Глава 1 — Избранный ребенок (1)

XIX век называли эпохой магии и промышленности.

Человечество совершило стремительный рывок вперёд.

Леса вырубали и прокладывали через них железные дороги, в небе летали дирижабли, а по улицам ездили автомобили.

И не только это. Экономика росла, население взрывообразно увеличивалось, возникали бесчисленные колонии. Кое-кто даже говорил, что именно сейчас человечество переживает свой золотой век.

И всё же места, оставшиеся на обочине, были всегда.

Таким местом и был этот шахтёрский посёлок.

У этого посёлка, которому не удосужились даже дать нормальное имя, не было почти ничего примечательного: кое-как добывались минералы, да и стекались сюда только люди с поломанной судьбой, оказавшиеся на самом дне общества. И ниже всех, конечно, были дети.

Большинство из них были сиротами, и судьбы у них были похожие.

Они не знали ни отца, ни матери; их сдавали в приюты, растили до четырнадцати лет ради государственных пособий, а затем под предлогом трудоустройства и самостоятельной жизни продавали сюда, в этот шахтёрский посёлок.

Если разбираться по закону, это было незаконно. Но никого это не волновало. Слишком уж обычным было это дело.

Наверное, поэтому и выглядели дети почти одинаково.

Лица в копоти от шахтёрской работы, мёртвые глаза, иссохшие тела. Жестоко так говорить, но они были скорее не людьми, а деталями человеческой формы — шестерёнками и винтами.

Их выжимали до предела, а когда они ломались — заменяли… Но, как и везде, здесь тоже нашёлся свой острый камень. Был один странный ребёнок.

Его звали Оливер.

Правда, если бы кто-то посмотрел только на его внешность, он бы, пожалуй, удивился. Для странного в нём не было ничего особенно необычного.

Скорее наоборот. Оливер, более мелкий и ещё более тощий, чем остальные дети, был так бледен, что напоминал живой труп. Жалкий ребёнок, о смерти которого хоть завтра никто бы не подумал как о чём-то странном.

Но именно это, как ни странно, и было доказательством того, что Оливер был необычным.

Когда Оливера впервые продали на эту шахту, прошло уже три года и четыре месяца. Тогда он был куда более жалок, чем сейчас: видно, успел чем-то не угодить директору приюта и толком не ел.

Глядя на этого истощённого мальчишку, и надзиратели, и рабочие, и сами дети шептались, что он не протянет и трёх месяцев. Были даже те, кто ставил на то, когда именно он умрёт.

И правда, Оливер слёг меньше чем через неделю после прибытия. Всё было настолько серьёзно, что он едва дышал, а тело у него горело, как раскалённый чайник. Но стоило начать копать ему могилу, как он чудесным образом пошёл на поправку.

Зато другие дети, которые ещё позавчера казались здоровыми, начали чахнуть и один за другим валились с ног.

И это было ещё не всё.

Трудно объяснить, но и помимо этого в Оливере было немало странного.

Он был туповат, однако почему-то до нелепого быстро схватывал обстановку и отлично умел избегать надзирателя, когда тот злился; а если становился мишенью для жестоких насмешек других детей, то вскоре заболевал и умирал уже сам обидчик. Так на него раз за разом сыпалось везение, которое и везением-то назвать было трудно.

Кроме того, свирепые сторожевые псы, приставленные следить за детьми, почему-то особенно робели перед Оливером, а там, где он работал или спал, крысы одна за другой исчезали.

Из-за того, что такие странности накладывались одна на другую, со временем Оливера начали считать дурной приметой и сторониться.

Но Оливера это совершенно не волновало.

Его интерес состоял не в том, чтобы дружить с кем-либо или быть любимым кем-то.

На тот момент он хотел только одного — прожить в этой шахте как можно дольше.

Никакой высокой цели у него не было. Просто голая, чистая цепкость за жизнь. Что-то вроде того, как отчаянно цепляются за существование муравей или клещ.

