Глава 4 — Memento mori
Первое, что я увидел – тучная женщина лет пятидесяти с
морщинистым лицом, артритными руками и подвязанными косынкой длинными волосами,
которая протягивала ко мне свои руки.
«Акушерка» – подумал я.
Она заговорила на странном, непонятном мне языке.
Какой-то смеси русского, английского и клингонского. Стоило мне подумать о том,
что я её не понимаю, как слова тут же начали обретать смысл.
—
Поздравляю, мистер Хорст, у вас мальчик! — радостным голосом
заявила женщина.
«Какой, к чёрту, мальчик? Что тут происходит?» –
лихорадочно соображал я.
В моей голове роились мириады разных мыслей. Сознание
всё ещё не полностью принадлежало мне. Мир вокруг: люди, звуки. Всё было таким
громким. Просто оглушительным.
Пока я соображал, мужчина, который – судя по всему – и
был мистером Хорстом (а значит и моим отцом), взял меня на руки и, придерживая
мою голову, торжественно произнёс:
—
Силами неба и земли; властью, данной мне Демиургом, я, его жрец, и твой отец,
Людвиг Хорст, нарекаю тебя именем Итан и признаю своим сыном! Добро пожаловать!
Я ощутил приятное покалывание по всему телу и чувство
умиротворения. Тогда же мне показалось, что глаза отца на мгновение вспыхнули
голубоватым светом.
«Итан – это… я? Неужели он обо мне? Да что тут…»
В тот момент меня поднесли к вспотевшей
раскрасневшейся женщине с огненно рыжими волосами, голубыми глазами и
правильными чертами лица. Я как-то сразу догадался, что она меня и
родила. Пока я думал обо всём этом, меня положили рядом с ней и поднесли лицо к
её правой груди. Я машинально схватил губами сосок и почувствовал вкус тёплого,
сладкого с миндальным оттенком молока. Сделав несколько сосательных движений, я
удовлетворился, но расслабиться не удалось.
Взгляд мой упал на дверной проём, располагавшийся
слева от кровати, на которой были мы с матерью. В проёме стояла та самая
женщина в белом похоронном саване, которую я встретил на бесконечном
мосту.
«Стоп. Мост? Да, кажется, я помню.»
Лицо её – за исключением мертвенно бледных губ – было
скрыто. Мне стало как-то не по себе, ведь, кажется, кроме меня её никто не
замечал. Женщина беззвучно задвигала губами. Свист, который встретил меня
ранее, уже, казалось, затихший, теперь раздался с новой силой. Тон его
повышался постоянно и бесконечно. В какой-то момент я просто закрыл глаза, а
когда открыл…
Она уже стояла так, что её губы находились в паре
сантиметров от моего правого уха. От неожиданности я вздрогнул всем телом
и, прислушавшись, различил следующие слова:
—
Помни о смерти, потому что это то, что хочет бог.
Услышав эти слова, я уставился на неё стеклянным
взглядом, а когда моргнул, женщины в белом уже не было. Пару секунд спустя по
моему телу пробежала дрожь. Такая, будто я вставил пальцы в розетку и получил
удар током в двести двадцать вольт. Раздробленное сознание собралось в единое
целое. Туман в голове рассеялся, а вместо него стали вспыхивать картины из
моего прошлого:
В голове поплыли образы: мама, папа, школьные годы,
университет, книги, игры, фильмы, Артур, Лиза, квартира на левом берегу Днепра,
Блю Лаундж, огни ночного Киева, лица друзей, ночь, зима, бесконечный мост,
северное сияние, женщина в белом, холод, конвульсии, свет и, конечно же, моя
смерть.
После картин прошлого, я увидел будущее, которому не
суждено было сбыться: нашу с Лизой свадьбу. Как мои родители нянчатся со своими
внуками; как создаётся франшиза «Блю Лаундж»; свою победу на чемпионате мира
среди барменов; взрослых детей и себя старого, испускающего последний вздох в
окружении любящих и любимых людей.
Образы, вспыхнувшие в голове, были такими яркими, что
ослепили меня, и я ощутил, как по щекам градом побежали горько-солёные слёзы.
Тогда же я вспомнил о том, что в последний раз плакал после того, как, стоя на
краю крыши своего девятиэтажного дома, передумал умирать.
«Мужчины не плачут» – так говорили мне люди в
течение всей жизни. Но я ведь уже не мужчина. Я стал младенцем. Теперь
официально.
И я зарыдал.