выступать слезы. Но мужчина продолжал работать над картой, попутно рассказывая свою историю…

— Я не смог защитить свою семью, я не смог их спасти. Так ещё и не смог решиться покончить со всем этим. Я попытался отнять собственную жизнь и присоединиться к своей семье, но в итоге и этого не смог. Насколько же я жалок. До недавнего момента я лишь наблюдал за происходящим, ведь боялся рисковать своей жизнью ради людей, у которых этот город отнял последнюю человечность. Но у тебя совсем другая история. Когда они выбрали тебя, в моем сердце что-то ёкнуло. Ты ещё ребёнок, того же возраста, какого была моя дочь, и эти уроды выбрали вас обоих. Я не хочу, чтобы ты повторил её судьбу, я просто не выдержу ещё одного подобного случая. Просто не выдержу, это невыносимо!

От таких бурных эмоций мужчина ударил рукой по столу с вещами. От его неожиданного удара я даже немного подпрыгнул. Увидев мою реакцию, мужчина попытался успокоиться и прийти в себя. Он тотчас снова переключился на карту, которую, видимо, он уже завершал делать.

— Прости за то, что напугал. Я уже давно не общался с детьми, да и с другими людьми тоже не особо, сам знаешь, что я целыми днями нахожусь в этом чертовом трактире вместе с другими, кто также потерял всю свою семью. В общем, я хочу сказать, что увидел в тебе свою дочь и поэтому решил спасти тебя. Всё равно мне нечего больше терять, а у тебя вся жизнь ещё впереди, пацан.

С этими словами мужчина закончил что-то рисовать на карте и отложил уголек в сторону. Он взял карту и подошел ко мне, снова встав на одно колено. Развернув эту карту и положив её на пол между нами.

— А теперь слушай меня внимательно и запоминай. В кружок я обвел наш город. От него я стрелкой показал направление в ближайшую деревню; там, как я говорил, ты сможешь наконец-то почувствовать себя в безопасности. Эта деревня помечена у меня точкой сверху. Но сейчас запомни самое главное. Я слышал, что на юге страны находится большой портовый город Тургис. Торговцы и путешественники, проходящие через город, всё время твердили про него, говорят, что там люди могут начать новую жизнь с чистого листа. Поэтому прошу тебя, отправляйся туда, там у тебя будет больше шансов на лучшую жизнь. К сожалению, у меня нет карты дороги до города, но я надеюсь, ты сможешь её найти в той деревне.

Произнеся эти слова, он вздохнул и положил руку мне на плечо. Несколько раз похлопав по нему, мужчина убрал руку. Через мгновение он встал и подошел к стене, рядом со мной. Он присел на корточки и одним легким движением приподнял одну из дощечек пола рядом со стеной. Оттуда он достал мешочек и вместе с ним подошел ко мне.

— Держи, думаю, тебе это будет нужнее. Это все мои накопления, я надеюсь, этого будет достаточно, дабы добраться до города.

Но не успел он договорить эти слова, как вдруг с улицы послышались приближающиеся звуки шагов, а также голоса множества людей. Следом же в дверь начали настойчиво стучать со словами: «Открывайте немедленно, это приказ господина!». Услышав эти слова, мужчина быстро всучил мне в руки мешок и карту и повёл в другую комнату. Оттуда выходило окно прямо в сторону леса.

— Тебе уже пора: как только ты перелезешь через окно, тут же беги в лес и не оглядывайся. Вскоре ты должен наткнуться на тропинку. А дальше ты уже и сам разберёшься. Удачи и прощай.

В ответ я ничего не смог из себя выдавить. Лишь кивок головой, после которого из другого конца дома послышался звук падающей двери и скрип пола от тяжёлых шагов. Я тут же выпрыгнул в окно и, как сказал мужчина, помчался в сторону леса. Позади себя я слышал ругань и крики внутри дома, затем слышался дребезг деревянной мебели, а я всё продолжал бежать, пока наконец-то не скрылся за кустами и деревьями. На моё удивление, за мной никто не собирался идти – всё внимание стражи взял на себя мой спаситель. Из-за кустов я мог отчётливо видеть, как мужчину выволокли из дома, и он со всей силой упал на мокрую землю. Издалека я увидел, как он упал на живот, скорчился от боли и начал кашлять.

В этот момент к нему сзади подошел один из солдат, который принялся со всей силой пинать моего спасителя железными ботинками. Другие солдаты присоединились к нему и начали полноценное избиение лежащего и захлёбывающегося в земле человека. Даже до меня доносились его крики и всхлипывания; всё это время я смотрел на это и молился, дабы всё это наконец закончилось. Спустя время солдаты прекратили избивать мужчину и отошли в сторону. На его теле не было живого места. Повсюду была его кровь, его одежда разорвана, а сам он не мог даже пошевелиться, но, видимо, солдатам надоела эта картина, ведь почти сразу к нему снова подошел тот самый солдат, который и начал его избиение. Этот человек схватил мужчину за волосы и, приподняв его, одним движением меча отделил его голову от туловища. Тело мужчины с глухим звуком упало на землю, а его голова оказалась в руках солдата. Он стал ею размахивать и кричать на всю округу:

— Смотрите сюда! Это идиот пошёл против господина и помог сбежать демону. И, как видите, он за это поплатился. Надеюсь, что это послужит всем вам хорошим примером того, как нельзя себя вести.

Эти слова он повторял из раза в раз, пока я наблюдал за всем этим ужасом. Мои ноги стали ватными, а руки перестали слушаться. Я ничего не мог сделать, кроме как смотреть на всё происходящее. На то, как глумились уже над мёртвым человеком, который спас меня. По моей вине погиб человек, который этого никак не заслуживал; снова на моих глазах погиб человек. Сильное чувство вины и сожаления накрыло меня, я даже не смог нормально поблагодарить его.

— Спасибо, спасибо вам за то, что спасли меня. Я, я… чёрт, я даже не знаю, что сказать. Вы не должны были так закончить, вы этого не заслужили. Я надеюсь, вы смогли воссоединиться со своей семьёй. Теперь вы точно в лучшем месте!