Выросший в приюте и проведший жизнь в шахте, Оливер знал только выживание. Однако всё изменилось в тот день, когда сюда внезапно явился один гость.

***

Пш-ш~ У-у-у-у-у-у-у-у!!!

В разгар работы раздался паровой гудок — тот самый, которому звучать было не положено.

Дети, работавшие в душной шахте, куда не проникал ни единый луч солнца, с трудом подняли головы. И только Оливер, ковырявший породу в углу, продолжал работать как ни в чём не бывало.

Через миг по ржавой лестнице, громыхая ступенями, спустился толстый мужчина. Это был надзиратель, присматривавший за детьми.

— Внимание. Все внимание! Немедленно строиться снаружи!

Один ребёнок, чьё лицо было перемазано угольной пылью, испуганно спросил:

— Эм, господин надзиратель?.. Что случилось?..

— Что случилось? К нам впервые за долгое время пришёл гость. Ему нужны трудолюбивые работники, так что живо наружу и поприветствуйте его! Быстрее шевелитесь! Живо!

От этих слов по мёртвым лицам детей скользнули слабые улыбки. Ещё бы. Если тебя выберут, можно выбраться из этого ада.

Это было чем-то вроде нерегулярного события. Единственной надеждой, какая только существовала в этой безнадёжной шахте.

Дети, похожие на покойников, все как один бросили работу и полезли наверх по ржавой лестнице.

Лестница грохотала, дети толкались и даже сцеплялись, стараясь взобраться первыми, так что поднялась небольшая суматоха. Лишь Оливер стоял в стороне и наблюдал.

Особой причины не было. То ли у него просто умерли чувства, то ли была сломана душа, но с самого рождения Оливер почти не испытывал ни радости, ни ожидания, ни надежды.

Вот почему он оставался таким спокойным. И, возможно, именно это до сих пор и позволяло ему выживать. Ложная надежда была ядом.

Сначала по лестнице поднялись дети покрепче, потом — остальные, помельче. Последним, само собой, оказался Оливер, и потому ему досталось самое плохое место — в самом конце.

— У-у-х, как ярко…

— Теперь хоть жить можно.

— Кхе. Кхе.

Дети, давно не видевшие солнца, оживлённо зашептались. В шахте даже солнечный свет был роскошью. И тут перед ними появился мускулистый мужчина. Начальник участка — здешний тиран.

С сигаретой в зубах и в сопровождении свирепого сторожевого пса он высокомерно заговорил:

— Так, все тихо. Не позорьтесь перед гостем.

Сторожевой пёс начальника участка, будто поддакивая хозяину, яростно залаял:

— Гав! Гав!

Дети испуганно сбились в кучу, и только Оливер стоял спокойно. В этот момент вперёд тихо вышел ещё один мужчина.

— Все внимание! Перед вами тот самый гость, который сегодня к нам приехал. Ему нужен честный и старательный работник, так что ведите себя вежливо.

Дети, словно сговорившись, замолкли и уставились на мужчину, разглядывая его.

Это был мужчина средних лет с добрым лицом и тщательно ухоженными усами. По его аккуратному пальто и цилиндру сразу было видно, что он человек небедный.

Со стороны это казалось добрым знаком. Добродушный и богатый мужчина… должно быть, он точно уведёт кого-нибудь отсюда в место получше. Хотя Оливер видел всё немного иначе.

Начальник участка спросил у гостя:

— Порекомендовать Вам детей?

Дети, которые обычно старались угодить надзирателю, едва заметно улыбнулись. Но гость покачал головой.

— Нет, лучше я выберу сам.

Сказав это, он что-то достал из-под пальто.

К удивлению, это оказался шоколад. Настоящий шоколад!

Дети, которые за всю жизнь видели разве что шоколадные обёртки, пришли в возбуждение.

— Как по-вашему, что это?

Гость спросил внезапно.

Дети недоумённо переглянулись. Что значит — что это? Он что, думает, будто дети, работающие в шахте, даже не знают, как выглядит шоколад? Зачем вообще спрашивать такое?

