Глава 4 — Тени Прошлого и Куриные Лапки Будущего

Тишина, наступившая после исчезновения девочки-кролика и грохота доспехов охранников, была гулкой, наполненной только треском догорающих углей костра и учащенным дыханием Такеши. Ринтаро стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в темноту леса, куда скрылись преследователи и беглянка. В его глазах еще мелькали призрачные символы – цифры, шкалы, непонятные иероглифы, наложившиеся на хрупкий образ девочки.

– Хм… – наконец произнес он, голос был низким, задумчивым, почти шепотом, но в ночной тишине он прозвучал отчетливо. – Какая… интересная девочка. Все параметры слабоваты, еле дышит… но эта скрытая способность… – Он сделал многозначительную паузу, поворачиваясь к Такеши. На его лице играла легкая, почти хищная улыбка, но глаза оставались холодными и аналитичными. – Очень, очень любопытно.

Такеши, все еще напряженный и широко раскрывший глаза от неожиданности погони, моргнул:– Способность? Какая способность, Ринтаро? Ты о чем? Ты видел что-то? – Он оглянулся в сторону леса, как будто ожидал увидеть там разгадку. – Она же вся избитая была… бедняжка.

Ринтаро лишь покачал головой, загадочно прищурившись.– Видел кое-что. Но это… не для чужих ушей. Пока. Главное – она не простая. И те доспехисты явно не за пирожками гнались. – Он пнул ногой уголек, выбив сноп искр. – Сидеть здесь смысла нет. Утро вечера мудренее, как говорится. Нам пора в город, Такеши. Там больше ушей, больше глаз, больше возможностей узнать, что за дичь здесь происходит. И… – он бросил взгляд на остатки шашлыка и потухающий костер, – нам нужны новые припасы и крыша над головой. Готов двигаться?

Такеши, хоть и был смущен загадочностью Ринтаро, кивнул с решимостью. Мысль о городе и нормальной постели после лесной ночевки казалась раем.– Конечно! Чем быстрее, тем лучше. Этот лес теперь кажется… не таким уж дружелюбным.

Они быстро собрали немногочисленные пожитки, затушили костер до последней искры и, ориентируясь по слабому свету восходящей зари, тронулись в путь по узкой, едва заметной тропинке, ведущей, по словам Такеши, к большому торговому городу Аргайлу.

Воздух был свежим и влажным, пахло хвоей, мхом и чем-то цветущим. Птицы оглашали лес трелями, создавая иллюзию идиллии, которая резко контрастировала с ночными событиями. Ринтаро шел впереди, его взгляд скользил по деревьям и кустам, анализируя, оценивая, ища любые признаки опасности или… чего-то необычного. Видение статусов девочки не выходило у него из головы. Что это было? Магия этого мира? Его собственный дар, проявившийся после перерождения? И как этим пользоваться? Он мысленно пытался "вызвать" это видение снова, глядя на Такеши, на деревья, на пролетавшую птицу, но ничего не происходило. Раздражение клокотало внутри, но он держал лицо спокойным.

– Эй, Ринтаро, – окликнул его Такеши, нарушая молчание. – А что мы будем делать в Аргайле? Искать работу? Или… продолжим торговать? Ты вчера здорово сторговался!

Ринтаро обернулся, на его лице появилась деловая ухмылка.– И то, и другое, мой друг. Торговля – это кровь любого города. А где кровь – там и возможность. Нам нужны деньги, связи, информация. Особенно информация о… определенных господах в дорогих одеждах. – Его голос стал жестче на последних словах. – Но для начала – найти приличную таверну, помыться и выспаться. Пахнем мы, как будто с тем самым шашлыком неделю протухали.

Такеши смущенно понюхал свою рубаху и фыркнул:– Да уж… согласен.

Они шли еще около часа, тропинка постепенно становилась шире и накатаннее, признаки цивилизации появлялись чаще: срубленные деревья, давно заброшенная охотничья засидка, а потом и первые поля, огороженные покосившимися заборами. И вот, когда солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, освещая мир теплым золотом, они вышли к краю небольшой деревушки, притулившейся на опушке. Домики были неказистыми, но ухоженными, из труб вился дымок. Главной достопримечательностью деревни, помимо колодца на площади, казалась огромная, разъяренная… курица?!