Ещё немного помолившись за моего спасителя, я понял, что на меня всем стало окончательно наплевать: никто не отправился меня искать, солдаты просто развернулись и пошли обратно в сторону главной площади, прихватив с собой тело мужчины. Я же, немного придя в себя, с подкошенными ногами, ориентируясь по карте, которую составил мой спаситель, побрёл вперёд.

Немного побродив по лесу, я всё же смог выбраться на дорогу, отмеченную на карте. Пройдя по ней некоторое расстояние, на деревянном столбе я увидел указатели, показывающие, куда мне нужно идти. Благодаря им и карте я смог не заблудиться по пути. Всё время, пока я шёл до деревни, я пытался осмыслить всё, что со мной произошло. Пытался понять, почему всё это случилось, почему они выбрали именно меня, зачем барон вообще начал заниматься подобным. Он даже привлёк ко всему этому зверству своих родных дочерей, но по их взгляду и действиям казалось, что они и сами были рады это делать. Неужели они таким образом веселились? Звучало это невероятно дико, но другого объяснения придумать я не мог. Может, конечно, они и взаправду верили в то, что говорили, но их поведение говорило об обратном. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, хотя в этой ситуации я предпочёл не знать всей правды, уж слишком страшной для меня она может оказаться. Жалел я лишь об одном: что из-за меня погиб невинный человек, который потерял всё, ради чего стоит жить, а в конце своего пути – и её саму. Точно уверен, что его не похоронят по достоинству, что его тело выкинут куда подальше, как и трупы остальных подобных ему людей. Он, как и вся его семья, не сможет обрести покой в загробном мире. Да упокоят Боги твою душу, и спасибо большое за спасение.

С этими мыслями я смог добрести до своего места назначения. Это была деревушка, которая по сравнению с городом была в несколько раз меньше, но атмосфера здесь была совершенно иная: никакого запаха крови, никаких стражников, разгуливающих по улицам города. Хоть и был поздний вечер, но тишина была спокойной и умиротворяющей. Со стороны леса слышались сверчки, из открытых окон домов доносились колыбельные, которые родители пели своим детям. Спустя долгое время я смог вдохнуть полной грудью и почувствовать себя в безопасности.

Мне повезло, что в деревне тоже оказался трактир, в котором мне любезно предоставили ночлег, естественно, не за просто так. Хоть кровать и была хуже, чем в прошлом месте моей остановки, она показалась на удивление невероятно удобной. Поэтому я без труда провалился в царство сновидений, оставляя позади весь этот тяжёлый пережитый мною опыт. К сожалению, мне не удалось спокойно выспаться. Всю ночь мне снились кошмары о недавних событиях. В этих кошмарах на месте мужчины оказался я. Мне снилось, как меня ведут к костру, как связывают, а потом поджигают костёр вместе со мной. А в это время десятки пар безжизненных глаз смотрели прямиком на меня, в мою душу. Благо всё же это закончилось, и я смог проснуться, тем самым вырвавшись оттуда.

Первое время я вовсе не хотел вставать с кровати, продолжая валяться под тёплым одеялом, но всё же голод вынудил меня спуститься вниз в трактир и поесть впервые за день. На удивление, утром в трактире было достаточно много людей — человек восемь или девять точно было. Все они о чём-то болтали и вместе с тем завтракали. Посмотрев на их еду, я решил повторить за ними и заказал то же самое. Быстро всё съев, я был приятно удивлён тем, что еда оказалась довольно вкусной. Но всё же надолго здесь оставаться я не намеревался.

Вернувшись обратно в комнату, я стал обдумывать, что делать дальше и куда идти. Решил всё же последовать совету мужчины и отправиться в Тургис, чтобы начать там новую жизнь. Но для начала мне нужно добраться до него, а для этого необходимо знать, где располагается сам город. Пришлось снова спускаться вниз и спрашивать людей, кто может рассказать про дорогу до города. Спустя время я смог купить карту и выведать информацию о дороге у проезжающего купца, который остановился в этом трактире так же, как и я.

От него я узнал, как добраться, и что путь был довольно неблизкий. Можно сказать, что город был на другом конце страны, далеко на юге, и мне придётся пройти через всю страну с севера на юг. А денег у меня особо и не было. Все свои вещи я оставил в таверне того злополучного города, и даже свой меч, который мне дал наставник, я оставил там. Денег, которые мне дал мужчина, как он и говорил, хватит лишь на некоторое время, и до Тургиса их не хватит. Поэтому мне, видимо, придётся воздержаться от уютных ночлегов и сытных обедов.

Смирившись с этой мыслью, я стал подготавливаться к пути. В этой деревеньке я пробыл ещё день и, переночевав, ранним утром отправился в путь. Благо карта у меня была и примерное представление, куда идти, тоже имелось. Первое время я целиком шёл пешком без каких-либо дневных остановок, лишь ночью останавливаясь в маленьких деревнях. На четвертый день мои ноги начали невероятно сильно болеть, поэтому от затеи идти пешком я вынужден был отказаться. Пришлось всё же раскошелиться и отправиться на повозке; благо мне повезло, и я встретил доброго человека, который вёз груз в город и согласился за не очень большую плату подвести и меня.

Дорога оказалась без каких-либо серьёзных происшествий или проблем. Лишь пару раз ломалось деревянное колесо, которое приходилось чинить прямо на месте. Как раз за это время я смог поистине понять масштаб моей родины. Мы проезжали через множество деревень и полноценных городов. В каждом месте были свои нравы, говор. Хоть культура и традиции у нас одни, люди всё равно живут как-то по-разному. Каждый живёт в своём темпе: кто-то, не торопясь, тихо, не спеша, без суеты. Кто-то, как и я, хотел найти своё предназначение в жизни, пытался опробовать всё, научиться как можно большему, но, к сожалению, у многих таких возможностей попросту не было.

