Глава 3 — Обезвреживание

Склад пах ржавчиной и старым бензином, как забытые обещания. Двое друзей Кэнсукэ сидели на полу, перевязаны полосками ткани. Их глаза были широко раскрыты — кто-то открыл окно в нечеловеческое утро.

Кэнсукэ появился в дверях, дрожащий от привычной ярости. Его способность искала страх, цеплялась за него, как рыба за крючок, поднимая влажную прозрачную вуаль угрозы.

— Ты хотел встретиться? Вот я. Отдай друзей — и я разорву тебя, — прошипел он.

Я тихо указал на друзей:

— Они знают, что я могу всё. Но ты выбираешь, кого бояться.

Способность попыталась вырваться наружу, но моё спокойствие оставалось непоколебимым.

— Если хочешь их спасти, — сказал я, — придётся перестать питать силу. Она питается твоей яростью. Но я не боюсь.

Он взглянул на друзей, потом на меня. Любой всплеск эмоций усилит силу — и никто не выживет. Способность начала дрожать, лишённая подпитки.

— Ты сделал это без ножа? — прошептал он.

— Ирония в том, — сказал я, — что чтобы победить силу, не нужно сражаться. Нужно показать ей бессилие.

Хо Сёко шагнула вперёд, осторожно введя успокоительное друзьям. Рентаро наблюдал из тени, тихо аплодируя:

— Лучше управлять страхом, чем сражаться с ним.

Способность сжалась, как губка, из которой выжали воду. Кэнсукэ пал на колени. Он понял: если сейчас взорвётся — потеряет всё. Его взгляд был смущённым и испуганным.

Я сел напротив него:

— Я мог бы уничтожить тебя, — сказал я, — но зачем? Лучше заставить тебя перестать кормить чудовище.

Он посмотрел на друзей. Они живы. Он кивнул — не согласие, а вынужденная сделка, как подписание бумаги в полузабытом аду.

Мир стал тише. Сила, лишённая пищи, ушла в тень. Мы вывели друзей на свет; Хо Сёко отпустила руки, и они рухнули в объятия друг друга, кашляя и смеясь. Я стоял в дверях склада и смотрел на равнодушное небо. Мои руки были чисты. Возможно, это и была моя победа — тонкая, как тишина, в которой страх перестал жить.