Эта была не просто курица. Это было пернатое воплощение ярости размером с крупную собаку. Пестрое, взъерошенное, с глазами-бусинками, полными нечеловеческой (некуриной?) злобы, оно охраняло подход к колодцу, как дракон сокровища. Рядом валялись обрывки какого-то мешка и несколько рассыпанных зерен. Видимо, кто-то посягнул на ее корм.

– Воооот это курочка! – восхищенно прошептал Такеши, застыв на месте. – Никогда таких не видел! Настоящий боевой петух, только… курица.

– Боевой дух – это хорошо, – сухо заметил Ринтаро, оценивая ситуацию. – Но нам к колодцу надо. Воды бы попить да лица освежить.

Как только они сделали шаг в сторону колодца, курица издала пронзительный, невероятно громкий для своего размера крик «Куд-кудах-ДААА!» и бросилась в атаку. Не бежала – летела низко над землей, словно пернатый снаряд, целясь острым клювом прямо в голени Такеши.

– Ой! – вскрикнул силач, неожиданно прыгнув в сторону. – Да она норовит клюнуть!

Ринтаро, не ожидавший такой прыти от домашней птицы, едва увернулся от второго захода, направленного уже на него. Курица развернулась с поразительной ловкостью и снова ринулась в бой.

– Такеши! Отвлекай ее! – скомандовал Ринтаро, отскакивая за угол ближайшего сарая. – Я попробую обойти!

– Отвлекай?! Как?! – растерянно орал Такеши, отбиваясь от пернатой фурии широкими взмахами рук, которые курица ловко парировала, норовя клюнуть в пальцы. – Она же злая! Очень злая! Куд-кудах! Брысь! Ай!

Ринтаро, прижавшись к стене сарая, лихорадочно оглядывался. Его взгляд упал на старую, перевернутую корзину для сена, валявшуюся неподалеку. Идея созрела мгновенно. Пока Такеши исполнял замысловатый танец уворачивания под аккомпанемент куриных воплей и хлопанья крыльев, Ринтаро крадучись пробрался к корзине.

– Такеши! Кинь ей что-нибудь! Зерна! Камешек! – крикнул он.

– Где я возьму?! – парировал Такеши, высоко подпрыгнув, чтобы избежать атаки в лодыжку. – Она же все время клюет!

Ринтаро схватил корзину. Она была тяжелой и неудобной.– Держись! Я иду!

Он выскочил из-за укрытия и с громким криком «За мной, монстр!» бросился на курицу сбоку, размахивая корзиной как щитом. Курица, отвлекшись на нового противника, резко развернулась, нацелившись на Ринтаро. В этот момент Такеши, увидев шанс, с ревом «У-у-рах!» совершил нелепый, но мощный прыжок вперед, пытаясь накрыть птицу руками.

Это было эпично. Такеши, огромный и неуклюжий в своем порыве, полетел вперед… и врезался в Ринтаро, который как раз замахивался корзиной. Они грохнулись на землю в клубке рук, ног и перьев, потому что курица, проворно юркнув между ними, успела больно клюнуть Ринтаро в ухо, а Такеши – в тыльную сторону колена.

– Аааа! Мое ухо!– Ой-ой-ой! Она клюет!– Держи ее! Корзиной! Корзиной жми!

В итоге, после минуты хаотичной возни, им все же удалось накрыть разъяренную курицу корзиной. Та бешено билась внутри, громко возмущаясь, и корзина прыгала по земле, как живая.

Ринтаро, потирая покусанное ухо и отряхиваясь от пыли, смотрел на прыгающую корзину, потом на растерянного и тоже покусанного Такеши, и вдруг… рассмеялся. Это был не его обычный, расчетливый смешок, а настоящий, громкий смех, вызванный абсурдностью ситуации. Два человека, один из которых бывший диктатор планеты, а другой – силач, только что были побеждены курицей.

– Ха-ха-ха! Ну и зверюга! – заливисто засмеялся и Такеши, подхватив настроение. – Настоящий пернатый воин! Я чуть штаны не порвал, уворачиваясь!

Из ближайшего дома вышла пожилая женщина, привлеченная шумом. Увидев прыгающую корзину и двух смеющихся, перепачканных мужчин, она вздохнула и замахала тряпкой:– Ох, уж эта Грозная Грета! Опять за свое! Простите, добры молодцы, она у нас… защитница. Слишком рьяная. Спасибо, что поймали. Сейчас позову внука, он ее успокоит и унесет.