Мне повезло, и я не был крепостным, то есть у меня не было господина, ведь, как я понял ещё несколько лет назад, меня, как и моего отца, считают мёртвым. Поэтому теперь я полностью свободен от чего-либо: я не плачу подати, не хожу на обязательные работы, и я, и моя жизнь, как и судьба, принадлежат только мне, поэтому у меня и есть выбор, а у других людей его нет. Большая часть населения — крестьяне, у которых есть свой господин, который, на примере того самого городка, является для крестьян настоящим богом, ведь имеет полную власть над ними и их судьбами. Господин имеет полное право распоряжаться жизнями своих крестьян: он может спокойно отнять их жизнь, дом и имущество, ведь крестьяне живут и работают на его земле. Имеет полное право избивать и устраивать публичные наказания, и никто ничего не может ему сказать, ведь это его земля, его территория, он их хозяин, а хозяин может распоряжаться своими вещами, как только хочет.

Большинство смирились с этим ещё с раннего детства, ведь попросту не знают другой жизни. Их предки, как и родители, жили точно так же, а значит, и они будут жить, как и предки. «Радуйся, что живой, а не помер от какой-то болячки или от голода», – эти слова я слышал постоянно в ответ, когда спрашивал у людей, почему они всё это терпят. Все прекрасно понимают, что ничего изменить они не смогут, что лишь навлекут на себя лишнее внимание дворянина, который с радостью устроит показательную порку перед всеми, дабы наглядно показать, кто здесь главный. Эти мысли люди получают от своих родителей, которые сами жили по заветам: «Не привлекай к себе внимание, не выделяйся в лишний раз. Спокойно живи и работай». Всё это передаётся из поколения в поколение, повторяя одну и ту же историю каждый раз.

И такую картину я видел везде: в каждом городе, в каждой деревушке живут именно по этим принципам. Всё это не нравилось мне, внутри меня всегда возникало некое отвращение и непонимание того, почему всё сложилось именно так. Ведь разве герой Морро этого хотел, когда объединил людей под одним флагом? Я считал, что нет, он хотел совершенно другого; жаль, с каждым новым поколением его наследие начинает забываться, как и он сам. Ничего с этим я сделать не мог, оставалось лишь негодовать внутри себя и думать, как самому не повторить историю других. Для себя я точно определил, что никогда в жизни не пойду за помощью к аристократу или купцу, никогда в жизни я не стану чьей-то собственностью по своей воле: лучше уж умереть, чем продать самого себя за гроши и остаток своих дней горбатиться на поле, дабы господин мог позволить себе купить своей дочурке новое платьице, которых у неё уже целый шкаф.

Примерно таким образом я и проехал весь путь. К концу денег у меня не осталось совсем, но, благо, мы к этому времени уже приехали в Тургис. Только подъезжая к нему, я сразу это понял, ведь повозка перестала бренчать и начала ехать плавно и ровно. Дорога к городу была сделана из гладких камней с неизвестными мне примесями. Не было ни одной ямы или бугорка, по сторонам были каменные бордюры. А также в какой-то момент мы даже встали в большую очередь из повозок. Именно в этот момент я и покинул повозку, распрощавшись с перевозчиком; к городу я отправился уже пешком.

Повозок, стоящих на дороге, было невероятно много, а людей, идущих в город и из города, – ещё больше, а это был только подход к самому городу. Пройдя чуть дальше по дороге, я оказался на небольшой возвышенности, с которой открывался вид на весь город. Теперь я мог лицезреть так называемый «город мечты» во всей его красе. Я видел порт и гавань города, видел, как корабли заходили и пришвартовывались в порту. В центре города виднелся огромный храм с колокольными башнями, а от этого самого центра города во все стороны света шли широкие дороги. У города не было никаких стен или других оборонительных сооружений, лишь вдалеке среди всего здешнего вида выделялся гигантский, располагавшийся на холме замок, к которому шла каменная дорога. Как я потом разузнал, этот замок принадлежал местному хозяину земель.

Но, впрочем, это место серьёзно отличалось от остальных городов, в которых я бывал, как минимум оно отличалось своим масштабом. Смотря на всё это, мне даже стало интересно, как тогда выглядит столица Империи, раз Тургис имеет такие большие размеры. Жаль, что я не смогу посетить столицу в ближайшем будущем, если в этой жизни вообще смогу. Но от этих мыслей мне пришлось быстро избавиться, ведь мои ноги донесли меня до самого входа в город. И всё же самое первое впечатление оказалось, как обычно, обманчивым. В глубине души, я понимал, что Тургис, хоть и крупный город, но, несмотря на всё, это город Империи и поэтому имеет черты, характерные для всей страны.

В самом начале меня встретили самые обычные деревянные дома; большинство из них были одноэтажными, с покосившимися окнами, краска с которых самых окон давно облупилась. Крыши покосились вместе с домами, многие строения казались давно заброшенными и всеми забытыми. Хотя всё же жизнь кипела, ведь с улицы было прекрасно видно, чем хозяева домов занимаются на своих участках. А занимались они домашним хозяйством. Почти на каждом участке виднелся курятник, откуда доносилось кудахтанье куриц. Были и полноценные коровники, но они всё же располагались только на окраине, ближе к центру города я их не замечал. У каждого уважающего себя человека был собственный огород, на котором росли: картошка, капуста, а также различные ягоды. В общем, попал я в одну большую деревню. Лишь дорога в ней была сделана из камня, а не представляла собой одну большую протоптанную тропинку.

Но чем дальше я проходил вглубь, тем солиднее и богаче становились дома. Сначала пошли двухэтажные деревянные дома, затем их начали строить из камня, а потом и из полноценного кирпича. Дорога становилась шире, а людей – ещё больше. На вид здесь были все: ребятня, которая носилась и кричала на всю улицу, пожилые люди, которые потихоньку расхаживали по улочкам города. Были и отпрыски богатых купцов или даже аристократов, хотя, несмотря на это, в основном они все жили ближе к центру города. Но самое главное: чем ближе я подходил к центру города, тем больше я замечал людей, по одежде походящих на моряков.

Они слонялись повсюду, заглядывая в каждый трактир или бар; другие моряки таскали тележки или несли огромные бочки. Как я выяснил потом, это и вправду были моряки и матросы, которые отправились гулять по городу, пока их судно стоит в гавани. Многие моряки за дополнительную плату брались развозить товары, доставленные на корабле, прямо до порога дома. Город явно жил своей собственной жизнью, никакой гнетущей или пугающей атмосферы здесь не было и в помине. Хотя вместе с тем видеть столько разных людей каждый день для меня было непривычно и первое время вызывало некий дискомфорт, но я быстро свыкся с этим.