И тут один расторопный мальчишка первым поднял руку.

— Шоколад!

Ответив, мальчик хитро улыбнулся. Про себя он уже решил, что это испытание: гость ищет ребёнка порасторопнее, того, кто первым проявит инициативу. Однако его ожидания с треском провалились.

— Есть другие ответы?

От холодного ответа гостя мальчик, ответивший первым, сразу сник. Но жалеть его никто не собирался. Наоборот, каждый жадно тянул руку, лишь бы не упустить шанс.

— Я!

— Я знаю!

— Я! Я!

— Я отвечу, господин!

— Пожалуйста, выберите меня!..

Как стая голубей, слетающихся на хлебные крошки, дети кричали и тянули руки.

Все, кроме Оливера.

Вместо того чтобы поднять руку, Оливер задумался. Шоколад? Что это значит? Он посмотрел на руку гостя, державшую шоколад. Шоколад там и правда был. Но гораздо сильнее бросалось в глаза другое.

Чёрный свет.

Круглый сгусток чёрного света, застывший на кончике пальца.

Гость собирал чёрный свет изнутри своего тела на кончиках пальцев и формировал из него круг.

Для Оливера это было немалым потрясением.

Он и раньше видел, что у каждого человека внутри есть свой чёрный свет, но чтобы кто-то умел вот так им управлять — такое он видел впервые.

Пока Оливер ошеломлённо осознавал этот новый факт, остальные дети продолжали отвечать на вопрос, когда гость указывал на них.

— Хорошо, ты отвечай.

— Да! Это шанс.

— Мимо! — гость указал на другого ребёнка.

— Это будущее. Будущее, в котором можно жить лучше!

— Мимо! — гость снова указал на другого.

— Это надежда. Надежда, которую Вы нам даёте…

— Мимо! — гость снова указал на другого. И снова, снова и снова переводил палец на новых детей.

Каждый из выбранных детей предлагал по-своему оригинальный ответ, но ни один не устроил гостя.

В конце концов все поднятые руки опустились, и дети, чью надежду безжалостно втоптали в землю, лишь корчили жалкие лица. Некоторые от обиды даже расплакались, но гостю было всё равно — он только пробормотал с разочарованием:

— Хм… неужели и здесь не нашлось?

И тут кто-то тихо поднял руку.

Все взгляды сразу обратились туда.

— М? А, хорошо… И как по-твоему, что это?

Вопрос звучал без малейшей надежды.

Оливер, стоявший в самом конце в углу, ответил:

— Круг.

— …М? Что?

— Круг, господин.

— …Круг? Не квадрат?

— Да, господин. Но как Вы это сделали?

Мужчина, пришедший как гость, молча улыбнулся.

***

Сделка состоялась быстро.

Гость передал начальнику участка тяжёлую даже на вид пачку денег, а начальник участка, не задав ни единого вопроса, который должен был задать как опекун, тут же передал ему Оливера.

Дети с обиженными лицами вернулись обратно в шахту, а Оливер ушёл из шахты вслед за гостем — нет, теперь уже за новым хозяином.

Обычно дети в такой момент старались изо всех сил понравиться: были предельно вежливы и чуть ли не униженно кланялись. Но Оливер так не сделал.

Наоборот, он дерзко спросил:

— Скажите… хозяин? Как Вы это сделали?

— Что именно?

— Вот это. Я правильно делаю?..

С этими словами Оливер поднял палец.

Обычным людям этого было не видно, но гость увидел. На кончике пальца у Оливера собирался комок чёрного света.

Да. Оливер всего лишь увидел этот приём — и тут же его повторил.

Причём без особогоо труда.

Уголки губ гостя медленно поползли вверх.

От этой улыбки пробирал холод.

— И давно ты так умеешь?

— …Только что. А видеть это я мог с самого детства.

Услышав ответ Оливера, гость вдруг остановился, посмотрел на него и сказал:

— Моё имя — Джозеф. Я великий чернокнижник и отныне твой учитель. С этого дня служи мне.