Пока внук, крепкий паренек, уносил шипящую и бубнящую под корзиной Грету, женщина позволила Ринтаро и Такеши напиться из колодца и умыться. Они поблагодарили, все еще потирая укушенные места и посмеиваясь над своим «боевым крещением» в деревне.

Освеженные и с гораздо более легким настроением, они продолжили путь. Тропинка окончательно превратилась в проселочную дорогу, по которой уже изредка проезжали телеги. Чем ближе к Аргайлу, тем оживленнее становилось движение. Появились другие путники: крестьяне с тележками, бродячие торговцы, странствующие ремесленники. Воздух постепенно наполнялся не только запахами природы, но и далеким гулом большого города, смешанным с пылью дороги и ароматами, доносившимися с полей.

– Чувствуешь? – спросил Ринтаро, глубоко вдыхая. – Запах возможностей. И… навоза. Но в основном возможностей.

Такеши согласно крякнул:– И еды. Я уже проголодался после битвы с Гретой. Надеюсь, в городе найдем что-нибудь сытное и недорогое.

Они миновали последний холм, и перед ними открылась панорама. Аргайл раскинулся в долине у широкой реки. Высокие каменные стены цвета старого меда, островерхие крыши домов, дым из сотен труб, сливающийся в сероватую дымку над городом, и шум – постоянный, многоголосый гул, доносившийся даже сюда. Мощный каменный мост с башнями по краям вел к главным воротам, у которых толпился народ – въезжающие телеги, пешие путники, городская стража, проверяющая грузы и собирающая пошлины.

– Вот он, – пробормотал Ринтаро, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек – смесь амбиций, расчета и холодной решимости. – Аргайл. Наша новая арена, Такеши.

Они присоединились к потоку людей, движущемуся к воротам. Дорога здесь стала шире, но и теснее от количества народу. По краям дороги, в тени редких деревьев, стояли лотки с самым необходимым для усталого путника: водой, дешевыми лепешками, сушеными фруктами. Тут же толклись попрошайки и бродяги, внимательно оглядывающие прохожих.

Ринтаро шел уверенно, его взгляд скользил по лицам, оценивая, анализируя. Такеши шел рядом, немного подавшись вперед, как бы прикрывая товарища своим телом от случайных толчков. Они уже почти подошли к концу очереди перед воротами, когда на их пути возникла троица.

Трое мужчин вышли из тени большого валуна, преградив дорогу. Они не выглядели ни крестьянами, ни торговцами. Одежда их была поношенной, но крепкой, нарочито небрежной – заплатки на локтях кожаных курток, грязные шарфы, скрывающие нижнюю часть лица. У двоих на поясах висели короткие, небрежно заткнутые за ремень дубинки. Третий, самый тощий, с лицом, изуродованным старым шрамом, тянущимся от виска к углу рта (что придавало ему постоянную кривую усмешку), держал руки в карманах, но его взгляд был острым и наглым.

– Эй, путнички! – криво усмехнулся Тощий (Шрам, как мысленно окрестил его Ринтаро). – Не спешите так. Отдохните, побеседуйте с местными.

Ринтаро остановился, его лицо стало непроницаемым. Такеши насторожился, его мощные плечи напряглись.– Беседовать не о чем, – спокойно, но твердо сказал Ринтаро. – Дорогу.

– Ой, какой бойкий! – засмеялся один из дубинкодержателей, толстогубый детина с тупым взглядом (Толстогуб). – Дорога наша. За проход – плата. Налог для новых лиц. Для… интеграции в городскую жизнь. – Он неловко почесал дубинкой затылок.

– Налог? – Ринтаро поднял бровь. – Интересно. А квитанцию выдадите? Или это частная инициатива?

– Квитанцию? – переспросил второй дубинкодержатель, низкорослый и вертлявый, с бегающими глазками (Вертун). – Ха! Он квитанцию хочет! Слышал, Босс?

Шрам (Босс) медленно вынул руки из карманов. В одной он сжимал небольшой, но явно тяжелый камень.– Квитанция будет… на твоих ребрах, умник. Последний шанс. Кошельки – на землю. Быстро. А то мои ребята заскучали. – Он кивнул на Толстогуба и Вертуна. Те разомлели, постукивая дубинками по ладоням.

Адреналин резко ударил в кровь Ринтаро. Не страх – ярость. Ярость от наглости, от помехи, от того, что какая-то шелупонь смеет его задерживать. В его глазах мелькнула тень того самого диктатора. Но он сжал кулаки, контролируя себя. Прямой конфликт с тремя, вероятно, опытными в уличных драках бандитами – не лучший вариант для начала в городе. Но отступать было поздно.