Пройдя достаточно долго, по ощущениям, я оказался на самой главной площади города, в самом его центре, где и кипела вся жизнь. Здесь расположился главный рынок города, а также храм вместе с широкой дорогой, ведущей вниз прямиком в порт. Оттуда целыми колоннами катились тележки, набитые всем, чем только можно. Повсюду звучали голоса людей, продавцы заманивали покупателей сладкими речами. На самодельной деревянной площадке выступал оратор с какой-то важной речью, и многие люди останавливались, дабы внимательно выслушать слова человека, хотя большинство всё-таки проходили мимо, лишь изредка бросая косый взгляд на происходящее.

Дальше мой путь прошёл через порт города. Спустившись к нему, я впервые вживую увидел море, а также корабли. Они выглядели в точности так, как рассказывал наставник, но их размеры я не мог представить. А сейчас передо мной находились гигантские деревянные суда, которые, по моим ощущениям, были высотой больше двухэтажного дома. Всё в порту казалось каким-то большим, также повсюду шла работа. Множество бочек, ящиков, тележек, полностью нагруженных гигантскими камнями. Весь порт я так обойти и не смог: слишком большим он оказался для меня. Да и тем более я начинал ощущать себя не в своей тарелке. Как-никак я привык к более спокойной и одиночной атмосфере, а здесь повсюду кипела жизнь, отчего мне становилось неуютно.

Поэтому я быстро убрался оттуда, идя дальше по главной дороге. Но ничего необычного за сегодняшний день я больше не заметил. Уже начинало вечереть, люди начали расходиться по своим домам, на улице стало трудно найти человека, лишь патрули напоминали о той дневной суматохе, которая происходила совсем недавно. Поняв, что на сегодня мои похождения закончены, я вдруг осознал, что мне негде ночевать.

Денег у меня больше не было, поэтому пришлось искать бесплатный ночлег, и в этом и была вся проблема. Идти в трактиры и таверны смысла нет, потому что бесплатно меня там никто не поселит, а быть в долгу я не хотел. Поэтому пришлось ночевать на улице. Да вот только и здесь нашлась своя проблема. Стража не позволяла никому ночевать на улице: она сразу же начинала прогонять людей, осмелившихся так сделать. Поэтому я и не видел ни одного бездомного или попрошайки. Из-за этого мне пришлось идти по темным улицам и закоулкам в поисках места, где я смогу найти свободный уголок.

Вскоре я набрел на подходящее место. Этим местом оказались трущобы, расположившиеся на окраине северной части города, подальше от главных дорог и глаз обычных людей. Широкие и просторные улицы превратились в узкие улочки, в которые помещается лишь один человек. Дорог не было, лишь голая, грязная земля. Не пойми откуда воняло тухлятиной и сыростью, повсюду росла плесень, а отходы и мусор валялись прямо на улице, и приходилось пробираться через всё это. Лунный свет еле как проникал сквозь покосившиеся крыши домов, почти соприкасающихся друг с другом. Окон в домах я не наблюдал, лишь под самой крышей были выдолблены маленькие отверстия.

Дома были сделаны из всего, что можно было представить. Бревна и доски не первого качества, некоторые дома были построены даже из камня, да вот только этот самый камень разваливался от одного прикосновения. Улочки никак не освещались, стражи здесь вовсе не было. Но и людей я первое время не наблюдал, пока не вышел на большой палаточный лагерь, расположившийся среди домов. Повсюду стояли самодельные палатки, сделанные из подручных материалов. Ко многим домам были пристроены навесы, державшиеся при помощи крепких палок и брёвен. Но самое главное, что во всех этих палатках и навесах спали и жили люди. Повсюду виднелись признаки простого быта. Были костры, в которых совсем недавно разгорались угли, а рядом с кострами прямо на земле стояло деревянное ведро, наполненное водой, которое уже начинало потихоньку гнить. Рядом с этим ведром валялись грязные тарелки, тара, а также ложки.

Вздохнув, я осознал, что мне придётся поселиться здесь на какое-то время, но, во всяком случае, это было не самое худшее место, где мне приходилось ночевать. Пройдя вдоль всего палаточного лагеря, я набрёл на пустующий уголок, который находился чуть поодаль от остальных палаток. Именно здесь я и решил остановиться и сбросить свои немногочисленные вещи, которые помещались в один мешок. Хорошо, что у меня было меховое одеяло, а также самодельный настил, который я сделал из веток, листьев и меха ещё тогда, когда только начинал свой путь. Под голову я положил мешок, в котором была моя чистая одежда. Самое главное, что к моменту моего прибытия в город я смог заполучить железный кинжал, с которым я и заснул в обнимку. Как-никак с ним я чувствовал себя намного безопаснее в здешних местах. Таким образом, я и уснул рядом с незнакомцами.

Проснулся я от голосов людей, которые начинали потихоньку вставать. Приоткрыв глаза, я наконец-то смог увидеть, с кем я ночевал рядом. А людей собралось здесь явно немало. По моим ощущениям, это место собрало всех, кого могло. Здесь, на удивление, были старики, хотя дожить до пятидесяти было трудно; были и дети примерно моего возраста, как я понял, также являющиеся беспризорниками. Были и взрослые люди лет тридцати. И все они занимались своими делами: кто-то делал утреннюю разминку, кто-то умывался водой, которая успела стечь с крыши в ведро, кто-то сидел и доедал вчерашний обед. На меня, собственно, никто внимания не обращал – лишь пару раз кинули взгляд и всё. Видимо, здесь постоянно появляются новые соседи, так что люди перестали как-либо реагировать на появление новичка. Но мне от этого и лучше, потому что никто не будет приставать, а значит, и проблем должно быть намного меньше.

Проснувшись окончательно, я принялся собирать свои пожитки обратно в мешок. Всё-таки я не мог оставить их здесь лежать без присмотра. Глядя на людей, которые спокойно оставляли свои вещи, понимал, что волноваться по поводу воровства не стоит, но в очередной раз перестраховаться лишним не будет. Собрав все свои не такие уж многочисленные вещи, я отправился на поиски работы, а то мне уже было нечего есть. Утром, по сравнению с вечером, людей на улице было намного больше, и даже узкие улицы трущоб при дневном свете уже казались более приветливыми, нежели при лунном. Внутри меня всё ещё оставался энтузиазм и надежда, ведь я впервые оказался в таком крупном городе, тем более мой спаситель назвал этот город «городом мечты». Не просто же так он дал ему такое прозвище (по крайней мере, на это я надеялся).

Но снова я столкнулся с реальностью: за весь день я ничего не смог добиться, кроме множества отказов и ругательств в мой адрес. Каждый раз передо мной закрывали дверь со словами: «Возвращайся обратно в свою конуру» (говорили, естественно, в более грубой форме). В большинстве случаев я оказывался слишком маленьким или выглядел очень ненадежным человеком. Однако, ставя себя на место людей, я прекрасно понимал, что выглядел подозрительно. От меня немного попахивало (не мылся я уже около недели), одежда была не только грязной, но и во многих местах оборванной. Люди, видя это, думали, что я очередной беспризорник (кем я, по сути, и являлся), коих в городе было навалом. Поэтому я так и не смог найти себе работёнки, а есть всё так же хотелось.

К концу дня я уже начинал умирать от голода и подумывал уже отправиться в лес по грибы и по ягоды (хотя думается мне, там уже и собирать особо нечего), но, несмотря на это, под конец дня судьба сжалилась надо мной. По пути к трущобам я встретил пару мужчин, стоящих около повозки, у которой было порвано полотно, закрывавшее саму тележку, а также отсутствовало одно колесо, которое, как раз и держали мужчины в руках. Они вертели это колесо и о чем-то оживленно спорили; подойдя к ним поближе, я услышал, что они не могли договориться, как правильно прикрепить колесо на место (на минуточку, они оба были не правы). Видя всё это, я всё равно решился вмешаться в их спор и подошёл к ним поближе.

— Извините. Не хотел вас побеспокоить, но, проходя мимо, я краем глаза заметил, что с вами произошла не очень благоприятная ситуация. Я могу помочь вам в решении этой проблемы.

Мужчины сразу же обратили на меня внимание, перестав спорить между собой. Они замолкли на какое-то время, рассматривая меня. Тут я снова вспомнил, в каком прикиде я нахожусь, отчего сразу же пожалел, что решил вообще к ним подходить. Один из мужчин, отойдя от моих слов, заговорил со мной, пока второй лишь наблюдал.

— Мальчик, тебя ещё тут не хватало. Проваливай давай домой, не мешай взрослым людям разбираться. Нашёлся здесь главный мастер, твоего мнения нам точно не хватало.

Пролепетал раздражённым голосом, мужчина, отворачиваясь от меня и продолжая внимательно рассматривать колеса. Второй же мужчина, в свою очередь, немного призадумался, а после, немного толкнув своего знакомого в плечо, сказал:

— А ну-ка, дай-ка ему колесо, может, чего-то сможет сделать. Нам самое главное – до мастерской Стоунов добраться. Вот они нам точно помогут.

Раздражённый мужчина лишь цокнул языком, но, несмотря на это, отдал колесо знакомому, который после этого подошёл ко мне и передал его мне.

— Мы тут недолго стоим, но уже успели поругаться пару раз. Наша лошадь просто запаниковала и опрокинула повозку, отчего, как видишь, повозка сломалась. Мы с моим братом, к сожалению, чинить ничего не умеем. Мы планируем доехать до одной из местных мастерских, надеемся, ты сможешь хотя бы немного прикрепить колесо, дабы мы смогли доехать. Справишься?

В ответ я решительно кивнул и подошёл к повозке. Благо опыт у меня был, ведь я много раз видел и принимал личное участие в починке повозок. Поэтому я быстро управился с проблемой, и спустя некоторое время повозка смогла полностью встать и даже проехать. Оба мужчины были приятно удивлены этим, а тот, раздражённый, явно был в немалом шоке.

— О, спасибо огромное, пацан, выручил. Не зря я тебе доверился. Вот, держи, это тебе за помощь.

Мужчина передал мне маленький мешочек, в котором было несколько серебряных монет и одна золотая. По моим подсчётам, мне этого хватит на несколько дней. На моем лице появилась уставшая улыбка, и я взглянул уже на уезжающую повозку. Проводив её взглядом, я спокойным шагом отправился в палаточный лагерь. Есть я хотел невероятно сильно, но, к сожалению, все трактиры уже были закрыты, а остальные сильно завысили цену на еду. Поэтому шёл я голодный, но хотя бы с пониманием того, что завтра утром я наконец-то смогу нормально поесть впервые за долгое время.

И снова мне пришлось пройти через тёмные подворотни и переулки; за это время мне встретилось пару патрулей, но, опять же, в трущобах я не увидел ни одного стражника я не увидел. Вернувшись в лагерь, я почувствовал сильный запах еды. Моему взору предстала картина, как у вчерашнего потухшего костра. Собралась толпа людей (по ощущениям, там был весь лагерь). Ближе к костру сидели женщины с детьми, которые лежали на коленях своих матерей. Мужчины же стояли позади и о чём-то оживлённо болтали. Но среди всех выделялся один человек. Это был мужчина средних лет, на его лице которого росла густая борода. Он стоял прямо над костром и следил за едой, изредка помешивая содержимое костра. От всего этого вида мой живот предательски заурчал, но мне повезло, и никто этого не услышал.

Наблюдая за всем этим, я раздумывал, подойти ли к ним или нет; при всём этом, по идее, я должен считаться чужаком, и неизвестно, как именно на меня отреагируют. Но в какой-то момент мои раздумья прервал тот самый мужчина, стоящий у костра. Он заметил одиноко стоящего меня и помахал мне рукой, зазывая подойти. Немного помешкав, я всё же решился подойти к ним. Подходя, я смог наконец-то рассмотреть их лица, и в них я увидел себя. Они все были явно уставшими, но вместе с тем умиротворёнными. Матери спокойно поглаживали своих отпрысков по голове, на лицах мужчин была слабая улыбка. От всего этого места веяло давно забытым мной чувством – чувством тепла и даже в какой-то мере заботы. Может, поэтому я и решился подойти к ним.