– Такеши, – тихо, но отчетливо произнес Ринтаро, не отрывая взгляда от Шрама. – Тупой и Вертлявый – твои. Кривой – мой. Быстро и жестко. Без лишнего шума.

Такеши только кивнул, его добродушное лицо вдруг стало суровым и сосредоточенным. Он сделал шаг вперед, его массивная фигура казалась вдруг еще больше.

– Что, большой, защитничек? – фыркнул Толстогуб, размахивая дубинкой. – Сейчас мы тебя поставим на место!

Он замахнулся дубинкой, нацеливаясь в голову Такеши. Вертун, видя начало, рванул вбок, пытаясь зайти с фланга, его дубинка свистела, целясь в колено.

Такеши не стал уворачиваться. Он принял удар Толстогуба по поднятому предплечью с глухим стуком. Дубинка отскочила, Толстогуб ахнул от неожиданности и боли в запястье. В тот же миг Такеши правой рукой, быстрой, как молния, для его размеров, схватил Вертуна за шиворот, когда тот проносился мимо, и с размаху швырнул его, как тряпичную куклу, прямо в Толстогуба. Они грохнулись на землю в клубке рук, ног и матерной брани.

Пока Такеши разбирался с дуэтом, Шрам (Босс) действовал. Он не стал медлить. Камень в его руке свистнул, летя прямиком в висок Ринтаро. Тот едва успел отклониться – камень пролетел в сантиметре от его головы, с гулким стуком угодив в телегу, стоявшую неподалеку. Ринтаро почувствовал, как ветер от пролетающего снаряда шевельнул его волосы.

– Шустрый, – проворчал Шрам, выхватывая из-за спины короткий, грязный нож. – Но сейчас не увернешься!

Он бросился вперед, нож – коварный удар снизу вверх, в живот. Уличная драка, грязная и быстрая. Ринтаро не был мастером меча, но годы власти не прошли даром – его тело помнило основы самообороны, вбитые когда-то лучшими инструкторами для защиты диктатора. И помнило кое-что похуже – приемы грязной борьбы, подсмотренные в тюремных камерах или на задворках империи.

Он резко отпрыгнул назад, избегая лезвия, и в тот момент, когда Шрам по инерции пронесся мимо, Ринтаро нанес быстрый, хлесткий удар ребром ладони в основание черепа нападавшего. Не смертельно, но достаточно, чтобы оглушить и сбить с ног. Шрам ахнул, пошатнулся, роняя нож. Ринтаро не дал ему опомниться – резкий удар коленом в солнечное сплетение заставил бандита сложиться пополам с хриплым выдохом. Еще один удар – ребром сапога по колену – и Шрам с воем рухнул на землю, хватаясь за травмированный сустав.

Ринтаро стоял над ним, дыхание слегка участилось, но руки были спокойны. Он поднял нож Шрама, брошенный на землю, и бросил его далеко в кусты.

– Урок усвоен? – спросил он лежащего бандита, его голос был ледяным, без тени прежней иронии. – Или продолжим?

Тем временем Такеши аккуратно поставил на ноги Вертуна, который выглядел совершенно ошарашенным и помятым. Толстогуб сидел рядом, потирая ушибленную руку и глядя на силача с откровенным страхом. От былого нахальства не осталось и следа.

– Все в порядке? – спросил Такеши у Ринтаро, отряхивая пыль с рук. Его дыхание было ровным, будто он не в драке был, а на прогулке.

– В порядке, – кивнул Ринтаро, его взгляд скользнул по стонущему Шраму. – Урок, кажется, дошел. Но учти, – его лицо стало очень зловещим и намного более грозным – если я вашу компашку еще раз увижу, твой нож может оказаться не в кустах, а в каком-нибудь другом, более страшном, где никогда не светит солнце - месте. Идем. Нас ждет город. – Он бросил последний взгляд на бандитов: – И если я увижу хоть одного из вас снова… следующий урок будет гораздо менее вежливым.

Они обошли валявшихся на дороге бандитов и направились к воротам Аргайла, к шуму, суете и неведомым возможностям. Тень недавней стычки и загадочная девочка-кролик с ее способностью висели в воздухе, но Ринтаро уже сосредоточился на новом вызове – воротах в новую жизнь. Город ждал. И он был готов его завоевать. Снова. Но на этот раз – из тени и хитростью.