— Ты чего там стоял и не подходил? Я тебя ещё утром заметил, но ты тогда спал как убитый, поэтому трогать не стал. А потом прихожу проверить, а тебя и вещей, как след простыл. Я даже сначала подумал, что мне с раннего утра всё это привиделось. Но другие сказали, что видели, как ты собирал свои вещи и уходил отсюда.

Не успел я подойти, как слова мужчины меня изрядно удивили. На его вопрос я ответить не смог, но у меня самого вопросов появилось довольно много, и мужчина это явно заметил.

— Извиняй, я что-то и забыл, что ты новенький у нас. Понятное дело, что как всё у нас здесь устроено, ты не знаешь. Сейчас я тебе всё с радостью объясню, но для начала присаживайся на свободное место. Еда уже готова, поговорим как раз за ней.

На его слова я лишь кивнул головой и присел на ближайшее свободное от меня место. Сам мужчина принялся наливать содержимое котла в деревянную посуду и передавать уже наполненные тарелки людям. Вскоре очередь дошла и до меня, и я получил свою заветную порцию. В тарелке оказалась похлёбка, и, хотя она не была богата на ингредиенты, этого было достаточно, дабы я сразу же принялся с жадностью всё это поедать.

— Спасибо огромное!

Лишь эти слова я смог пролепетать сквозь еду. От моих слов мужчина лишь усмехнулся, продолжая наливать всем похлёбку. Спустя время каждому досталась своя порция, и мужчина наконец-то смог сесть на бревно напротив меня. Он, как и все остальные, принялся есть, но спустя короткое время он каким-то образом смог съесть всю порцию быстрее всех, хотя начал он есть позже всех. Отложив уже пустую тарелку, мужчина прокашлялся и начал говорить.

— Вижу, еда тебе понравилась, мне, честно признаюсь, отрадно это видеть.

Произнес мужчина с некой гордостью в голосе. Я же просто уставился на него, попутно доедая свою порцию.

— Наших устоев ты точно не знаешь, как погляжу, ты точно не из здешних мест. Откуда прибыл и, самое главное, где твои близкие?

Его вопрос ввел меня в некий ступор. Все, что я мог сделать, — это уже окончательно доесть похлёбку и отложить тарелку в сторону. Мужчина явно никуда не торопился, спокойно дожидаясь моего ответа. Я же не знал, что и сказать, собственно. Не знаю, что показалось на моем лице, но мужчина, заметив это, начал меня успокаивать.

— Ты только не волнуйся. Если не хочешь говорить не говори, ты прости старика. Снова свои неуместные вопросы вставляю.

Он снова начал отшучиваться, как и в прошлый раз, но на этот раз я всё-таки решился ответить ему, тем самым перебив его.

— Не беспокойтесь, это вы меня простите, что я без спросу заявился сюда посреди ночи, никого не спросив.

С этими словами я начал свой рассказ. Мужчина стал жестами показывать, что всё хорошо. Благодаря этому я смог полноценно собраться и продолжить рассказывать.

— Вы правильно сказали, что я не из здешних мест. Прибыл я с севера, можно сказать, с другого конца страны. Даже не знаю до конца, какое расстояние я преодолел.

От моих слов на лицах людей появилась заинтересованность, многие подсели ближе к нам, а другие перестали говорить и полностью сосредоточились на моих словах.

— К сожалению, близких у меня не осталось. Матушку я не помню, ведь она погибла, когда мне было всего несколько лет. В итоге воспитывать меня пришлось отцу. Он был хорошим человеком, всё своё свободное время он пытался научить меня всему, что он знает сам. Жили мы в маленькой деревушке, поэтому все знали друг друга довольно хорошо. Но в один день на нашу деревню напали разбойники. Отца моего убили, а деревню сожгли дотла. После этого я и отправился подальше оттуда. По слухам узнал я о большом городе на юге. Поэтому и отправился сюда. К моменту моего прибытия денег у меня больше не было. Поэтому я и набрёл на это место. А что произошло дальше, вы и так знаете.

Вместе с тем я решил им рассказать свою историю, но решил умолчать о некоторых подробностях. Во время своего рассказа я изредка поглядывал на людей. Все они настороженно и внимательно слушали мою историю. В самом же конце со многих уст сорвалось тихое: «М-да уж» или: «Бедненький мальчик». Со стороны мужчины же послышался длительный вздох. Он уставился на меня своими карими глазами, которые были наполовину закрыты. Только сейчас я обратил внимание на шрамы на его лице. А их было достаточно много.

— Сочувствую, парень, сочувствую. Честно признаюсь, мы все прекрасно понимали, что от хорошей жизни никто сюда не придёт, но я рад, что ты решил поделиться с нами своей историей.

После этих слов мужчина встал со своего места и спокойным шагом подошел ко мне. Подойдя ко мне, он положил свою руку мне на плечо и пару раз легонько похлопал по нему. Наши взгляды встретились. Впервые я увидел подобный взгляд, в котором выражались сочувствие и глубокое понимание.

— Ты можешь спокойно оставаться с нами. Мы здесь, можно сказать, как одна семья. Каждый из нас попал сюда по своим причинам, но нас всех объединяет одно – у нас не осталось места, куда мы можем пойти, кроме этого. Лишь здесь мы чувствуем себя в безопасности и ощущаем тот самый домашний уют.

Мужчина оглядел всех присутствующих. Большинство из них безмолвно кивнули, а другие точно так же безмолвно ответили взглядами, после чего некоторые люди подняли глаза на ночное небо. От этого мужчина лишь усмехнулся в очередной раз.

— Как видишь, все согласны со мной. Так что можешь оставаться, мы тебя спокойно примем в нашу большую семью. Тем более ты уже нашел себе укромный уголок.

С этими словами мы с ним одновременно взглянули на то самое пустое место в углу большого лагеря. Теперь мне официально разрешили там жить, и меня уже точно никто не прогонит.

— Палатки у тебя нет, но не боись. На днях мы с мужиками тебе сделаем что-нибудь простенькое. Хорошо, что сейчас лето, так что тепло. Но осенью и зимой без палатки у нас никуда. Не хватало ещё, чтобы ты заболел.

Проговорив эти слова, мужчина обратил внимание на то, что большинство детей уже уснуло или находилось в полусне. «Видимо, нам пора закругляться. Так что все расходимся спать; тарелки и чашки прошу положить в бочку с водой, а не как вчера: ушли и не убрали за собой. Всё утро пришлось тарелки отмывать», — недовольно сказал мужчина, отчего все поспешили выполнить его просьбу и отправиться по палаткам. Всего за пару минут у костра остались лишь я и мужчина.

— Ну и нам с тобой тоже пора на боковую. Сейчас огонь потушу и по пути тебе всё расскажу, что тебе знать надо. Остальное как-нибудь потом.

С этими словами он быстро потушил огонь и отнёс уже пустой котелок к бочке. А следом мы с ним направились к моему углу. Проходя между палатками, мы старались говорить как можно тише, дабы не разбудить и не помешать людям.

— В общем, как ты понял, я здесь своего рода главный. Слежу за порядком, объясняю таким, как ты, здешние устои, ну и помогаю всем, чем могу. Споров и ссор у нас почти не бывает; было, конечно, пару раз, но там все благополучно решилось, так что не будем ворошить прошлое и вспоминать плохое. Так что никто тебя здесь обижать не будет, но, если что, сразу иди ко мне, не бойся. Я со всем разберусь, хорошо? — В ответ я кивнул, и мужчина продолжил.

— Славно, сообразительный малый, всё с первого раза понимаешь, это хорошо. А то сразу вспоминаю своих товарищей по оружию. Один лучше другого. То один не расслышал приказ и, вместо того чтобы растаскать груз, всё сжег. Другой вообще оказался наполовину глухим, что приходилось чуть ли не кричать во все горло рядом с ним, дабы он хоть что-то услышал. И как только таких брали?

Неожиданно для меня, мужчина начал рассказывать о своем прошлом. И, как я понял из его слов, следует, что он раньше был солдатом. Видимо, те шрамы на лице как раз с тех времен.

— Но я чего-то отошел от темы, если тебе будет интересно, потом расскажу о своем прошлом. А сейчас погляди, мы уже на месте.

И в правду. Не заметя этого, мы с ним дошли до того самого пустого места. Я тут же принялся раскладывать свои вещи и свое самодельное спальное место. Мужчина же внимательно разглядывал мои вещи и что-то кивал и говорил про себя, как будто оценивая проделанную мною работу.

— Как погляжу у тебя тут всё есть. Сам делал? — в ответ я снова лишь кивнул.

— Так ты у нас ещё и рукастый. Нам, оказывается, с тобой ещё и повезло. Это хорошо, конечно, но да ладно, вернёмся к теме. Самое главное: не воруй, не обманывай, не проходи мимо, если человек в беде, никого не обижай и не оскорбляй. Это основные принципы, по которым мы здесь живём; соблюдай их, и всё будет хорошо. Также мы каждое утро и каждый вечер готовим еду для всех, днём тебе как-никак придётся добывать самостоятельно, но если что – обращайся к нам. Мы можем. А, ну и чуть не забыл. Мы тут с тобой столько общаемся, а имён друг друга не знаем. Как зовут тебя? Меня вот «стариком» или «бароном» кличут.

Я посмотрел на мужчину и призадумался.

— Буду звать вас стариком, у меня со словом «барон» ассоциации дурные, а меня самого зовут Морт.

Старик лишь немного ухмыльнулся моим словам, но продолжил разговор.

— Морт? Необычное, конечно, у тебя имя. Но если ты так хочешь, будем тебя так называть. Ну а теперь нам надо уже расходиться. Тебе и мне пора спать.

Но не успел старик произнести свои слова, я тут же перебил его и протянул к нему тот самый мешочек с монетами, которые мне дали за мою помощь. Мужчина наклонил голову и приподнял бровь, смотря на меня.

— Это моя благодарность за всё. Тут все мои монеты, которые я заработал сегодня. Вам они нужнее будут, ведь вы всё-таки здесь всех кормите и помогаете всем.

Но в ответ я лишь услышал глубокий вздох и в очередной раз ощутил на своем плече чужую тяжёлую руку.

— Не надо мне это. Оставь себе, тем более оно твоё. От монет я, конечно, бы не отказался, но забирать их у мальчишки я не намерен. Так что оставь эту идею и иди спать. Спокойной ночи тебе.

С этими словами он развернулся и побрел в другое направление, оставляя меня наедине со своими мыслями. Хотя я всё-таки успел незаметно положить мешочек с монетами прямо ему в карман. После этого я смог лечь спать с чистой душой и почти моментально заснуть, унося за собой в сон весь этот тяжелый день.

На утро я проснулся от того, что мне прямо в глаза светили лучи солнца. Нехотя мне пришлось вставать и начать заниматься своими обычными утренними делами. Попутно я наблюдал, как другие начали выходить из своих палаток и также начинали утренние процедуры. Умывшись и размявшись, я уже собирался идти к остальным, которые начали собираться около костра, но тут я заметил, как рядом с моим спальным местом, лежал тот самый мешочек с монетками. Подобрав его и раскрыв, я пересчитал все моменты и понял, что они все на месте. Старик ничего не взял и просто вернул мне мешок, когда я спал.

— Вот же упрямый человек!

Но я ничего уже с этим поделать не мог. Раз он и второй раз отказался, то эти монеты я решил оставить себе. С этой мыслью я направился к остальным. Как старик и говорил, завтрак он вместе с несколькими женщинами приготовил на всех, включая и меня. Всё же меня окончательно приняли в семью, хотя ещё вчера днем я никого здесь не знал. Быстро поев и поблагодарив всех за завтрак, я снова направился попытать удачу в поисках работы.

В этот раз я наконец-то смог помыться и постирать свои вещи впервые за долгое время (странно, что никто из лагеря не сказал про мой внешний вид. Видимо, они попросту к этому привыкли). Пришлось идти в платную купальню. Там я и смог помыться и постирать все свои вещи. Конечно, из-за этого мне пришлось полдня там просидеть, дабы вещи успели просохнуть, но мне повезло, и никто меня оттуда не выгнал.

Выйдя уже ухоженным и чистым, я надеялся, что смогу наконец-то получить работу, но нет. Мне снова все отказывали, но сейчас хотя бы не воротили нос от меня, уж на этом спасибо. И вот к концу дня я всё ещё был у разбитого корыта, но хотя бы имел место, которое я мог назвать своим домом.

Вернувшись обратно в лагерь, моему взору предстала точно такая же картина, как и вчера, но на сей раз я без колебаний подошёл и присел на своё место, напротив старика. Мне сразу же вручили порцию, и я жадно принялся её есть.

— Погляжу, ты сегодня решил поухаживать за собой. Вот каким чистым стал, но всё равно вижу на твоём лице недовольство. Что случилось?

— Работу так найти и не смог. Полдня потратил, дабы себя в вид привести, а вторую часть дня бегал и пытался найти место, где можно подзаработать, — проговорил я сквозь уплотненную мной еду.

— Ха, хорошее стремление, одобряю. Но ты так сразу не унывай. Работу ты обязательно найдёшь, город всё-таки большой, здесь рабочих рук всегда не хватает. Как говорится: «Не всё сразу».

В ответ старик ничего не получил, мы лишь продолжили есть свои порции. В этот момент я снова решил внимательно рассмотреть всех здешних людей. Как я подмечал ранее, старик выделялся больше всех. Шрамы на его лице не давали мне покоя; приглядевшись, я также понял, что на его руках тоже есть шрамы – по всей видимости, они у него по всему телу. Несмотря на это, моё любопытство взяло верх, и я решил спросить напрямую.

— Старик, а откуда у тебя все эти шрамы?

От такого неожиданного вопроса старик даже поперхнулся едой, но, отдышавшись, он заговорил со мной.

— Давно мне этого вопроса не задавали; просто все здешние знают, откуда они, я и позабыл, что ты не знаешь.

Говоря это, он начал пить воду, попутно объясняя мне.

— Жаль, сейчас у нас пенного нет, под ним веселее рассказывать, но придется без него. В общем, секрета никакого нет. Эти шрамы у меня по всему телу, и я с ними уже как полжизни хожу. Появились они из-за моей службы в армии; раньше я являлся сотником графа Ричарда, местного правителя. Его замок ты мог лицезреть недалеко от города на холме. Там я и служил сотником около тридцати лет, но в итоге ушёл оттуда.

— А почему в итоге вы решили уйти? И как здесь оказались?

На мой вопрос старик лишь ухмыльнулся и сделал небольшой глоток воды.

— А вот это уже совсем другая история. Расскажу как-нибудь потом, а сейчас пора всем спать.

Недовольно я буркнул себе под нос и встал. Но в отличие от прошлого раза я не пошёл помогать мыть посуду, демонстративно отвернулся и сложил руки. Я отчётливо ощущал непонимающий взгляд старика на моём затылке.

— Пока вы не расскажете всю историю, я и с места не сдвинусь.

Но в ответ я не услышал никакой реакции от старика. В какой-то момент я подумал, что он меня просто не услышал, но я ошибся. Всего через мгновение одна взрослая рука схватила меня и прижала к телу. А другая начала трепать меня по голове. Я попытался вырваться из захвата, но крепкая рука держала меня намертво.

— Ах ты ж негодник мелкий, ещё не дорос, чтобы взрослым условия ставить. Так что держись!

С этими словами старик продолжал трепать меня по голове, пока я тщетно пытался вырваться, но ничего не выходило. Спустя пару минут старик отпустил меня, при этом смеясь. Я же, немного обиженный, принялся помогать убирать и мыть посуду. Спустя некоторое время все начали расходиться, и я уже сам собирался уходить, пока меня не позвал старик.

— Морт! Я сказать тебе забыл. Пока ты весь день шастал по городу, мы с мужиками тебе палатку, как всем, поставили.

С этими словами он направился к моему месту, а я — следом за ним. Придя туда, вместо пустого угла с самодельным настилом я увидел другую картину. Теперь там стояла палатка высотой в два метра. Зайдя внутрь, я увидел свой самодельный настил, рядом с ним маленький деревянный столик и небольшой ящичек.

— Все твои вещи мы сложили в этот ящик. Теперь это твой дом. Будут какие-то вопросы – не стесняйся, задавай.

Я пока ничего не мог ответить. Мои глаза бегали по всей палатке; я понимал, что люди потратили время и силы, дабы мне жилось лучше, не прося взамен ничего. Я уже начал забывать, что такое возможно и что люди способны делать друг для друга хорошие вещи просто так, без каких-либо корыстных целей и мыслей.

— Спасибо огромное, — я продолжал стоять на одном месте, пытаясь не смотреть на старика, ведь знал, что если взгляну, то, скорее всего, расплачусь.

— Да не за что, — В ответ он потрепал меня по голове, а следом направился уже к себе.

Распрощавшись, я принялся ещё несколько минут осматривать свой новый дом. Спустя время я всё же лег на свою кровать, но отчего-то никак не мог заснуть. Перед моими глазами сразу всплывали образы моего наставника, который по ощущениям ещё вчера был рядом со мной, образы моего отца, которого убили разбойники, а также образ мужчины, который пожертвовал своей жизнью, дабы спасти меня. Благодаря всем им я всё ещё жив и смог добраться до этого места. И, видимо, наконец-то я смог обрести себе новый дом. Хотя, вспоминая, через что я прошел, на моей душе сразу становится тяжело; я уже взаправду начинал верить, что на меня наложено проклятие, из-за которого люди, которые мне дороги, умирают прямо на моих глазах. Но, несмотря на это, я старался отгонять подобные мысли. Ведь во всяком случае я надеялся, что наконец-то всё изменится. С этой мыслью я закрыл глаза и погрузился в сон, зная, что теперь я не один…